Недотрога для босса 2

У него внутри разлилось такое тепло, какого он не чувствовал пятнадцать лет.

— Спасибо, — шепнул он, когда они остановились у очередного полотна.

— За что? — удивилась Люда.

— За то, что пришли.

Она смутилась, отвернулась к картине. Но он видел, как дрогнули её губы. Как на щеках выступил лёгкий румянец.

Выставка продолжалась. Они ходили по залам, говорили об искусстве, о цвете, о композиции. Катя задавала сто вопросов в минуту. Люда отвечала терпеливо, увлечённо, словно для неё это было самым важным делом. А он не мог оторвать взгляда от ее шеи, от хрупких ключиц, груди.

А в какой-то момент Эдуард заметил.

Мужчина. В другом конце зала. Стоит у колонны, делает вид, что рассматривает картину. Но взгляд — не на картину. Взгляд на них. На Люду.

Эдуард напрягся. Присмотрелся. Обычный, неприметный, в тёмной куртке. Таких сотни. Но что-то в нём было... чужое. Не музейное.

— Пойдёмте в следующий зал, — сказал он как можно спокойнее. — Там, говорят, интересное.

Они перешли. Мужчина не пошёл за ними. Остался.

Эдуард выдохнул. Показалось, наверное.

А через час, когда они вышли из музея, Люда вдруг остановилась и побледнела.

— Что с вами? — встревожился Эдуард.

— Ничего... — она смотрела на парковку. — Показалось...

Эдуард проследил за её взглядом. Сердце забилось чаще.

— Людмила, — сказал он тихо. — С Вами точно все в порядке?

Она посмотрела на него. В глазах — страх, который она пыталась спрятать.

- Да в полном порядке я.

— Пойдёмте, я вас отвезу, — твёрдо сказал он. — Катя, мы едем домой к Людмиле, потом к нам. Хорошо?

— Хорошо, а как же кафе? — Катя, кажется, ничего не заметила.

- Кафе в следующий раз, - ответил Эдуард.

Они сели в машину. Эдуард следил за дорогой. Ничего подозрительного не увидел

Но осадок остался.

От автора: Друзья мои, не забывайте, пожалуйста, подписываться на автора, добавлять книгу в библиотеку и ставить звезду на главной странице романа. Это для меня очень важно. Спасибо вам большое.

Глава 8. Катя.

В машине Катя уселась рядом с ней и всю дорогу трещала без умолку. Люда слушала, кивала, задавала вопросы, а сама краем глаза ловила в зеркале заднего вида взгляд Эдуарда. Он смотрел на них — тепло, чуть удивлённо, словно не верил, что это происходит на самом деле.

Машина остановилась у калитки на Полевой.

— Приехали, — сказал водитель.

Люда открыла дверь, собралась выходить, но Катя вдруг схватила её за руку:

— А можно, чтобы Люда приходила к нам домой? Ну, заниматься со мной рисованием? Как учитель? Пап, ну пожалуйста!

Люда растерянно посмотрела на Эдуарда. Тот сделал серьёзное лицо, хотя внутри у него всё пело.

— Катя, это не так просто, — сказал он осторожно. — Людмила взрослый человек, у неё свои дела, работа...

— Ну па-а-ап! — Катя включила режим максимального обаяния. — Она же художница! Она так классно рассказываети рисует! Я хочу с ней заниматься!

Эдуард посмотрел на Люду.

— Я подумаю, — сказал он дочке. — А сейчас отпусти Людмилу, ей отдыхать надо.

Катя вздохнула, но руку разжала.

— До свидания, Люда! — крикнула она. — Я буду ждать!

Люда помахала им и зашла в калитку.

Эдуард смотрел ей вслед, пока дверь не закрылась. Потом откинулся на сиденье и улыбнулся.

"Господи, какое счастье, что Катя это предложила. Сам бы я никогда не решился. А теперь — есть повод. Прекрасный, естественный повод видеть её снова и снова".

