К вопросу о природе исторического бытия

2. О предмете вопроса

Теперь можно вернуться к первоначальной формулировке: что такое историческое бытие? В этой форме вопрос предполагает, что «историческое бытие» уже является некоторым образом определённым предметом. Но что означает это определение? Если сказать, что историческое бытие — это бытие исторического, мы получим формальное повторение исходного понятия. Если сказать, что историческое есть то, что относится к истории, то возникает необходимость определить историю. Если же определить историю как совокупность произошедшего, необходимо определить, что значит «произошедшее». Таким образом, предмет вопроса не может быть определён посредством простого повторения содержащегося в вопросе термина. Но и отрицание возможности определения не решает проблемы. Если историческое бытие вообще не может быть определено, то становится неясным, о чём именно спрашивается.

Следовательно, вопрос находится в своеобразной зависимости от предмета. Он не может быть поставлен без некоторой определённости предмета, но окончательная определённость предмета, возможно, должна быть получена именно посредством ответа на вопрос. Здесь возникает замкнутая структура. Мы должны знать предмет достаточно для того, чтобы спросить о нём. Но мы спрашиваем именно для того, чтобы узнать, что представляет собой предмет. Это противоречие, однако, не обязательно является неразрешимым. В повседневном познании мы постоянно имеем дело с предварительно определёнными предметами, которые в ходе исследования получают более точное определение. Человек может исследовать неизвестный объект, имея лишь приблизительное представление о том, что перед ним находится. Следовательно, предмет вопроса не обязан быть определён окончательно. Он должен быть определён достаточно для того, чтобы быть предметом вопроса. Но тогда возникает новый вопрос: что означает «достаточно»? Очевидно, что недостаточная определённость препятствует постановке вопроса. Однако чрезмерная определённость также может оказаться проблематичной. Если предмет заранее определён настолько полно, что все его свойства уже известны, вопрос о его природе становится излишним.

Следовательно, между полной неопределённостью и полной определённостью должно существовать некоторое промежуточное состояние, в котором предмет уже определён настолько, чтобы быть предметом вопроса, но ещё не определён настолько, чтобы вопрос потерял смысл. Можно назвать это состояние предварительной определённостью. Именно она, вероятно, составляет непосредственное условие постановки вопроса. Однако предварительная определённость не является окончательной. Она должна быть достаточной для начала исследования, но открытой для дальнейшего определения. Таким образом, вопрос предполагает не просто предмет, а предмет, обладающий предварительной определённостью.

3. Предварительное и определённое

Понятие предварительности заслуживает отдельного внимания. Предварительное обычно понимается как то, что предшествует чему-либо последующему. Но если речь идёт не о временной последовательности, а о логической или методологической структуре, предварительное не обязательно означает «более раннее». Определение может быть предварительным не потому, что оно произведено раньше окончательного определения во времени, а потому, что оно служит условием последующего определения. Таким образом, предварительное определение — это определение, которое позволяет осуществить дальнейшее определение, не исчерпывая предмет. Но здесь возникает трудность. Если предварительное определение является условием последующего, то оно должно обладать достаточной определённостью для выполнения этой функции. Вместе с тем, если оно должно оставаться предварительным, оно не может претендовать на окончательность. Получается, что предварительное определение должно одновременно быть определённым и неокончательным. Это противоречие лишь на первый взгляд является существенным. Ведь определённость и окончательность не являются тождественными. Можно определить нечто в одном отношении, не определив его во всех других. Именно поэтому предварительное определение возможно. Однако теперь перед нами возникает другая проблема. Если предмет может быть определён предварительно, то необходимо определить, что именно делает предварительное определение достаточным.

Иными словами, недостаточно установить, что вопрос предполагает предварительное определение предмета. Нужно определить условия достаточности этого определения. Тем самым мы переходим от вопроса о предмете к вопросу об условиях его определённости.

4. Об условиях определения

Определить нечто — значит провести некоторое различие. Мы определяем предмет не только посредством указания на то, чем он является, но и посредством отделения его от того, чем он не является. Поэтому любое определение содержит отрицательный момент. Определяя историческое, мы тем самым должны указать, чем историческое отличается от неисторического. Но если это так, то определение исторического предполагает некоторое понимание неисторического. Возникает вопрос: можем ли мы определить одно, не определив другое? В некоторых случаях можем. Например, можно определить конкретный объект посредством указания его свойств, не составляя отдельной теории всего того, чем этот объект не является.

