Полная версия
— Слава богу, я не твоя мать, — сказала она, и в её голосе звучала насмешка и презрение. — А теперь иди в свою комнату, приди в себя. Пока мы провожаем гостей.
Она махнула рукой, и я без слов повернулась, чувствуя, как внутри всё сжимается от обиды и одиночества. Пока мачеха и сестра занялись гостями, я медленно поднялась по лестнице, зная, что эта ночь не станет для меня покоем. А еще мне теперь явно есть о чем подумать.
Рыжая проблема ректора
Татьяна Антоник
https://litnet.com/shrt/oXEp
Глава 5
Прошла уже целая неделя с тех пор, как мачеха ударила меня в той же таверне, где теперь я провожу почти все свое время. С тех пор я стараюсь держаться в тени, словно незаметная тень, чтобы не привлекать к себе внимание и, что самое важное, не пересекаться с мачехой и сестрой. Их взгляды — холодные, полные презрения и злобы — словно иглы, которые я стараюсь избегать всеми силами.
Каждое утро я начинаю работу едва рассветает. Таверна ещё пустая, и я начинаю с самой грязной и тяжёлой работы: мою полы, которые к вечеру снова покрываются слоем пыли и грязи от нескончаемого потока посетителей. Потом приходится таскать тяжёлые бочки с пивом из подвала, чувствуя, как мышцы постепенно становятся крепче, а руки — выносливее. Иногда мне поручают подавать еду и напитки — к этому я уже привыкла, научилась быстро и аккуратно обслуживать гостей, скрывая за улыбкой всю внутреннюю усталость и боль.
В коридорах таверны я научилась лавировать между столами и углами, чтобы не встретиться с мачехой или сестрой. Их присутствие словно тёмное облако, которое нависает надо мной, и я не хочу, чтобы они увидели во мне сломленную девочку, которой я была и в тот момент, когда еще жила в своем теле, и в своем мире. Я прячу глаза, опускаю голову и стараюсь казаться незаметной. Их слова иногда слышны издалека — холодные упрёки и насмешки — но я учусь воспринимать их как шум ветра, который не может пробиться внутрь моего сердца.
Каждый день я ощущаю, как становлюсь сильнее — не только физически, но и внутренне. Мои руки уже не дрожат от усталости, а сердце перестает сжиматься от страха и обиды.
Сегодня в таверне было особенно многолюдно. Голоса гостей наполняли всё пространство, гремели громче обычного, словно стены заведения сами вибрировали от их шума. Смех и разговоры переплетались с звонким звоном кружек, которые я неустанно ставила на столы и подносила гостям. Полы скрипели под тяжестью шагов, а воздух был пропитан смесью запахов пряного пива, жареного мяса и древесного дыма из очага.
Я чувствовала, как усталость постепенно обволакивает каждую мышцу тела — руки дрожали от постоянных движений, ноги ныли от бесконечных шагов по деревянным доскам. Но останавливаться нельзя было ни на минуту. Я подавала еду и напитки, стараясь не замечать собственной усталости, ухаживала за столами, убирала разбросанные крошки и пятна, чтобы заведение выглядело опрятным даже в самый суматошный час.
Когда последний посетитель наконец покинул таверну, и гул суеты постепенно стих, я глубоко вздохнула, чувствуя, как напряжение медленно спадает с плеч. Я взялась за последнюю уборку — тщательно протёрла столы, подмела полы, убрала разбросанную посуду. Закончив, я направилась к лестнице, ведущей наверх, к моему маленькому уголку — единственному месту, где я могла найти покой и отдохнуть от всего этого шума и тяжести.
Но едва я сделала несколько шагов в сторону коридора, как услышала приглушенные голоса. Они были знакомы — это были голоса мачехи и сестры. Их разговор звучал тихо, словно они боялись, что кто-то может услышать их. Сердце застучало быстрее, дыхание замерло — какая-то тревога и любопытство одновременно охватили меня. Почему-то мне вдруг показалось, что я должна знать, о чём они говорят.
Я остановилась, затаив дыхание, и осторожно, словно тень, подкралась ближе к двери, из-за которой доносились их голоса. Я прислушивалась, стараясь не издавать ни звука, чтобы не выдать своего присутствия. Какое время колотящееся сердце не давало мне толком сосредоточиться, но успокоившись, я все же смогла уловить суть разговора…
«Поубавь свою ненависть. Если она узнает, что таверна завещана именно ей, — прозвучал холодный, сдержанный голос мачехи, — тогда все пойдет наперекосяк. Мы не можем позволить ей распоряжаться имуществом.»