— Домой, Эдуард Петрович? — спросил водитель.

— Домой, — ответил он и улыбнулся.

В воскресенье утром Эдуард с Катей сходили в храм. Катя причащалась, поставила свечку за маму, а он стоял рядом и думал о том, что вот уже пять лет он один. А рядом с Людой вдруг почувствовал, что одиночество отступает.

После службы они зашли в кафе неподалёку. Катя ела круассан и пила какао, а он смотрел на телефон.

Набрать? Не набрать?

— Пап, ты чего не ешь? — спросила Катя.

— Думаю, — ответил он.

— О чём?

— О том, что вчера ты просила.

Катя оживилась:

— Ты про Люду? Позвони ей! Прямо сейчас!

И он позвонил.

— Людмила, доброе утро. Не отвлекаю?

— Нет-нет, Эдуард Петрович, — голос у неё был сонный, но мягкий. — Я уже встала.

— Вы извините за вчерашнее. Катя — человек увлекающийся. Но если честно... я подумал, что это хорошая идея.

Пауза.

— Вы про занятия?

— Да. Если у вас есть время и желание. Мы, конечно, заплатим. Как репетиторство.

— Эдуард Петрович, не надо про деньги, — Люда даже обиделась чуть-чуть. — Катя чудесная. Я с удовольствием буду с ней заниматься. Просто так. По дружбе.

Он улыбнулся в трубку.

— По дружбе не получится, любой труд должен быть оплачен, а по дружбе вы у нас чай будете пить.

— Ну хорошо, раз вы так настаиваете, - сказала, вздохнув, Люда.

— Прекрасно! Тогда, когда вам удобно?

— Хоть сегодня, — засмеялась Люда. — Мне всё равно сидеть одной.

— Сегодня — отлично. Мы вас ждём тогда к 15.00. Я адрес скину.

Он положил трубку и посмотрел на Катю. Дочка сидела с таким выражением лица, будто только что выиграла в лотерею.

— Едет? — спросила она.

— Едет.

— Ура-а-а! — Катя чуть не подпрыгнула на стуле. — Пап, ты лучший!

А Эдуард подумал: "Если бы ты знала, дочка, для кого я это всё делаю на самом деле".

Люда приехала к трём.

Дом Эдуарда оказался большим, но не пафосным — кирпичный особняк в тихом районе, с участком, где под снегом угадывались деревья. Внутри было тепло, уютно и чувствовалось, что здесь живёт женщина — Зинаида Ивановна постаралась.

Катя носилась по дому как ураган, показывая Люде свои рисунки, игрушки, книжки, кота (у них тоже был кот, только чёрный, Барсиком звали).

— А это моя комната! — Катя распахнула дверь. — Я тут рисую!

Глава 8. 2 часть.

Люда вошла и ахнула. Комната была завалена рисунками — на стенах, на столе, на полу. Катя рисовала везде и всё подряд.

Катя рисует.

- Это сколько же ты рисуешь? — удивилась Люда.

— Всегда, когда есть время — гордо ответила Катя.

Они сели заниматься. Люда показывала, как смешивать цвета, как строить композицию, как передавать объём. Катя ловила каждое слово, задавала сто вопросов, пробовала, ошиблась, снова пробовала. Время пролетело незаметно.

Когда в комнату заглянул Эдуард, на часах было уже пять.

— Вы тут как Малевичи, — улыбнулся он. — Катя, не замучь Людмилу в первый же раз, а то она к нам не захочет приходить часто. Людмила, оставайтесь ужинать. Зинаида Ивановна наготовила, мы вдвоём с Катей не съедим.

Люде хотелось отказаться — неловко, первый раз в гостях и сразу оставаться. Но Катя уже вцепилась в неё мёртвой хваткой:

— Оставайтесь, оставайтесь! Мы вас не отпустим!

— Ну... если ненадолго, — сдалась Люда.

