К вопросу о природе исторического бытия

Если я спрашиваю, сколько времени, мой вопрос обусловлен моим незнанием, но ответ на него не определяется исключительно моим желанием получить тот или иной результат. Если сейчас три часа, то вопрос не создаёт трёх часов посредством самого факта своего возникновения.

Следовательно, необходимо различать вопрос как акт и вопрос как отношение к некоторому предмету.

Акт спрашивания принадлежит субъекту.

Предмет вопроса не обязательно принадлежит субъекту в том же смысле.

Тем самым уже в простейшем вопросе возникает различие между субъектом и предметом.

Но это различие не является достаточным.

Чтобы вопрос был направлен на предмет, субъект должен каким-либо образом определить предмет как то, о чём он спрашивает. Иначе вопрос не имел бы направления.

Можно представить совершенно неопределённое спрашивание — некоторое состояние незнания, желание знать или даже потребность в объяснении. Однако такое состояние ещё не является вопросом в строгом смысле, поскольку в нём отсутствует определённость того, относительно чего требуется знание.

Следовательно, вопрос предполагает предмет.

Но предмет вопроса не может быть просто данным вопросу в готовом виде.

Чтобы нечто стало предметом вопроса, оно должно быть некоторым образом выделено.

Таким образом, возникает первая последовательность:

вопрос предполагает предмет; предмет предполагает выделение; выделение предполагает различение; различение предполагает некоторое основание различения.

Это основание, однако, не обязательно должно быть осознанным субъектом.

Человек может задавать вопрос, не отдавая себе отчёта во всех предпосылках, которые делают вопрос возможным. Более того, именно отсутствие такого осознания является, вероятно, обычным состоянием мышления.

Но если исследование стремится к строгости, оно не может ограничиваться тем, что осознаёт субъект в момент постановки вопроса.

Необходимо исследовать также то, что делает этот вопрос возможным независимо от того, было ли это осознано.

Здесь возникает первое существенное различие между вопросом как непосредственным актом и условиями возможности вопроса.

Вопрос может быть поставлен непосредственно.

Но его возможность не обязательно является непосредственной.

2. О предмете вопроса

Теперь можно вернуться к первоначальной формулировке:

что такое историческое бытие?

В этой форме вопрос предполагает, что «историческое бытие» уже является некоторым образом определённым предметом.

Но что означает это определение?

Если сказать, что историческое бытие — это бытие исторического, мы получим формальное повторение исходного понятия.

Если сказать, что историческое есть то, что относится к истории, то возникает необходимость определить историю.

Если же определить историю как совокупность произошедшего, необходимо определить, что значит «произошедшее».

Таким образом, предмет вопроса не может быть определён посредством простого повторения содержащегося в вопросе термина.

Но и отрицание возможности определения не решает проблемы.

Если историческое бытие вообще не может быть определено, то становится неясным, о чём именно спрашивается.

Следовательно, вопрос находится в своеобразной зависимости от предмета.

Он не может быть поставлен без некоторой определённости предмета, но окончательная определённость предмета, возможно, должна быть получена именно посредством ответа на вопрос.

Здесь возникает замкнутая структура.

Мы должны знать предмет достаточно для того, чтобы спросить о нём.

Но мы спрашиваем именно для того, чтобы узнать, что представляет собой предмет.

Это противоречие, однако, не обязательно является неразрешимым.

В повседневном познании мы постоянно имеем дело с предварительно определёнными предметами, которые в ходе исследования получают более точное определение.

Человек может исследовать неизвестный объект, имея лишь приблизительное представление о том, что перед ним находится.

Следовательно, предмет вопроса не обязан быть определён окончательно.

Он должен быть определён достаточно для того, чтобы быть предметом вопроса.

Но тогда возникает новый вопрос:

что означает «достаточно»?

Очевидно, что недостаточная определённость препятствует постановке вопроса.