Я сжала кулаки, чувствуя, как пальцы немеют от напряжения. Сердце будто застыло на месте, а кровь будто замерзла в венах. Это что еще за новости?
«Да, — подхватила сестра, — надо бы избавиться от неё. Тогда и проблем не будет. Никто не просто не сможет тогда нам помешать сохранить контроль над всем имуществом.»
Я прижалась к стене, стараясь не выдать себя, но каждое слово, что я услышала дальше, заставило кровь стынуть в жилах.
«Нужно действовать осторожно, — прошептала мачеха, — слишком резкие шаги могут привлечь нежелательное внимание. Если кто-то заподозрит, что мы причастны к её исчезновению, нам конец.»
«Тогда что ты предлагаешь?» — спросила сестра, голос её дрожал от нетерпения, но в нём слышалась холодная решимость. — «Просто выгнать её из таверны? Она слишком упряма, не уйдёт без борьбы.»
Мачеха задумалась на мгновение, а затем сказала: «Нет, выгнать — это слишком просто. Ей нужно показать, что здесь ей не место. Подстроим так, чтобы она сама ушла. Может, найдём какую-нибудь причину, чтобы обвинить её в нарушении правил или даже в краже. Тогда у нас будут веские основания выгнать её.»
Сестра согласна гукнула: «Да, и если она попробует сопротивляться, мы сможем подать жалобу в городские власти. Никто не станет разбираться слишком глубоко, а таверна останется у нас.»
Я стиснула зубы, чувствуя, как внутри меня растёт буря гнева и отчаяния. Они не просто хотят лишить меня наследства — они хотят разрушить мою жизнь, уничтожить меня как личность. Но я не позволю им этого сделать! Я должна быть умнее, сильнее и хитрее. Эта игра только начинается, и я собираюсь выиграть.
Тайное ателье попаданки, или Мужчинам вход запрещен
Анастасия Гудкова
https://litnet.com/shrt/NYXy
Глава 6
На следующее утро я проснулась с тяжелым сердцем, чувствуя, как каждая мышца в теле ноет от напряжения предыдущего дня. Солнечные лучи пробивались сквозь щели в занавесках, окрашивая комнату в мягкий золотистый свет, но я не могла позволить себе ни минуты отдыха. Мне нужно было держаться как ни в чем не бывало — никаких подозрительных взглядов, никаких намеков на то, что я подслушала разговор тех двух дамочек внизу. Они, наверняка, уже сплетничали о моем "будущем", планируя, как лучше избавиться от меня, этой "ненужной девки" в таверне. Но я решила не давать им ни малейшего шанса заподозрить, что я в курсе их интриг. Я должна была вести себя так, будто ничего не произошло, будто моя жизнь течет в привычном русле: работа, усталость, и никаких мыслей о судьбе.
Спустившись вниз, я первым делом занялась приготовлением таверны к открытию. Воздух был пропитан запахом свежесваренного кофе и только что выпеченного хлеба — я сама замесила тесто на рассвете, чтобы хоть как-то отвлечься от кружащихся в голове мыслей. Разожгла печь, протерла столы от пыли, расставила кружки и тарелки, проверяя, чтобы все блестело. Руки двигались автоматически, но в голове пульсировала тревога: что, если они уже что-то заподозрили?
Я заставила себя улыбнуться, когда первый гость переступил порог — старый рыбак с корзиной улова, который всегда заказывал пиво и рассказывал байки о море. "Доброе утро, дядя Томас!" — весело крикнула я, наливая ему кружку, и он кивнул, не подозревая о буре в моей душе.
За ним потянулись и другие.
Я носилась между столами, принимая заказы, подавая еду, убирая грязную посуду. Пот стекал по спине под фартуком, руки горели от горячих тарелок, а ноги ныли от бесконечного бега по скрипучим половицам. К полудню таверна была битком набита — смех, разговоры, звон кружек сливались в гул, который обычно успокаивал меня, но сегодня только усиливал раздражение. Я устала так, что глаза слипались, и на мгновение захотелось присесть, но тогда в меня тут же прилетел крик недовольных так называемых хозяек. Прилив сил пришел внезапно, как волна адреналина: я стиснула зубы, схватила поднос и понеслась дальше, улыбаясь сквозь зубы. Пусть думают, что я обычная служанка — тем лучше.