Ужин был чудесным. Зинаида Ивановна накрыла стол в большой столовой — суп, жаркое, салаты, домашние пирожки. Катя сидела рядом с Людой и всё время дёргала её, показывая что-то в телефоне. Эдуард сидел напротив и украдкой смотрел.

Как она ест — аккуратно, но с аппетитом. Как улыбается Кате. Как поправляет волосы, падающие на лицо. Как смеётся, когда Катя рассказывает что-то смешное про школу.

Он ловил себя на том, что не может отвести взгляд. Хочется смотреть и смотреть. Хочется, чтобы она всегда была здесь, за этим столом, рядом.

Люда чувствовала его взгляд, но не придавала значения. Просто хороший человек, просто заботливый отец. Радуется, что дочке хорошо. Она и сама радовалась — Катя была удивительной, живой, талантливой. Рядом с ней Люда забывала о своей тоске.

А потом вдруг подумала: "Если бы моя дочка была жива, она была бы чуть младше Кати".

Мысль пришла неожиданно и ударила под дых. Люда замерла на секунду, потом быстро отвернулась, делая вид, что рассматривает картину на стене. Но Эдуард заметил. Заметил, как дрогнули её губы, как потемнели глаза.

После ужина он вызвал такси — сам бы повёз, но не хотел, чтобы она чувствовала себя обязанной.

Они сидели в гостиной одни, пили чай и ждали машину, Катя попрощалась и ушла заниматься музыкой. Эдуард протянул конверт Людмиле, та взяла и с вопросом посмотрела на него.

- Это пока за 5 занятий с Катей. Спасибо, Людмила, Катя в восторге. Вам удобно по выходным к нам приезжать и давайте на неделе тоже раз или два.

- Спасибо, да удобно в субботу, но на неделе у меня же работа, я могу тогда только после 19.00.

- Обсудим тогда в понедельник подробнее.

— Людмила,— Вы сегодня... когда за столом... Всё хорошо? — осторожно начал Эдуард.

Она вздохнула. Почему-то именно ему, этому большому, спокойному человеку, захотелось сказать правду.

— Я подумала про дочку, — тихо сказала она. — Если бы она была жива, она была бы чуть младше Кати.

Эдуард молчал, давая ей договорить.

— Я потеряла ребёнка, — голос Люды дрогнул. — Давно. В первом браке. Беременность была сложная, врачи сказали... не спасли. И после этого я уже не могла. Так что дочки у меня не будет никогда.

Она отвернулась, чтобы он не видел слёз.

Эдуард сидел потрясённый. Он не знал, что сказать. Просто протянул руку и накрыл её ладонь своей. Большой, тёплой, надёжной.

— Простите, — шепнула Люда. — Не надо было вам этого говорить. Зачем я...

— Всё хорошо, — тихо сказал он. — Спасибо, что сказали.

Подъехало такси. Люда села в машину, махнула рукой на прощание и уехала.

А Эдуард долго у окна на втором этаже, глядя вслед удаляющимся огням.

"Господи, — думал он. — Сколько же в ней боли. И какая она сильная — носит это в себе и живёт дальше, и красивая очень".

Он зашёл в дом, поднялся к Кате — дочка готовилась ко сну, утомлённая впечатлениями. Поцеловал её в макушку и спустился в гостиную.

Сидел в темноте, смотрел в окно и думал.

Она не может иметь детей. Она потеряла ребёнка. И теперь сидит одна в чужом городе, с разбитым сердцем и пустыми руками.

А у него — Катя. Которая растёт без мамы. Которая так тянется к Люде. Которая вчера сказала: "Пап, а можно Люда будет к нам приходить часто? Она как будто... ну как будто родная".

Эдуард закрыл глаза.

Раньше он думал только о себе — о том, что Люда ему нравится, что он хочет быть рядом. А теперь подумал о Кате. И о ней. О том, что она могла бы дать Кате то, чего у той никогда не будет. А Катя могла бы дать ей то, чего у неё уже никогда не будет.

