Полная версия
Развод. Первый шаг к себе
– Манипулировать ребенком?! – произношу резко и чувствую, как внутри все сжимается от гнева и обиды, в глазах темнеет от ярости. – А ты помнишь, Вить, я тоже была беременна!
– Марин, ну не надо сейчас, – кривится он.
– Ты помнишь, что ты заставил меня сделать? – наступаю на него.
– Вот прям заставил! – передразнивает он.
– Только за того, нерожденного ребенка, – шиплю я, – только за него я отсужу у тебя все, что смогу!
– Ну попробуй, – кривится он.
– Уже пробую, – смотрю ему в глаза. – А если ты считаешь, что можешь удержать меня заблокированным счетом, – усмехаюсь, – значит, ты за десять лет так меня и не узнал…
– Марина, – он пытается схватить меня за руку.
Но я отпрыгиваю как ошпаренная.
Не могу.
Противно.
Не хочу.
– Не смей! – шиплю. – Ты больше никогда ко мне не прикоснешься!
– Так, значит, да? – скалится он. – Еще вчера ночью касался, и тебе нравилось!
– Вчера ночью, – смотрю на него убийственным взглядом, – это была другая я. Ту женщину ты убил… Своей ложью… Предательством….
– Убил… – как-то странно повторяет за мной муж.
– Убил, – эхом отзываюсь я.
И не выдерживая его присутствия, бросаюсь к машине.
Пиликаю сигнализацией, завожу мотор, выезжаю, едва не задевая соседний внедорожник. Сердце колотится как бешеное, в горле стоит ком, глаза щиплет от подступающих слез.
Да не нужны мне его деньги! Черт с ними, пусть подавится!
Хочу лишь одного: сделать ему так же больно, как он сделал мне…
А значит, война! И я готова к ней, как никогда прежде. Если деньги – это единственное, что для него важно, я отберу у него именно их.
.
– Суд принял ходатайство о применении обеспечительных мер, – отчитывается по телефону адвокат. – С этой минуты Виктор не может распоряжаться имуществом до его раздела.
– Отлично, – киваю, хоть Андрей Борисович меня и не видит. – Это хорошо.
– Да! Это хорошо! – в его голосе явный оптимизм.
А потом неловкая пауза и…
– Как вы? – спрашивает он очень осторожно.
– Я в норме, – отвечаю излишне бодро. – Поверьте, все отлично!
– Значит, встретимся на суде? – с ложным оптимизмом уточняет Андрей Борисович.
– Встретимся на суде… – отвечаю я глухо.
Далее следуют формальные заверения в том, что я могу на него рассчитывать, обычные в таких случаях прощания…
Кладу трубку, смотрю в окно…
Ни на кого я не могу рассчитывать.
Ни на кого, кроме себя.
На улице шумят дети, сидят на лавочках старушки, не могут разойтись две женщины с писклявыми собаками…
Это не Москва.
Это какой-то крохотный, забытый всеми городок, утонувший в пробках и зелени.
Первым советом адвоката было сменить замки на квартире.
Но…
Я очень хорошо помню, как стояла посреди этой идеальной, роскошно обставленной гостиной и…
И аж морщилась от отвращения.
Нет.
В той квартире я замки менять не стала.
Собрала документы, свои каждодневные вещи, косметику, крема… Любимую чашку и деревянную вазу для фруктов.
Больше не тронула ничего.
Счета по-прежнему оставались заблокированы, но у меня были кое-какие сбережения, к которым Витя не имел доступа. С высоты моей прежней жизни – незначительные копейки. А в моем нынешнем положении – должно хватить на пару месяцев.
Я очень надеялась, что за это время удастся продвинуться в деле о разводе.
Свой новый адрес мужу я не оставила, но телефон не отключала.
Только вот он не звонил. И не писал.
Первый день я ждала. Даже первую неделю ждала. Готовила колкости, тренировала испепеляющие интонации…
А потом мне стало смешно!
Боже! Он там живет своей прежней жизнью! У него его фирма, его квартира, его любовница и его ребенок… А я?
Дура!
Наверное, еще неделю я приходила в себя…
Училась смотреть в окно и думать о погоде, о собаках и о том, что надо выйти за молоком, а не о том, что Витя делает сейчас.
А потом…
А потом адвокат сообщил дату судебного заседания, и я почувствовала, как внутри все сжалось от внезапного холода. Сердце словно остановилось, дыхание замерло. Все, что болело и рвалось на части, теперь покрылось коркой льда, твердой и непроницаемой… Единственным моим желанием на эту секунду было – покончить с этим всем как можно скорее…
Москва встречает духотой и пылью.