Однако чрезмерная определённость также может оказаться проблематичной. Если предмет заранее определён настолько полно, что все его свойства уже известны, вопрос о его природе становится излишним.

Следовательно, между полной неопределённостью и полной определённостью должно существовать некоторое промежуточное состояние, в котором предмет уже определён настолько, чтобы быть предметом вопроса, но ещё не определён настолько, чтобы вопрос потерял смысл.

Можно назвать это состояние предварительной определённостью.

Именно она, вероятно, составляет непосредственное условие постановки вопроса.

Однако предварительная определённость не является окончательной.

Она должна быть достаточной для начала исследования, но открытой для дальнейшего определения.

Таким образом, вопрос предполагает не просто предмет, а предмет, обладающий предварительной определённостью.

3. Предварительное и определённое

Понятие предварительности заслуживает отдельного внимания.

Предварительное обычно понимается как то, что предшествует чему-либо последующему. Но если речь идёт не о временной последовательности, а о логической или методологической структуре, предварительное не обязательно означает «более раннее».

Определение может быть предварительным не потому, что оно произведено раньше окончательного определения во времени, а потому, что оно служит условием последующего определения.

Таким образом, предварительное определение — это определение, которое позволяет осуществить дальнейшее определение, не исчерпывая предмет.

Но здесь возникает трудность.

Если предварительное определение является условием последующего, то оно должно обладать достаточной определённостью для выполнения этой функции.

Вместе с тем, если оно должно оставаться предварительным, оно не может претендовать на окончательность.

Получается, что предварительное определение должно одновременно быть определённым и неокончательным.

Это противоречие лишь на первый взгляд является существенным.

Ведь определённость и окончательность не являются тождественными.

Можно определить нечто в одном отношении, не определив его во всех других.

Именно поэтому предварительное определение возможно.

Однако теперь перед нами возникает другая проблема.

Если предмет может быть определён предварительно, то необходимо определить, что именно делает предварительное определение достаточным.

Иными словами, недостаточно установить, что вопрос предполагает предварительное определение предмета.

Нужно определить условия достаточности этого определения.

Тем самым мы переходим от вопроса о предмете к вопросу об условиях его определённости.

4. Об условиях определения

Определить нечто — значит провести некоторое различие.

Мы определяем предмет не только посредством указания на то, чем он является, но и посредством отделения его от того, чем он не является.

Поэтому любое определение содержит отрицательный момент.

Определяя историческое, мы тем самым должны указать, чем историческое отличается от неисторического.

Но если это так, то определение исторического предполагает некоторое понимание неисторического.

Возникает вопрос: можем ли мы определить одно, не определив другое?

В некоторых случаях можем.

Например, можно определить конкретный объект посредством указания его свойств, не составляя отдельной теории всего того, чем этот объект не является.

Но даже в этом случае отрицательное содержание определения присутствует неявно.

Если мы говорим, что данный объект является столом, мы тем самым отличаем его от стула, стены, человека и множества других предметов.

Следовательно, определение всегда связано с некоторым пространством различий.

Не обязательно все эти различия должны быть явно сформулированы.

Однако возможность определения предполагает, что различение вообще возможно.

Таким образом:

определение предполагает различение; различение предполагает некоторую систему различий; система различий предполагает основание различения.

Но что такое основание различения?

Если оно само является понятием, то возникает вопрос о его определении.

Если оно не является понятием, то каким образом оно может выполнять функцию основания определения?

Если же основание различения является непосредственным, то необходимо выяснить, что означает непосредственность.

И снова мы оказываемся перед вопросом, который, казалось бы, должен был возникнуть гораздо позже.

5. О возможности определения

Теперь становится возможным более точное рассмотрение исходного вопроса.

Чтобы спросить о природе исторического бытия, необходимо иметь возможность определить предмет вопроса.

Чтобы определить предмет, необходимо иметь возможность проводить различия.

Чтобы проводить различия, необходимо иметь основания различения.