Жена. Мать для Кати. Женщина, с которой можно состариться.

Он усмехнулся в темноте.

— Эдуард Петрович, — сказал он себе, — ты уже строишь планы на всю жизнь. А она даже не смотрит на тебя как на мужчину.

Но где-то в груди теплилась надежда. Маленькая, робкая, но живая.

Потому что она открылась ему. Потому что доверила самое больное. Потому что сегодня, когда он накрыл её руку своей, она не отдернула.

Значит, не всё потеряно.

Значит, можно ждать.

📚 Добавьте книгу в библиотеку— чтобы не потерять

⭐ Поставьте звездуна главной странице — для меня это лучшая награда

🔔 Подпишитесь на автора— чтобы не пропустить новые главы и будущие романы

А ещё здесь можно оставлять комментарии. Мне очень важно знать, что вы думаете. 💛

Глава 9. Чужая жизнь

Люда зашла в дом и обессиленно прислонилась к двери.

Вечер вымотал её. Не физически — там, в большом красивом доме, было тепло и уютно. Эмоционально. Катя, её рисунки, её доверчивые глаза. Эдуард Петрович с его тихим вниманием. А потом — этот разговор на прощание. Она сама не поняла, как выпалила ему про дочку все откровенно.

— Ну чего встала? Раздевайся давай, холод в дом напустишь, — раздался с кухни голос Клавдии.

Люда скинула пальто, разулась и прошла в кухню. Клава сидела за столом с огромной кружкой чая и свежим выпуском местной газеты. Семён развалился у неё на коленях, довольно жмурясь.

— О, явилась, — Клавдия оглядела её с ног до головы. — А чего так рано? Я думала, ты там до ночи просидишь, в хоромах-то.

— Какие хоромы, Клав, — Люда плюхнулась на табуретку. — Обычный дом. Большой, красивый, но обычный.

— Ага, обычный, — хмыкнула Клава. — Там такие дома обычными не бывают. Ну рассказывай давай. Как прошло?

Люда вздохнула, собираясь с мыслями.

— Хорошо прошло. Катя — чудо просто. Такая талантливая, живая, всё схватывает на лету. Мы два часа занимались, я и не заметила, как время пролетело.

— А он?

— Кто он? — не поняла Люда.

— Эдуард Петрович, кто же ещё, — Клавдия прищурилась. — Как он себя вёл?

— Нормально вёл. За ужином оставил, потом такси вызвал, проводил. — Люда пожала плечами. — Очень воспитанный человек. И Катю видно, что любит безумно.

— А на тебя как смотрел?

— Клав! — Люда даже покраснела. — Нормально смотрел. Как на учительницу Кати. Мы вообще о деле говорили — расписание обсуждали, оплату.

— Оплату? — Клавдия даже подскочила. — Ты с него деньги взяла?

— А что мне было делать? Он сам предложил. Сказал, что любой труд должен оплачиваться. Я сначала отказалась, а он настоял.

Клавдия откинулась на спинку стула и довольно улыбнулась.

— Ну, значит, точно глаз положил. Если б не положил — согласился бы на «по дружбе». А раз настоял — значит, хочет, чтобы ты чувствовала себя обязанной. Чтобы приходила снова и снова.

— Клава, ну что ты выдумываешь? — Люда закатила глаза. — Он просто порядочный человек. И потом... какой из меня интерес? Я — простая художница, в джинсах и с краской под ногтями. Ему наверное такая нужна... статусная, деловая, красивая.

Клавдия хмыкнула так, что Семён спрыгнул с колен и обиженно ушёл в угол.

— Слушай сюда, девочка. Я тебе как баба простая, без высшего образования, скажу. Мужику, чтобы на женщину смотреть, нужно всего три вещи.

— Какие? — удивилась Люда.