Но даже в этом случае отрицательное содержание определения присутствует неявно. Если мы говорим, что данный объект является столом, мы тем самым отличаем его от стула, стены, человека и множества других предметов. Следовательно, определение всегда связано с некоторым пространством различий. Не обязательно все эти различия должны быть явно сформулированы. Однако возможность определения предполагает, что различение вообще возможно. Таким образом: определение предполагает различение; различение предполагает некоторую систему различий; система различий предполагает основание различения. Но что такое основание различения? Если оно само является понятием, то возникает вопрос о его определении. Если оно не является понятием, то каким образом оно может выполнять функцию основания определения? Если же основание различения является непосредственным, то необходимо выяснить, что означает непосредственность. И снова мы оказываемся перед вопросом, который, казалось бы, должен был возникнуть гораздо позже.

5. О возможности определения

Теперь становится возможным более точное рассмотрение исходного вопроса. Чтобы спросить о природе исторического бытия, необходимо иметь возможность определить предмет вопроса. Чтобы определить предмет, необходимо иметь возможность проводить различия. Чтобы проводить различия, необходимо иметь основания различения. Следовательно, вопрос о природе исторического бытия предполагает некоторую возможность определения. Но возможность определения нельзя просто принять как самоочевидную. Ведь определение предполагает отношение между определяемым и определяющим. То, что определяется, должно каким-либо образом быть доступно определению. Определяющее, в свою очередь, должно обладать средствами, посредством которых это определение осуществляется. Здесь впервые возникает проблема субъекта. До настоящего момента субъект рассматривался только как тот, кто задаёт вопрос. Теперь же выясняется, что субъект участвует также в определении предмета. Это не означает, что субъект произвольно создаёт предмет. Но он определённым образом участвует в его выделении, описании и концептуализации.

Следовательно, необходимо различать:

1. предмет как то, что существует;

2. предмет как то, что выделено;

3. предмет как то, что определено;

4. предмет как то, о чём поставлен вопрос.

Эти четыре момента могут совпадать, но не должны считаться тождественными. Если их отождествить без дополнительного основания, мы рискуем принять условия знания за свойства самого предмета. Если же полностью разделить их, возникает противоположная опасность: мы можем потерять сам предмет за множеством способов его определения. Таким образом, исследование требует установления отношения между предметом и его определением. А поскольку определение осуществляется в рамках вопроса, необходимо установить также отношение между предметом, определением и вопросом. Получается следующая структура:

предмет → определение → вопрос.

Однако направление этой связи нельзя считать односторонним. Предмет определяет возможность вопроса. Вопрос определяет способ обращения к предмету. Способ обращения определяет характер определения. А определение, в свою очередь, уточняет предмет. Поэтому более точной будет следующая схема: предмет ↔ определение ↔ вопрос. Но и она оказывается недостаточной. Поскольку определение осуществляется субъектом, необходимо включить в структуру субъекта:

субъект → вопрос → предмет → определение → субъект.

Здесь возникает замкнутость, которую нельзя устранить простым исключением одного из элементов. Если исключить субъект, исчезнет вопрос как акт. Если исключить предмет, исчезнет содержание вопроса. Если исключить определение, исчезнет возможность перехода от неопределённости к знанию. Если исключить вопрос, исчезнет направленность исследования. Таким образом, исследование исторического требует рассмотрения не одного элемента, а отношения между ними.

6. О постановке вопроса

Теперь можно вернуться к выражению, которое до сих пор употреблялось без достаточного определения: постановка вопроса. Что значит поставить вопрос? Можно было бы сказать: поставить вопрос — значит сформулировать его. Однако формулировка ещё не является постановкой. Человек может произнести предложение «что такое историческое бытие?» и тем самым воспроизвести грамматическую форму вопроса, не задавая вопроса в содержательном смысле. Следовательно, постановка вопроса предполагает не только языковое выражение. Она предполагает направленность сознания на некоторый предмет. Но и этого недостаточно. Можно осознавать предмет и желать узнать о нём больше, не формулируя определённого вопроса. Следовательно, постановка вопроса предполагает одновременно:

— наличие предмета;

— наличие некоторой неопределённости относительно предмета;

— отношение субъекта к этой неопределённости;

— возможность сформулировать требование определённости.