Я впервые жалею, что не взяла с собой ни одного из своих брендовых костюмов. Тех самых, идеально сидящих по фигуре. В них я чувствовала себя неуязвимой и великолепной. Сейчас они там, в прошлой жизни, в шкафу роскошной квартиры, и кажутся такими же нереальными, как и та Марина, что их носила.
Только вот сегодня хотелось выглядеть именно так: дерзко, шикарно, вызывающе, уверенно. Чтобы он понял, кого потерял. Чтобы всем на зло! Чтобы красиво в новую жизнь!
Но пришлось обойтись широкими брюками и простой рубашкой. Совсем не то, на что я рассчитывала. Не так ярко, не так эффектно. Просто… прилично.
Паркуюсь недалеко от здания суда, выхожу, оглядываюсь.
О боже…
Витя.
Витя уже подъехал и стоит на крыльце.
Только…
Он не один…
.
Глава 7
– Марина! – Татьяна бросается мне наперерез. – Марина, послушай!
– Отойди, – стискиваю зубы.
– Марин, да послушай ты меня! – Татьяна хватает меня за запястье.
– Не смей! – отдергиваю руку. – Я доверяла тебе! А ты? Что сделала ты? Дочку под моего мужа подложила?
Я говорю громко, совершенно не стесняясь ни случайных свидетелей, ни того, что Виктор стоит рядом. Люди вокруг начинают оглядываться, шепчутся, кто-то даже достает телефон, чтобы заснять сцену. Меня это злит, раззадоривает, я уже не могу остановиться! Душа требует справедливости и возмездия!
– Марина! – с осуждением и почти обидой в голосе восклицает Татьяна. – Как ты можешь?
– Как я могу что? – смотрю ей в глаза, делаю шаг вперед. – Говорить о тебе то, что я думаю?
– Я не верю, что ты так думаешь, – Татьяна даже выжимает из себя слезки.
– Ты ошибаешься, – произношу резко. – Я думаю, что ты расчетливая дрянь! Паразитка! Пиявка, присосавшаяся к другим, успешным людям! Сама создать ничего не можешь, так у других воруешь! – перевожу взгляд на мужа. – Что, ты для него оказалась слишком стара, так решила дочь использовать?
– Так, все, хватит! – вскрикивает Виктор.
Он зол, в его глазах блистают молнии, но отчего-то он сдерживается. Не слышу ни одной резкости в свой адрес, и это немного сбивает с толку.
– Я не намерен с тобой ругаться, – смотрит он на меня, сцепив зубы. – Ты все, – выдавливает он, – неправильно поняла…
И тут я начинаю смеяться.
Наверное, это нервы.
Напряжение последних дней.
Но…
Смеюсь аж до слез…
– Марина, Марина… – меня подхватывает под руку подоспевший Андрей Борисович. – Марина, выпейте воды, – он буквально впихивает мне в руку бутылку. – Марина, – шипит он мне на ухо, резко и холодно, – возьмите себя в руки! Сейчас не время для истерик! Вы выставляете себя не в лучшем свете, – шепчет мне на ухо. – Постарайтесь быть сдержаннее…
Закрываю глаза, выдыхаю…
К щекам приливает жар стыда.
Боже! И это я? Я, которая хотела тут быть идеальной и великолепной? Чуть бывшей подруге в волосы не вцепилась, как баба базарная…
Хотя, – закусываю губу, – может, и надо было бы!
Отпиваю большой глоток из бутылки, купленной адвокатом.
– Я готова, пойдемте.
Прохожу рядом с ним мимо Виктора. Тот мечет в меня молнии, но молчит. Почти физически чувствую его неприязнь к себе, и от этого становится больно.
Десять лет.
Я любила…
Больно…
Зал душный, пыльный и унылый.
Какие-то невнятные стены, куча шкафов, стол судьи, заваленный бумагами.
– Рассматривается дело, – увядающая усталая женщина берет верхнюю папку, – Станкевич Виктора Николаевича и Станкевич Марины Сергеевны.
Звучат общие формулировки о невозможности жить вместе, о прекращенном совместном быте…
– Я протестую, ваша честь! – вдруг вскакивает мой супруг.
Я ошарашенно смотрю на него…
– Протестую, – выпаливает он страстно. – Я считаю, что мы можем жить вместе! И жили бы! И…
Он зажмуривается, отворачивается в сторону, трет лицо.