— Чтобы тянуло к ней по-мужски, чтобы с его ребёнком она была добрая, и чтобы ласковая была. Всё. Остальное — фигня. — Клавдия рубанула воздух рукой. — А ты и красивая, и с Катей вон как сразу спелась, и ласковая, потому что добрая. Всё, считай, Эдуард Петрович твой.

— Да не мой он! — Люда уже почти кричала, но в голосе слышался смех. — Клав, ты неисправима!

— Я жизненна, — поправила Клавдия. — А ты дура. Но красивая. Ладно, живи пока.

Они обе рассмеялись, и в этот момент у Люды зазвонил телефон.

— Алло?

— Люда! Привет! — в трубке зазвучал знакомый весёлый голос. — Не спишь ещё?

— Серёжа? — удивилась Люда. — Нет, не сплю. А что случилось?

— А ничего не случилось! — Серёга явно был в приподнятом настроении. — Слушай, тут такое дело. У друга моего, Костика, сегодня квартирник. Ну, концерт такой домашний. Парень один приезжий будет петь свои песни под гитару. Душевно очень, лампово. Свои соберутся человек пятнадцать. Я подумал — а почему бы тебе не приехать?

Люда замялась.

— Серёж, уже почти девять. А мне завтра с утра работать...

— Работа никуда не денется! — безапелляционно заявил Серёга. — А концерт — это концерт. Ты ж сама говорила, что сидишь одна. Ну сколько можно? Выходи в люди! Я за тобой заеду и отвезу обратно, честное слово. Детское же ещё время!

Люда посмотрела на Клавдию. Та делала страшные глаза и мотала головой.

— Серёж, я не одна. Я с подругой, — сказала Люда, прикрывая трубку. — Клава, ну что ты? Он нормальный.

— А я откуда знаю? — громко заворчала Клавдия. — Может, он маньяк!

— Она говорит, что боится меня отпускать с незнакомым человеком, — виновато сказала Люда в трубку.

Серёга на том конце расхохотался.

— Так, понял, принял. Сейчас исправлю ситуацию. — Он зашуршал чем-то. — Диктую номера машины: семьсот семьдесят семь, регион сто шестнадцать. Марка — «Гранта» серебристая, ты знаешь. Могу сфоткать права и скинуть, если надо. А если вообще для полного счастья — могу зайти и познакомиться с паспортом лично. Я не шучу, скажи своей подруге — я нормальный!

Клавдия, которая слушала разговор в пол-уха, не выдержала и расхохоталась.

— Ладно, веди давай своего кавалера, — махнула она рукой. — Пусть зайдёт, познакомимся. А то переживай тут за неё.

Через пятнадцать минут Серёга уже стоял на пороге — взлохмаченный, румяный с мороза, с огромным пакетом мандаринов.

— Вот, — протянул он пакет Клавдии. — Для знакомства. Чтобы не думали плохо.

Клавдия оглядела его с ног до головы, хмыкнула и кивнула:

— Ладно, проходи. Мандарины — хорошо. Чай будешь?

— Не, спасибо, мы на концерт торопимся, — Серёга сиял. — В следующий раз обязательно.

Люда уже оделась — джинсы, мягкий серый свитер, сверху пуховик. Подправила макияж перед зеркалом — чуть подвела глаза, блеск для губ. Просто, но свежо.

В кармане пиликнул телефон.

Сообщение от Эдуарда Петровича:

«Людмила, добрый вечер. Беспокоить не буду, просто хотел узнать: как вы добрались? Не устали после занятий? Чем планируете заниматься вечером?»

Люда удивилась. Странный вопрос про вечер. Но ответила честно:

«Спасибо, добралась хорошо. Спасибо за такси и за чудесный вечер. Катя — прелесть. А вечером... подруга уговорила сходить на концерт. Квартирник, авторские песни под гитару. Давно не была, решила рискнуть))»

Отправила и замерла.