Таким образом, вопрос возникает не из полного незнания. Он возникает из определённого незнания. Это различие принципиально. Если я ничего не знаю о каком-либо предмете, я не могу задать относительно него произвольный вопрос. Для постановки вопроса необходимо уже некоторое знание, позволяющее обнаружить собственное незнание. В этом смысле вопрос является своеобразной формой знания о незнании. Мы знаем достаточно, чтобы знать, чего именно мы не знаем. Отсюда следует, что постановка вопроса уже содержит некоторую определённость предмета. Но эта определённость является недостаточной, иначе вопрос не возник бы. Таким образом, вопрос находится между знанием и незнанием. Он предполагает знание, поскольку без него невозможно определить область незнания. И он предполагает незнание, поскольку при полном знании вопрос утратил бы своё содержание. Следовательно: вопрос есть определённое отношение знания к собственному незнанию относительно некоторого предмета. Данное определение, конечно, также требует уточнения. Но прежде чем продолжить это уточнение, необходимо отметить одно следствие. Если вопрос представляет собой отношение знания к незнанию, то вопрос нельзя рассматривать как совершенно внешний по отношению к познанию. Сам вопрос уже является частью познавательного процесса. Следовательно, исследование вопроса о природе исторического бытия не может быть отделено от исследования того познавательного отношения, в рамках которого этот вопрос возникает.

7. О возможности вопроса о самом вопросе

Теперь мы можем сделать следующий шаг. Если вопрос предполагает определённое отношение знания и незнания, то вопрос о вопросе должен быть отношением второго порядка. Мы спрашиваем не просто: «Что такое историческое бытие?» но: «Что означает спрашивать, что такое историческое бытие?» В первом случае предметом является историческое бытие. Во втором — отношение субъекта к вопросу о историческом бытии. Однако второй вопрос сам является вопросом. Следовательно, к нему применяются те же условия. Чтобы спросить, что означает спрашивать о историческом бытии, необходимо определить, что означает «спрашивать». Но если определение спрашивания само осуществляется посредством вопроса, возникает новая структура:

вопрос → вопрос о вопросе → вопрос об условиях вопроса о вопросе.

На первый взгляд это может показаться началом бесконечного регресса. Однако само наличие последовательности ещё не означает, что она действительно бесконечна. Необходимо установить, имеется ли некоторое основание, на котором последовательность может остановиться. Возможно, существует элементарная форма вопроса, не требующая дальнейшего анализа. Возможно, условия постановки вопроса могут быть определены без постановки нового вопроса. Возможно также, что всякий вопрос действительно предполагает другой вопрос более общего порядка. Ни одна из этих возможностей не может быть принята заранее. Поэтому было бы неправильно уже сейчас говорить о бесконечном регрессе. Необходимо сначала исследовать структуру самого определения.

8. Определение определения

Определение принято понимать как установление содержания понятия посредством указания его существенных признаков. Но если мы хотим использовать понятие определения в качестве основания дальнейшего анализа, необходимо определить само определение. Что означает определить? Если определить — значит установить содержание понятия, то возникает вопрос: что значит установить содержание? Если установить содержание — значит провести различие, то необходимо определить, что такое различие. Если различие предполагает основание, необходимо определить основание. Таким образом, мы получаем:

определение → содержание → различие → основание → определение.

Возникает замкнутая структура. Но эта замкнутость не обязательно является порочной. Возможно, определение действительно невозможно понять вне некоторой системы взаимосвязанных понятий. Тогда требование определить каждое понятие посредством чего-то внешнего привело бы к невозможности определения вообще. Следовательно, определение должно в некоторой мере опираться на уже используемую систему смыслов. Это означает, что никакое определение не возникает из абсолютной смысловой пустоты. Оно всегда осуществляется в некотором горизонте уже имеющегося понимания. Данное обстоятельство имеет непосредственное значение для исторического исследования.

Если историческое определяется посредством понятий, уже принадлежащих определённой исторической и познавательной ситуации, то возникает вопрос о возможности определения исторического вне исторического. Но прежде чем обращаться к этому вопросу, необходимо установить, что означает определение вообще. Таким образом, мы снова возвращаемся к исходной точке.