– Ваша честь, дело в ребенке, – выдавливает он из себя с видом великомученика. – У меня есть ребенок не от жены, – судья хмыкает, поджимает губы. – Но этому ребенку уже два года! – вдруг выкрикивает Витя. – И два года мы прекрасно жили вместе! Мы могли! И дальше сможем! Я люблю ее! И она, – он чуть ли не сгибается пополам, оборачиваясь ко мне. – Марина, я не верю, что ты разлюбила! Ты… Я знаю! Я чувствую!
В его голосе самая настоящая истерика, на его лице непередаваемая мука…
– Стоп, стоп! – судья стучит молотком. – Не повышайте голос.
– Да, простите, ваша честь, – на лице Виктора смирение и боль.
– Если у вас есть ребенок от другой женщины… – начинает судья.
– Ваша честь, это была случайность, я был не в себе! Корпоратив, – он жмурится, отворачивается, словно хочет сам от себя отвернуться. – Но я же не могу бросить сына! – снова чуть ли не выкрикивает он. – Мальчик же не виноват, что я скотина, а его мать неопытная дурочка!
И тут происходит странное.
Судья откидывается на спинку стула и смотрит на моего мужа… одобрительно.
Я просто кожей чувствую, что она полностью на его стороне.
У меня перехватывает дыхание, потеют ладони…
– Ваша честь, – вскакиваю я.
Тут же чувствую на запястье ладонь адвоката, мысленно считаю до пяти…
– Ваша честь, он врет, – мой голос дрожит. – Он всем врет. Мне, той женщине, своему сыну, вам… Между прочим… – в моем голосе все же проскальзывает истерика. – Между прочим, рядом с ним его потенциальная теща! Которая изображала из себя мою подругу.
– Марина, да я же за тем и пришла! – вскакивает Татьяна. – Между ними ничего нет! Уж я-то знаю! Они не любовники! Между ними ничего нет! Ну послушай ты мужа! – чуть ли не умоляет она меня.
– Так… Тишина в зале… Тишина! – судья колотит молотком по столу.
Секретари на нас смотрят, распахнув глаза. Адвокат недовольно морщится…
Заседатели затихают, советуются…
– Мы выносим решение о предоставлении примирительного срока по ходатайству одной из сторон, – произносит судья, глядя на меня с упреком. – Следующее заседание назначаю через три месяца! Если к тому времени стороны пожелают отозвать иски…
Три месяца!
У меня все обрывается внутри, желудок скручивается в спираль, во рту появляется вкус желчи!
Три месяца!
У меня денег только на два!
Боже!
Опять он меня переиграл! Обставил по полной программе! Опять он в дамках!
Не дослушав судью, выбегаю, давясь слезами…
Три месяца…
– Марина! – слышу за спиной голос Андрея Борисовича. – Марина Сергеевна.
И тут же рядом суровой и властное:
– Марина! – и обращение к адвокату: – Мне нужно поговорить с женой. Оставьте нас!
.
Глава 8
Замираю.
Стараюсь выглядеть гордой, твердой, не сломленной.
А на самом деле просто боюсь пошевелиться.
Внутри все горит и болит.
И мерзкий червячок крутится и пищит: “А вдруг он не врет?”
– Ну что? – слышу сзади надменный голос. – Обернуться не соизволишь?
Нет.
Эти интонации лучше всех доказательств.
Холодные, презрительные.
Врет.
Все он врет.
Медленно оборачиваюсь. Выдыхаю. Спокойно смотрю на мужа.
Да. На все еще мужа.
В груди почему-то холод. Ровно в тот момент, когда я поняла, что сейчас я вижу его насквозь, исчезли все сомнения, все сожаления о прошлом, вся боль.
Он – предатель.
Мне надо от него уйти.
Все.
– А что ты от меня хочешь? – спрашиваю безразлично. – Что тебе еще от меня надо?
Виктор смотрит на меня, кажется, удивленно. Потом хмыкает, задирает взгляд к небу, играет желваками…
– А мы ведь и правда с Катькой не любовники… – говорит он, наверное, кому-то там наверху. – Но тебе ж уже все равно, да? – он наконец переводит на меня взгляд.
Полный убийственной ненависти.
– Ну, – киваю, – в общем, да.
– Мне нужно, чтобы ты осталась моей женой, – говорит деловым тоном он. – Хотя бы еще год.
– Вот как? – вскидываю брови.