Ответ пришёл не сразу. Секунд через тридцать. Короткий:

«Понял. Хорошего вечера. Только будьте осторожны, пожалуйста. И если будет возможность — скиньте видео с концерта. Я очень люблю такое. Спокойной вам ночи.»

Люда улыбнулась. Какой внимательный. Даже видео просит. Наверное, действительно любит живую музыку.

— Ну что, идём? — поторопил Серёга.

— Идём.

А в это время в доме на окраине города Эдуард Петрович сидел в своём кабинете и смотрел в одну точку.

Он написал это сообщение и отправил, а сам не мог понять, что с ним происходит.

Она идёт на концерт. С кем? С какой подругой? У неё же нет здесь подруг, только Клавдия. А Клавдия — женщина в возрасте, вряд ли она попрётся на какой-то квартирник.

С кем тогда? С кем она поехала?

Телефон завибрировал. Она прислала видео — тёмная комната, свет торшера, парень с гитарой поёт что-то душевное. На переднем плане мелькнул чей-то рукав. Мужской.

Эдуард почувствовал, как внутри закипает что-то тёмное, липкое, чему он не мог дать названия. Ревность? Но по какому праву? Она ему никто. Просто учительница его дочери.

Он набрал её номер. Короткий гудок. Потом ещё один. Она не ответила.

Эдуард встал, прошёлся по кабинету. Подошёл к бару, налил себе. Залпом выпил.

Она там, с каким-то парнем. Молодым, наверное. Они слушают музыку, пьют вино, смеются. А потом... потом он будет её целовать. А она позволит. Потому что она молодая, свободная, красивая. А он кто? Он старый мужик с сединой и дочкой-подростком.

Эдуард сжал стакан так, что побелели костяшки.

Он представил её в этом вишнёвом платье — с открытыми ключицами, с распущенными волосами. Представил, как какой-то парень касается её плеча, её шеи... и с силой швырнул стакан в стену.

Стекло брызнуло во все стороны. На обоях осталось тёмное пятно.

— Чёрт! — выдохнул он.

Сел в кресло, закрыл лицо руками.

Она ему никто. Никто. Но почему так не комфортно? Он что ее уже себе и Кате присвоил? Не рановато?

Он достал телефон, снова открыл её сообщение. Фотография с концерта. На переднем плане — гитарист. На заднем — она. Улыбается. Счастливая.

Эдуард отложил телефон и налил себе ещё.

Он будет ждать. Ждать, когда она напишет, что добралась домой. Ждать, когда убедится, что с ней всё в порядке. И молиться, чтобы этот парень... чтобы он просто был другом.

От автора:Друзья мои, как вам новый поворот? Ревность Эдуарда, квартирник с Серёгой? Что будет дальше? Пишите в комментариях! И не забывайте подписываться, ставить звёздочку и добавлять книгу в библиотеку ❤️

Глава 10. Волчья стая

Серёга вёз её по ночным улицам Самары и без умолку болтал.

— Ты только не жди, что там будет пафосно, — говорил он, довольно улыбаясь. — Это квартира моего друга, там всё по-простому. Но парень, который будет петь, — он реально крутой. Я его в прошлом году случайно услышал, думал, подкалывать будут, а он как заиграл... У меня мурашки по коже. Представляешь?

— Представляю, — улыбалась Люда, глядя на него.

Она поймала себя на том, что рядом с ним действительно становится легче. Он был какой-то... солнечный. Светлые волосы, светлые глаза, улыбка до ушей. Высокий, накачанный, но без этой брутальной тяжести, как у Антона. Лёгкий. Как весенний ветер.

— А ты сама какую музыку любишь? — спросил Серёга, косясь на неё на светофоре.

— Всякую, — пожала плечами Люда. — Под настроение. Раньше много рока слушала, потом как-то... — она запнулась, — потом по-другому стало.

— Рок — это круто, — кивнул Серёга. — А сегодня будут авторские песни. Ну, знаешь, такие душевные. Про любовь, про жизнь, про волков там...

— Про волков? — переспросила Люда.