Следовательно, вопрос о природе исторического бытия предполагает некоторую возможность определения.

Но возможность определения нельзя просто принять как самоочевидную.

Ведь определение предполагает отношение между определяемым и определяющим.

То, что определяется, должно каким-либо образом быть доступно определению.

Определяющее, в свою очередь, должно обладать средствами, посредством которых это определение осуществляется.

Здесь впервые возникает проблема субъекта.

До настоящего момента субъект рассматривался только как тот, кто задаёт вопрос. Теперь же выясняется, что субъект участвует также в определении предмета.

Это не означает, что субъект произвольно создаёт предмет.

Но он определённым образом участвует в его выделении, описании и концептуализации.

Следовательно, необходимо различать:

1. предмет как то, что существует;

2. предмет как то, что выделено;

3. предмет как то, что определено;

4. предмет как то, о чём поставлен вопрос.

Эти четыре момента могут совпадать, но не должны считаться тождественными.

Если их отождествить без дополнительного основания, мы рискуем принять условия знания за свойства самого предмета.

Если же полностью разделить их, возникает противоположная опасность: мы можем потерять сам предмет за множеством способов его определения.

Таким образом, исследование требует установления отношения между предметом и его определением.

А поскольку определение осуществляется в рамках вопроса, необходимо установить также отношение между предметом, определением и вопросом.

Получается следующая структура:

предмет → определение → вопрос.

Однако направление этой связи нельзя считать односторонним.

Предмет определяет возможность вопроса.

Вопрос определяет способ обращения к предмету.

Способ обращения определяет характер определения.

А определение, в свою очередь, уточняет предмет.

Поэтому более точной будет следующая схема:

предмет ↔ определение ↔ вопрос.

Но и она оказывается недостаточной.

Поскольку определение осуществляется субъектом, необходимо включить в структуру субъекта:

субъект → вопрос → предмет → определение → субъект.

Здесь возникает замкнутость, которую нельзя устранить простым исключением одного из элементов.

Если исключить субъект, исчезнет вопрос как акт.

Если исключить предмет, исчезнет содержание вопроса.

Если исключить определение, исчезнет возможность перехода от неопределённости к знанию.

Если исключить вопрос, исчезнет направленность исследования.

Таким образом, исследование исторического требует рассмотрения не одного элемента, а отношения между ними.

6. О постановке вопроса

Теперь можно вернуться к выражению, которое до сих пор употреблялось без достаточного определения: постановка вопроса.

Что значит поставить вопрос?

Можно было бы сказать: поставить вопрос — значит сформулировать его.

Однако формулировка ещё не является постановкой.

Человек может произнести предложение «что такое историческое бытие?» и тем самым воспроизвести грамматическую форму вопроса, не задавая вопроса в содержательном смысле.

Следовательно, постановка вопроса предполагает не только языковое выражение.

Она предполагает направленность сознания на некоторый предмет.

Но и этого недостаточно.

Можно осознавать предмет и желать узнать о нём больше, не формулируя определённого вопроса.

Следовательно, постановка вопроса предполагает одновременно:

- наличие предмета;

- наличие некоторой неопределённости относительно предмета;

- отношение субъекта к этой неопределённости;

- возможность сформулировать требование определённости.

Таким образом, вопрос возникает не из полного незнания.

Он возникает из определённого незнания.

Это различие принципиально.

Если я ничего не знаю о каком-либо предмете, я не могу задать относительно него произвольный вопрос. Для постановки вопроса необходимо уже некоторое знание, позволяющее обнаружить собственное незнание.

В этом смысле вопрос является своеобразной формой знания о незнании.

Мы знаем достаточно, чтобы знать, чего именно мы не знаем.

Отсюда следует, что постановка вопроса уже содержит некоторую определённость предмета.

Но эта определённость является недостаточной, иначе вопрос не возник бы.

Таким образом, вопрос находится между знанием и незнанием.