– У меня идет большое слияние, – он скрипит зубами. – Если сейчас начать делить активы, то есть риск попросту потерять позиции и… – он ругается сквозь зубы, отворачивается. – А! Да что я тебе объясняю! – шумно дышит так, что аж дергаются крылья носа.
– То есть тебе нужны мои активы, – спрашиваю.
А мне на самом деле даже немножко смешно.
– Это мои активы! – рычит он, хищно наклоняясь вперед. – Это мой бизнес! Я его строил! Я все это… – опять натыкается на мое равнодушие и взмахивает рукой. – А! Что тебе…
Выдыхает, делает пару шагов вправо, потом влево…
– Ты всегда была здравомыслящей и всегда все понимала, – вдруг произносит он.
А я ничего не могу с собой поделать! Мне смешно от этих слов!
– Марин, – муж смотрит на меня, как на насекомое. – Ты можешь приехать со своим адвокатом, разведем имущественные права, но без выделения доли и без раздела. Пожалуйста, – последнее слово он произносит таким сдавленным голосом, что сразу ясно, это “пожалуйста” далось ему с трудом.
А я стою, смотрю в лицо человека, которого безумно любила. Ради которого готова была в огонь, в воду, на край света…
Потому что же мой! Потому что же муж!
И…
Понимаю, что внутри ничего не шевелится. Лишь холодная решимость. И сейчас я должна поступить так, как выгодно мне и только мне.
А собственных денег у меня едва ли на месяц.
Сжимаю губы в плотную линию, отворачиваюсь.
– Марин! – окликает меня Витя своим рычащим басом.
Когда-то от этого голоса я вся покрывалась мурашками.
– Я согласна! – бросаю ему через плечо. – Но сначала проведу аудит и ревизию, – набираю воздуха в легкие. – Я сама!
Он на секунду застывает с растерянным выражением на лице, потом фыркает с презрением:
– Ты? Серьезно?
– Я, – киваю спокойно и уверенно. – И после уже подпишем бумаги с адвокатами…
Виктор хмыкает, но, кажется, доволен исходом разговора.
Криво улыбается, делает шаг назад и тут…
Я вижу, как напряженно стоит в стороне… Татьяна.
Вслушивается, ловит каждое движение моих рук, каждую мою эмоцию…
С чего бы это?
Они с Катькой не любовники?
Тогда с кем?
И от этих мыслей мне становится противно! Аж до тошноты!
– Завтра утром я приеду в офис, – смотрю мужу в глаза. – И уж будь добр, позаботься, чтобы меня пустили! – выпаливаю зло.
– Конечно! – отзывается он с ехидной усмешкой.
Но я уже на него не смотрю.
Убегаю.
.
Следующий день начинается рано.
Очень рано.
Ехать из пригорода долго и хлопотно. Пробки.
Поэтому электричка. И, конечно, никакой дорогой одежды или каблуков.
В своих брюках и кроссовках я, наверное, выгляжу не на миллион, но сейчас мне на это плевать.
Тот же самый охранник, который не пускал меня месяц назад, окидывает меня почему-то взволнованным взглядом и безропотно открывает передо мной дверь.
– Марина Сергеевна, – пытаются здороваться служащие, но я просто киваю им и иду дальше.
Да. Такую они меня еще не видели.
Наверное, это для меня шаг назад.
Джинсы, кроссовки, волосы в хвост…
Так я выглядела, когда была нищей.
Так я выглядела, когда была свободной!
И от этой мысли на душе становится тепло.
– Доброе утро! – захожу в кабинет к мужу. – Где мое рабочее место?
– Марина! – он почти подскакивает со своего кресла.
Окидывает меня странным, словно оценивающим взглядом, и… Готова поклясться, ему нравится то, что он видит!
– Ты можешь работать здесь, – произносит он бархатным голосом.
– Нет уж, спасибо, – хмыкаю иронично. – Я плохо переношу твое общество!
Вижу, как он стискивает зубы, как выступают на его скулах желваки, как появляется металл во взгляде.
Но мне все равно.
Плевать.
– Будь добр, – улыбаюсь ему, – предоставь мне компьютер с полным доступом ко всем базам и архивам. И, – качаю головой, – хорошо бы секретаря.
– Да, – неожиданно соглашается он. – Конечно, – нажимает кнопку селектора. – Кофе?
– Нет, – пытаюсь одарить его ледяной улыбкой, – лучше уже на моем рабочем месте…
– Раз ты так настаиваешь! – кривится он. – Елена, вызови Ирину Леонидовну из отдела кадров, – отдает распоряжение в селектор.