— Ага. Там есть одна песня, я в прошлый раз прямо проняло, если честно, — Серёга смущённо почесал затылок. — Но ты не думай, я вообще-то суровый парень.

Люда рассмеялась.

— Верю.

Он проводил её до двери, помог снять пуховик и на секунду задержал руки на её плечах. Просто так. Без наглости. Люда даже не успела напрячься — он уже отстранился и махал кому-то в глубине комнаты:

— Костик, принимай гостей!

Квартира была обычная, трёшка, но вся мебель была сдвинута к стенам, а на полу — подушки, пледы, кто-то уже сидел на подоконнике. Человек пятнадцать, не больше. Горели свечи, пахло мандаринами и чуть-чуть вином.

Серёга взял её за руку и провёл к дивану.

— Садись, тут самый лучший обзор.

Он сел рядом и сразу закинул руку на спинку дивана. Получилось так, будто он её обнимает. Люда покосилась, но возражать не стала. От него приятно пахло парфюмом — не дорогим, не элитным, как у Антона, а каким-то простым, свежим, чуть сладковатым. Молодым.

Антон...

Только она вспомнила его имя, как внутри что-то кольнуло. Больно, остро, до дрожи.

Антон. Его запах — горький, терпкий, с нотами дерева и табака. Его руки — сильные, уверенные, собственнические. Как он обнимал её, как прижимал к себе, как шептал что-то хриплое на ухо. Как она таяла в его руках...

— Держи, — Серёга сунул ей в руку пластиковый стаканчик с красным вином. — Ты чего загрустила?

Люда моргнула, возвращаясь в реальность.

— Всё хорошо. Задумалась просто.

— А ты не думай, ты слушай, — подмигнул Серёга. — Сейчас начнётся.

Парень с гитарой сел в центр комнаты на табуретку. Худой, лохматый, в простом свитере. Тронул струны, и комната затихла.

Волки уходят в леса….

Горят в глуши их глаза…..

Люда замерла.

Песня была не простая. Она была про тех, кто живёт в стае, кто чувствует кожей, кто не может без свободы, но и без любви тоже не может. Про душу, которая ищет свою стаю .

Люда смотрела на поющего и чувствовала, как по коже бегут мурашки. Это же про неё. Про её метания, про её боль, про её побег. Она — волчица, которая ушла из стаи, но до сих пор воет на луну.

Рядом Серёга чуть наклонился, задел плечом. Отвлёк, вернул в реальность.

— Нравится? — шепнул он.

— Очень, — ответила она.

И вдруг подумала: как же хорошо было бы любить по-волчьи. Просто. Честно. Без этих игр, без недосказанности, без боли. В стае всё ясно: вожак, волчица, стая. Если выбрал — значит навсегда.

Но Антон не выбрал.

Люда сделала глоток вина, прогоняя мысли.

Серёга снова что-то говорил, шутил, потом принёс ей ещё вина, потом познакомил с друзьями. Двое парней, его приятели. Один рыжий, веснушчатый, смешной. Второй...

Второй смотрел на неё слишком пристально.

Высокий брюнет с длинными волосами, собранными в хвост. Узкие губы, прямой нос, чёрные глаза. Он смотрел так, будто видел её насквозь. Люде стало не по себе.

— А это Стас, — представил Серёга, и в голосе его послышалось лёгкое напряжение. — Стас, это Люда.

— Очень приятно, — Стас протянул руку. Пальцы холодные, сухие. Взгляд тяжёлый. — Вы откуда, Люда?

— Из Москвы, — коротко ответила она.

— Большой город, — сказал Стас, не сводя с неё глаз. — И девушки там красивые.

Серёга встал между ними, чуть сдвинув плечом.

— Стас, иди пива принеси, а? Люда, пойдём, я тебе кота местного покажу.

Он увлёк её в другую комнату, и Люда выдохнула.

— Чего он такой... тяжёлый? — спросила она.