9. О предварительном понимании

Из проведённого анализа следует, что вопрос невозможен без некоторого предварительного понимания. Это положение необходимо отличать от утверждения, будто вопрос невозможен без предварительного знания ответа. Мы можем не знать, что такое историческое бытие, и всё же спрашивать о нём. Но мы не можем спрашивать о нём, не имея хотя бы некоторого понимания того, что означает «историческое» и что означает «бытие». Следовательно, исходный вопрос уже предполагает некоторое предварительное понимание собственных понятий. Это понимание может быть смутным. Оно может быть неполным. Оно может быть даже ошибочным. Но без него вопрос не возник бы в определённой форме. Отсюда следует важный вывод. Вопрос не начинается с абсолютного незнания. Он начинается с некоторого уже существующего понимания, которое обнаруживает собственную недостаточность. Именно поэтому вопрос является не просто выражением незнания, а формой движения от предварительного понимания к его возможному уточнению. Если это так, то исследование исторического бытия должно начинаться не с отказа от всех предварительных представлений, а с их выявления. Нельзя просто сказать: «Мы ничего не предполагаем». Такое утверждение само было бы предположением. Следовательно, методологически более корректно спросить: Что именно мы предполагаем, когда спрашиваем о природе исторического бытия? И этот вопрос уже непосредственно относится к настоящему исследованию.

10. К вопросу о границах предварительного анализа

Однако здесь возникает опасность противоположного характера. Если всякое предварительное понимание должно быть выявлено, а каждое выявленное основание требует дальнейшего анализа, то исследование может никогда не перейти к своему предмету. Мы можем установить: что вопрос предполагает предмет; что предмет предполагает определённость; что определённость предполагает различие; что различие предполагает основание; что основание предполагает определение; что определение предполагает понимание; что понимание предполагает субъекта; что субъект предполагает определённую форму отношения к предмету; и так далее. Каждый следующий шаг может быть оправдан предыдущим. Но именно поэтому необходимо установить предел такого движения. В противном случае методологическая строгость превратится в препятствие для самого исследования. Вопрос, следовательно, состоит уже не только в том, какие условия необходимы для постановки вопроса, но и в том, какие из этих условий необходимо исследовать до того, как мы вправе перейти к предмету. Иначе говоря, возникает проблема достаточности предварительного анализа. Необходимо исследовать основания. Но необходимо также знать, когда исследование оснований достаточно. Это различие представляется принципиальным. Если остановиться слишком рано, мы рискуем принять неосознанную предпосылку за основание. Если остановиться слишком поздно, мы рискуем принять сам анализ предпосылок за предмет исследования.

В обоих случаях возникает ошибка, хотя и различного характера. Первую можно назвать недостаточной предварительностью. Вторую — чрезмерной предварительностью. Задача дальнейшего исследования будет состоять, в частности, в том, чтобы определить отношение между ними. Однако такое определение невозможно осуществить, пока не установлено, что именно следует считать основанием вопроса. Поэтому непосредственный переход к историческому бытию пока остаётся невозможным. Это утверждение не означает, что историческое бытие не существует или что его невозможно познать. Оно означает лишь, что исследователь ещё не обладает достаточным основанием для того, чтобы говорить о нём в качестве определённого предмета строгого анализа. Таким образом, исходный вопрос временно должен быть отложен. Не отменён. Не отвергнут. Именно отложен — до установления условий, которые позволят вернуться к нему уже на более определённом основании. Здесь необходимо сделать последнее замечание. Возможность такого возвращения сама должна быть обоснована. Если исследование временно оставляет предмет, оно должно показать, каким образом последующее возвращение к предмету будет отличаться от первоначальной постановки вопроса. Иначе исследование просто совершит круг, в котором первоначальный вопрос будет повторён после продолжительного предварительного анализа. Следовательно, необходимо установить не только условия постановки вопроса, но и условия возвращения к вопросу.