Пожилая дама в очень дорогих очках ведет меня по коридору, опасливо озираясь.
Она то ли не верит своим глазам, то ли ждет, что я брошусь на нее со спины.
А я спокойно иду.
Мне ничего никому не надо доказывать.
Уже все неважно.
– Мы подберем вам секретаря в кратчайшие сроки, – торопливо заверяет меня она. – А пока можете обращаться со всеми просьбами к девочкам на ресепшн.
Передо мной распахивают всеми забытую переговорную комнату.
Она пыльная, воздух затхлый.
– Сейчас я вызову клининг, – суетливо двигает стулья она. – Ну и в течение часа подойдет мальчик, настроит вам компьютер, – заискивающе улыбается Ирина Леонидовна.
– Спасибо, – киваю. – Можете быть свободны.
Почему-то после этой фразы она бледнеет, неестественно выпрямляется, словно я ее оскорбила, и, поспешно кивнув, сбегает.
А я подхватываю свою сумку и медленно иду к ресепшн…
Пусть…
Пусть настроят компьютер, пусть уберут.
– Девочки, – улыбнулась секретарям, – сделайте мне, пожалуйста, кофе…
– Конечно! – почти одновременно щебечут они.
А я, в ожидании своей утренней дозы кофеина, принимаюсь рассматривать их стойку.
Корреспонденция.
Счета, рекламные предложения, акты… Стоп! А что это такое?
.
Глава 9
Безобидная с виду бумажка!
Акт!
Приемка-передача оборудования в аренду!
И все бы ничего, только это же…
Да это почти весь цех нашего завода! Вся новая автоматизированная линия упаковки, на которую мы потратили несколько миллионов рублей! Я была на ее открытии! Я все видела своими глазами! И цифры в торжественной речи звучали совсем другие…
А что с остальным оборудованием? С другими линиями?
Подхватываю всю корреспонденцию и под ошарашенные взгляды секретарш начинаю вскрывать все конверты подряд.
Не то… не то… Стоп! Банковская выписка… Черт! Так я и думала!
Да аренда нашей московской квартиры стоит дороже, чем арендная плата за половину завода, который приносит сотни миллионов рублей прибыли!
Они искусственно снизили цену аренды, чтобы переводить прибыль на другую компанию! Это попросту вывод активов, элементарное воровство!
Вот почему он так отчаянно просил меня еще несколько месяцев оставаться женой! Чтобы успеть вывести все ценное, оставить меня ни с чем!
Так-так… Кто у нас там арендатор?
Забиваю название фирмы арендатора прямо в телефон и…
Чуть не падаю.
Ноги подкашиваются, дыхание перехватывает…
Татьяна! Танька!
Которой я верила, как себе!
Нет, я не рассказывала ей ничего интимного, но… Боже… Ну конечно! Ведь там же его сын!
Черт, черт, черт!
Меня накрывает ярость. Неосознанная, неконтролируемая!
Вот так, значит, можно? Одного человека просто выкинуть на помойку, а другого озолотить? Что он о себе возомнил? Он тут царь и бог, что ли?
Врываюсь в его кабинет, распахивая дверь.
– Документы! – хриплю. – Все по арендаторам! Немедленно!
Он вскакивает, бледнеет, с ужасом и отвращением смотрит на бумажку в моих руках.
– Где ты это взяла? – кривится он.
– Там, где ты не додумался спрятать!
И ведь правда. Скорее всего, в архивах я бы этого не нашла. Интересно, как он это провел по нашим базам? Документы наверняка выглядят идеально, будто аренда предоставлена по нормальной рыночной цене. А разницу он, наверное, забирал наличными через подставные компании, поэтому у налоговой и не возникло вопросов…
В кабинет следом за мной вбегают испуганные секретарши.
– Виктор Николаевич, простите, пожалуйста… – растерянно тараторит одна из них.
– Выйдите отсюда немедленно! – резко рявкает Виктор, и девушки быстро исчезают за дверью.
Только вот эта короткая заминка дает ему время взять себя в руки. Когда дверь закрывается, я уже вижу перед собой совершенно другого человека – сдержанного и хладнокровного бизнесмена. Того, кто ведет все переговоры с лицом игрока в покер. Того, кто ни за что не выдаст свои истинные эмоции.
– Послушай, – начинает он спокойным, уверенным тоном, – это просто обычная рабочая схема оптимизации налогов. Да, аренда немного занижена, но это временно и абсолютно легально. Нам сейчас выгоднее работать через эту фирму – у них меньше налоговая нагрузка. Они попадают под налоговые каникулы и мораторий по проверкам! Простая экономика, Марин, – разводит он руками.