Он предполагает знание, поскольку без него невозможно определить область незнания.

И он предполагает незнание, поскольку при полном знании вопрос утратил бы своё содержание.

Следовательно:

вопрос есть определённое отношение знания к собственному незнанию относительно некоторого предмета.

Данное определение, конечно, также требует уточнения.

Но прежде чем продолжить это уточнение, необходимо отметить одно следствие.

Если вопрос представляет собой отношение знания к незнанию, то вопрос нельзя рассматривать как совершенно внешний по отношению к познанию.

Сам вопрос уже является частью познавательного процесса.

Следовательно, исследование вопроса о природе исторического бытия не может быть отделено от исследования того познавательного отношения, в рамках которого этот вопрос возникает.

7. О возможности вопроса о самом вопросе

Теперь мы можем сделать следующий шаг.

Если вопрос предполагает определённое отношение знания и незнания, то вопрос о вопросе должен быть отношением второго порядка.

Мы спрашиваем не просто:

«Что такое историческое бытие?»

но:

«Что означает спрашивать, что такое историческое бытие?»

В первом случае предметом является историческое бытие.

Во втором — отношение субъекта к вопросу о историческом бытии.

Однако второй вопрос сам является вопросом.

Следовательно, к нему применяются те же условия.

Чтобы спросить, что означает спрашивать о историческом бытии, необходимо определить, что означает «спрашивать».

Но если определение спрашивания само осуществляется посредством вопроса, возникает новая структура:

вопрос → вопрос о вопросе → вопрос об условиях вопроса о вопросе.

На первый взгляд это может показаться началом бесконечного регресса.

Однако само наличие последовательности ещё не означает, что она действительно бесконечна.

Необходимо установить, имеется ли некоторое основание, на котором последовательность может остановиться.

Возможно, существует элементарная форма вопроса, не требующая дальнейшего анализа.

Возможно, условия постановки вопроса могут быть определены без постановки нового вопроса.

Возможно также, что всякий вопрос действительно предполагает другой вопрос более общего порядка.

Ни одна из этих возможностей не может быть принята заранее.

Поэтому было бы неправильно уже сейчас говорить о бесконечном регрессе.

Необходимо сначала исследовать структуру самого определения.

8. Определение определения

Определение принято понимать как установление содержания понятия посредством указания его существенных признаков.

Но если мы хотим использовать понятие определения в качестве основания дальнейшего анализа, необходимо определить само определение.

Что означает определить?

Если определить — значит установить содержание понятия, то возникает вопрос: что значит установить содержание?

Если установить содержание — значит провести различие, то необходимо определить, что такое различие.

Если различие предполагает основание, необходимо определить основание.

Таким образом, мы получаем:

определение → содержание → различие → основание → определение.

Возникает замкнутая структура.

Но эта замкнутость не обязательно является порочной.

Возможно, определение действительно невозможно понять вне некоторой системы взаимосвязанных понятий.

Тогда требование определить каждое понятие посредством чего-то внешнего привело бы к невозможности определения вообще.

Следовательно, определение должно в некоторой мере опираться на уже используемую систему смыслов.

Это означает, что никакое определение не возникает из абсолютной смысловой пустоты.

Оно всегда осуществляется в некотором горизонте уже имеющегося понимания.

Данное обстоятельство имеет непосредственное значение для исторического исследования.

Если историческое определяется посредством понятий, уже принадлежащих определённой исторической и познавательной ситуации, то возникает вопрос о возможности определения исторического вне исторического.

Но прежде чем обращаться к этому вопросу, необходимо установить, что означает определение вообще.

Таким образом, мы снова возвращаемся к исходной точке.

9. О предварительном понимании

Из проведённого анализа следует, что вопрос невозможен без некоторого предварительного понимания.

Это положение необходимо отличать от утверждения, будто вопрос невозможен без предварительного знания ответа.

Мы можем не знать, что такое историческое бытие, и всё же спрашивать о нём.