Однако возвращение к вопросу возможно лишь в том случае, если вопрос сохраняет свою тождественность после произведённого анализа. Возникает поэтому ещё одна проблема: если изменилось наше понимание предмета, остаётся ли прежним сам вопрос? Если вопрос изменился, можно ли считать, что мы вернулись к исходной проблеме? Или первоначальный вопрос был лишь предварительной формой того вопроса, который должен быть поставлен впоследствии? Если последнее верно, то исследование не просто отвечает на вопрос. Оно изменяет саму форму вопроса. Тогда оказывается, что вопрос является не только началом исследования, но и его результатом. Иными словами, исследование начинается с вопроса, но может завершиться тем, что будет найден другой вопрос, более соответствующий определённости предмета. Это обстоятельство имеет фундаментальное значение. Возможно, что истинная задача философского исследования заключается не столько в нахождении ответа на первоначально поставленный вопрос, сколько в установлении того, каким должен быть вопрос, чтобы ответ на него вообще имел смысл. Если это так, то исследование исторического бытия должно быть готово к возможности того, что его первоначальная формулировка окажется лишь предварительной. Но именно поэтому она необходима. Без неё не было бы движения. Не было бы различия между исходным пониманием и последующим. Не было бы возможности обнаружить недостаточность первоначальной постановки.

Таким образом, первоначальный вопрос не является ошибкой лишь потому, что он предварителен. Он является условием дальнейшего определения. Однако условие ещё не является результатом. И потому на данном этапе мы вправе сделать лишь один вывод. Вопрос о природе исторического бытия может быть поставлен только при наличии некоторого предварительного понимания исторического бытия; однако само это предварительное понимание ещё не может считаться достаточным для окончательной постановки вопроса. Следовательно, прежде чем исследовать природу исторического бытия, необходимо исследовать условия, при которых историческое бытие может быть определено как предмет вопроса. Но условия определения предполагают определённое понимание определения. А понимание определения предполагает некоторое понимание различия. Различие предполагает основание. Основание предполагает возможность его определения. И потому вопрос, с которого началось настоящее исследование, приводит нас к необходимости исследовать не только историческое, но и саму структуру определения. На этом этапе, однако, было бы преждевременно делать вывод о том, что мы удалились от первоначального предмета. Возможно, напротив, именно здесь впервые обнаруживается его подлинная сложность. Ведь если историческое бытие не может быть определено без обращения к условиям определения, а сами условия определения обладают исторической обусловленностью, то вопрос о природе исторического бытия неизбежно окажется связанным с вопросом о возможности самого определения.

Но этот вопрос требует самостоятельного рассмотрения. Поэтому непосредственно к историческому мы пока перейти не можем.

Глава II. Предварительные основания исторического

1. О необходимости предварительного определения

В предыдущей главе было установлено, что вопрос о природе исторического бытия не может быть поставлен без некоторого предварительного понимания того, что именно следует считать историческим. При этом было также показано, что такое понимание не может быть окончательным, поскольку окончательность определения предполагает уже завершённость того исследования, началом которого это определение должно служить. Иначе говоря, мы оказались перед необходимостью определить предмет исследования, не утверждая при этом, что определяем его окончательно.

На первый взгляд данное положение может показаться противоречивым. Если предмет определён, то почему его определение не является окончательным? Если же оно не окончательно, то в каком смысле можно говорить о том, что предмет вообще определён? Однако это противоречие возникает лишь в том случае, если всякое определение рассматривать как окончательное установление содержания определяемого. Между тем определение может иметь и предварительный характер. В таком случае оно не завершает движение мысли, а лишь устанавливает его исходное направление.

Следовательно, нам необходимо определить историческое настолько, чтобы иметь возможность исследовать его, но не настолько, чтобы исследование оказалось завершённым ещё до своего начала. Это различие существенно. Предварительное определение не является неполным окончательным определением. Оно является определением иного порядка: оно не столько сообщает, чем предмет является во всей полноте, сколько устанавливает границы, внутри которых предмет может быть поставлен в качестве предмета исследования. Поэтому задача настоящей главы состоит не в том, чтобы дать окончательное определение исторического, а в том, чтобы установить несколько исходных различий, без которых последующее исследование было бы лишено необходимой определённости. Такими различиями являются различия между историей, историческим и историчностью. При этом уже здесь следует сделать оговорку. Если эти понятия различаются, это ещё не означает, что между ними существует простая внешняя граница. Напротив, возможно, что каждое из них предполагает другие. История может предполагать историческое, историческое — историчность, а историчность — некоторую уже имеющуюся историю.