Наконец, когда толпа гостей немного поредела, а мачеха с сестрой отвлеклись на разговор с кем-то у стойки, я увидела свой шанс. Нельзя было медлить. Я поставила поднос на стол, пробормотала что-то о "необходимости в кладовке" и, стараясь не привлекать внимания, скользнула к лестнице на второй этаж. Поднимаясь по ступенькам, я оглядывалась через плечо — никто не смотрел. Дверь в коридор скрипнула тихо, и я нырнула в полумрак, двигаясь как тень, "мышкой" проскочила мимо пустых комнат, где когда-то еще пыль лежала толстым слоем, и добралась до самой дальней части коридора. Здесь, в конце, за неприметной дверью, находился кабинет — тот самый, где якобы работал мой почивший отец. Наверняка именно там он хранил все свои бумаги в нем. И я надеялась отыскать в нем то, что мне было нужно, как глоток воздуха.
Дверь была заперта, но ключ, как я и надеялась, висел на гвозде неподалеку — отец, по рассказам, был рассеянным и часто забывал его. Руки слегка дрожали, когда я вставляла ключ в замок; щелчок показался оглушительным в тишине коридора. Войдя внутрь, я закрыла дверь за собой и прислонилась к ней, переводя дыхание. Комната была маленькой, пыльной, с тяжелым воздухом, пропитанным запахом старой бумаги и табака. Солнечный свет едва проникал сквозь грязное окно, освещая стопки документов на столе, полки с книгами и ящиками комода. Я огляделась. По моим раздумьям, именно здесь должны были находиться документы, связанные с моим наследством. Отец умер год назад, оставив таверну в наследство, но хитрые дамочки, явно решили переиграть бедную сиротку. А что если они и документы подделали? Я сглотнула, подходя к столу.
Нужно было торопиться — кто знает, когда кто-нибудь поднимется наверх. Пальцы дрожали, перебирая бумаги, ища что-то похожее на какой-нибудь договор. Вдруг пальцы наткнулись на что-то шершавое и потрепанное. Я вытащила из ящика старую, пожелтевшую бумагу. Вверху страницы все еще можно было различить заглавные буквы - завещание отца. Глаза тут же пробежались по содержимому. И хоть слова были стерты временем, но суть ясна — отец оставлял таверну сиротке, а не теткам, как они хотели все обставить.
Но додумать мысль не успела. Послышались шаги, и я быстро сунула завещание в карман, в надежде, что оно не развалится на части. Я рванула к двери, которую к великому счастью не успела открыть — ключ уже пытался поворачиваться в замочной скважине. А я уже мчалась к длинным тяжелым шторам, которые с легкостью скрыли мое худощавое тельце.
— Опять я что ли забыла закрыть дверь? — послышался голос мачехи, и я замерла, не дыша. — Неужто старею. — Я чуть не засмеялась, но сдержалась, прикусив губу. — Хотя не об этом сейчас нужно думать. Господин Вальский все же согласился помочь подделать завещание, а значит, скоро я стану полноправной хозяйкой этого дома.
Я так и замерла, не дыша, в надежде услышать подробности. Но мачеха как назло молчала. Слышалось лишь открывание шкафов и шуршание бумаг. Но похоже нужная бумажка так и не попалась ей на глаза. Да и как она могла, если находилась в данный момент в моем кармане.
Сбежавшая жена. Аптечный сад попаданки
Алёна Макарова
Глава 7
Выдохнуть мне удалось лишь после того, как дверь захлопнулась за мачехой и ключ несколько раз повернулся в замке. В этот момент до меня дошло, что выбраться отсюда будет далеко не просто. Но, честно говоря, эта проблема казалась мне гораздо меньшей по сравнению с тем, как доказать, что эта таверна по праву принадлежит именно мне.
Однако сосредоточиться и обдумать все обстоятельства у меня не получалось — внизу уже раздавались громкие крики мачехи, которая отчаянно искала меня. Если она меня не найдет, последствия будут неприятными прежде всего для меня, а не для какого-то господина, решившего заняться нечестными делами.
Дверь же была надежно заперта, и другого ключа здесь просто не было. Похоже, единственным выходом оставалось окно. Я надеялась, что смогу выбраться без травм — было бы очень глупо затевать все это, чтобы потом оказаться с переломом ноги или, того хуже, с повреждением шеи.
Второй этаж казался не таким уж высоким, когда я смотрела на него с улицы — всего лишь пара окон, нависающих над дорогой, и никаких признаков настоящей высоты. Но стоило мне подойти вплотную к окну и выглянуть наружу, как иллюзия рассеялась в мгновение ока. Земля была гораздо дальше, чем представлялось снизу: метра три-четыре отвесной стены, усыпанной мелкими камешками, а внизу — узкая улочка, где в этот час почти не было прохожих. Прыгать отсюда означало рисковать жизнью. Я вряд ли долечу до земли живой и невредимой. Значит, нужно было срочно придумать другой план, что-то менее рискованное.