Но мы не можем спрашивать о нём, не имея хотя бы некоторого понимания того, что означает «историческое» и что означает «бытие».

Следовательно, исходный вопрос уже предполагает некоторое предварительное понимание собственных понятий.

Это понимание может быть смутным.

Оно может быть неполным.

Оно может быть даже ошибочным.

Но без него вопрос не возник бы в определённой форме.

Отсюда следует важный вывод.

Вопрос не начинается с абсолютного незнания.

Он начинается с некоторого уже существующего понимания, которое обнаруживает собственную недостаточность.

Именно поэтому вопрос является не просто выражением незнания, а формой движения от предварительного понимания к его возможному уточнению.

Если это так, то исследование исторического бытия должно начинаться не с отказа от всех предварительных представлений, а с их выявления.

Нельзя просто сказать:

«Мы ничего не предполагаем».

Такое утверждение само было бы предположением.

Следовательно, методологически более корректно спросить:

Что именно мы предполагаем, когда спрашиваем о природе исторического бытия?

И этот вопрос уже непосредственно относится к настоящему исследованию.

10. К вопросу о границах предварительного анализа.

Однако здесь возникает опасность противоположного характера.

Если всякое предварительное понимание должно быть выявлено, а каждое выявленное основание требует дальнейшего анализа, то исследование может никогда не перейти к своему предмету.

Мы можем установить:

что вопрос предполагает предмет;

что предмет предполагает определённость;

что определённость предполагает различие;

что различие предполагает основание;

что основание предполагает определение;

что определение предполагает понимание;

что понимание предполагает субъекта;

что субъект предполагает определённую форму отношения к предмету;

и так далее.

Каждый следующий шаг может быть оправдан предыдущим.

Но именно поэтому необходимо установить предел такого движения.

В противном случае методологическая строгость превратится в препятствие для самого исследования.

Вопрос, следовательно, состоит уже не только в том, какие условия необходимы для постановки вопроса, но и в том, какие из этих условий необходимо исследовать до того, как мы вправе перейти к предмету.

Иначе говоря, возникает проблема достаточности предварительного анализа.

Необходимо исследовать основания.

Но необходимо также знать, когда исследование оснований достаточно.

Это различие представляется принципиальным.

Если остановиться слишком рано, мы рискуем принять неосознанную предпосылку за основание.

Если остановиться слишком поздно, мы рискуем принять сам анализ предпосылок за предмет исследования.

В обоих случаях возникает ошибка, хотя и различного характера.

Первую можно назвать недостаточной предварительностью.

Вторую — чрезмерной предварительностью.

Задача дальнейшего исследования будет состоять, в частности, в том, чтобы определить отношение между ними.

Однако такое определение невозможно осуществить, пока не установлено, что именно следует считать основанием вопроса.

Поэтому непосредственный переход к историческому бытию пока остаётся невозможным.

Это утверждение не означает, что историческое бытие не существует или что его невозможно познать.

Оно означает лишь, что исследователь ещё не обладает достаточным основанием для того, чтобы говорить о нём в качестве определённого предмета строгого анализа.

Таким образом, исходный вопрос временно должен быть отложен.

Не отменён.

Не отвергнут.

Именно отложен — до установления условий, которые позволят вернуться к нему уже на более определённом основании.

Здесь необходимо сделать последнее замечание.

Возможность такого возвращения сама должна быть обоснована.

Если исследование временно оставляет предмет, оно должно показать, каким образом последующее возвращение к предмету будет отличаться от первоначальной постановки вопроса.

Иначе исследование просто совершит круг, в котором первоначальный вопрос будет повторён после продолжительного предварительного анализа.

Следовательно, необходимо установить не только условия постановки вопроса, но и условия возвращения к вопросу.

Однако возвращение к вопросу возможно лишь в том случае, если вопрос сохраняет свою тождественность после произведённого анализа.