Я слушаю его внимательно, стараясь не показать то, что я действительно чувствую.
Я очень хорошо знаю этого человека.
Я видела его, когда он был еще безработным инженером. Я видела его, когда он заработал свой первый миллион. Я видела его, когда этот миллион он потерял, но через год заработал уже десять!
Я знаю его.
И я понимаю, что сейчас он ведет тонкую и умную игру.
Ему нужны были именно эти месяцы, чтобы вывести активы незаметно и бесследно через аренду, субаренду, перекрестные сделки с фирмами-однодневками, не оставив мне ни малейшего шанса получить свою часть бизнеса при разводе.
А тут я со своими криками.
Дура!
Сейчас напряжется и спрячет все, что не успел.
Только вот я тоже теперь знаю. Знаю, где искать.
Не в электронных базах, не-ет…
Там все будет красиво и идеально. Комар носа не подточит. А вот в бумагах. В тех самых бумагах, от которых так старается избавиться наше государство, вполне могло проскочить что-то… Ошибка. Описка. Оплошность… И реальная фамилия или реальная сумма легли на дно папки, покрываться пылью ближайшие двадцать пять лет.
Тут у Виктора на столе трещит селектор:
– Виктор Николаевич, “Полис-Гарант”…
– Отменить встречу! – рявкает мой муж, на секунду выдавая свое напряжение. – Не беспокоить меня!
– Вить, нет, – качаю головой. – Ты же работаешь, что ты… – распахиваю глазки, строя саму невинность. – Иди! Потом все расскажешь!
Вздыхаю, подбираю бумаги…
– Я пойду, там, наверное, кабинет мой уже готов! Будет время зайди, хорошо? – говорю с ними теми же интонациями, с которыми встречала его после “деловых встреч” ближе к полуночи, с которыми подавала ему завтрак и поправляла галстук.
Виктор на секунду морщится, очень напряженно в меня всматривается.
Я пожимаю плечами, склоняю голову…
И…
Кажется, он верит.
– Лида! – нажимает селектор. – “Полис-Гарант” еще тут?
– Да, Виктор Николаевич, – испуганно отвечает секретарша.
– Я иду, – коротко бросает он.
– Хорошего дня, – киваю. – Я тоже пойду…
– Марин! – вдруг окликает меня он.
На мгновенье в его взгляде вспыхивает что-то, что я видела, когда он говорил мне “да”, надевая кольцо на палец, когда он целовал меня ночами, когда он путался пальцами в моих волосах…
Но…
Он тут же обрывает сам себя.
– Нет, ничего, – отмахивается. – Иди. Я позже зайду.
– Конечно, – произношу спокойно.
И выхожу из его кабинета.
Надо быть сдержаннее.
Надо быть умнее.
И вообще…
Надо бы попросить адвокатов подсказать мне внешнюю контору. Натравливать сюда официальный аудит с налоговой сейчас нестоит. Все спрячет. Все подчистит. А вот тихонько… Чтобы я пересылала документы, показывала отчеты… Так, наверное, можно…
Иду по коридору, пытаясь вспомнить, где мой, так называемый, кабинет.
Комнатку нахожу в том же виде, в каком и оставила.
Вздыхаю.
Ну что ж.
– Девушки, – возвращаюсь к ресепшн. – А покажите мне, пожалуйста, где кабинет начальницы отдела кадров?
Напуганные до полусмерти девчонки быстро приводят меня в светлый зал, уставленный шкафами, столами…
– Ирина Леонидовна, – обращаюсь я к вмиг побледневшей даме. – Мой кабинет пока еще не готов, – улыбаюсь ей той самой улыбкой, не оставляющей ни малейших сомнений. – Поэтому я займу пока ваш! Будьте добры, заберите отсюда ваши личные вещи…
– Я!.. Вы!.. Но!.. – вдруг начала заикаться она.
– Когда мой кабинет подготовят, поменяемся назад, – киваю ей. – А пока, – смотрю тем взглядом, которым должен владелец смотреть на подчиненного. – Попросите принести мне сюда архив. Все договора. Купля, продажа, аренда, субаренда, найм… Все… За последние, – кручу в голове…
Ребенку два?
Значит…
– За последние три года.
.
Глава 10
Время проходит незаметно. Я долго сижу над бумагами, сопоставляя договора, периоды отчетности, счет, акты…