В голову, как назло, ничего путного не приходило. Я рассеянно уставилась на пустынную дорогу, по которой, словно в насмешку над моей ситуацией, никто не проезжал и не проходил. Улочка казалась вымершей: ни прохожих, ни повозок, только ветер шуршал листвой в дальних деревьях да эхо моих собственных шагов по комнате. Однако... вдалеке послышался стук копыт — уверенный, ритмичный, приближающийся. Я прижалась к окну, вглядываясь в сумрак, и увидела его: всадника на вороном коне, который мчался по дороге с такой скоростью, что его плащ развевался, как крылья. Сердце забилось чаще — это был шанс! Не раздумывая, я высунулась из окна как можно дальше и закричала изо всех сил, стараясь перекрыть топот копыт:
— Уважаемый!
Я уже готовилась действительно самой выбираться из кабинета, потому что времени прошло довольно много. Но тут же наткнулась на заинтересованный взгляд, направленный прямо на меня. И что-то мне подсказывало, что зря я вообще затеяла просить у кого-то помощи. Выйдет мне это боком, вот как чувствую: вместо спасения могу влезть в еще большую беду.
— Могу чем-то помочь? — раздался голос незнакомца, спокойный и уверенный, эхом отражаясь от стены таверны.
Так и хотелось ответить "нет" и спрятаться в темноте комнаты, где никто не увидит моего страха и нерешительности. Инстинкт кричал, чтобы я отступила, забыла об этой безумной идее и нашла другой выход. Но вместо отказа я еще сильнее высунулась из окна, рискуя потерять равновесие, — и тут же голова закружилась от высоты, а пальцами пришлось вцепиться в старое, шершавое дерево рамы, чтобы не сорваться вниз.
— Если вы сможете меня поймать, то очень даже, — вырвалось у меня, прежде чем я успела себя остановить.
— А через дверь выйти уже не так интересно? — усмехнулся молодой мужчина, его голос был полон иронии, а губы изогнулись в едва заметной улыбке. Его данная ситуация, похоже, очень даже сильно веселила: он смотрел на меня с таким видом, будто перед ним разыгрывается забавный спектакль, а не отчаянная попытка бегства. В его глазах мелькнул блеск любопытства, и я почувствовала, как щеки заливает румянец — то ли от гнева, то ли от смущения. Этот тип явно наслаждался моментом, и мне оставалось лишь гадать, можно ли ему доверять.
— Если бы могла, уже давно бы вышла, — огрызаться я умела мастерски, особенно когда меня загоняли в угол. И нечего делать такое шокированное лицо — его брови взлетели вверх, как будто я сказала что-то совершенно невероятное. — Так поможете бедной девушке?
— А что мне за это будет? — спросил он, скрестив руки на груди, с той же усмешкой, которая уже начинала меня бесить. В его голосе сквозила насмешка, будто он торговался на рынке, а не спасал кого-то от беды.
— Огромное спасибо уж точно, — парировала я, стараясь держать голос твердым, хотя внутри все кипело. Пусть скажет спасибо, если я нормально вообще на него приземлюсь. Я представила, как лечу вниз, и от этой мысли мурашки побежали по спине. Но отступать было поздно: он ждал ответа, а я — его решения.
— Этого слишком мало, — сказал он, и я едва не задохнулась от возмущения: он еще смеет торговаться? В такой момент?
— И что же вы так хотите? — спросила я, начиная нервничать, потому что слышала, как по лестнице снова кто-то поднимается. Сердце стучало, как барабан, а в голове мелькали мысли о том, что времени почти не осталось. Я оглянулась через плечо, стараясь не потерять равновесие на подоконнике.
— Как насчет поцелуя? — предложил он, и я замерла: от того, кого он не знает? А у него все в порядке с головой? Это был полный абсурд, но в его глазах мелькнул озорной блеск, как будто он наслаждался моей растерянностью.
— Идет! — чуть громче крикнула я, не давая себе времени на раздумья, и тут непонятно откуда взявшийся ветер подхватил меня, как невидимая рука, и вынес из окна. Мир закружился в вихре, волосы хлестнули по лицу, а я летела вниз, надеясь, что он сдержит слово.
Магическое фотоателье попаданки
Юки
https://litnet.com/shrt/xMhg
Глава 8
Я не завизжала на всю улицу только потому, что в одно мгновение оказалась на земле — почти беззвучно и плавно, словно сама тишина подхватила меня и опустила рядом с ним, этим красивым молодым мужчиной. Он спокойно встряхнул рукой, собирая свою магию обратно в кулак, и его движения были столь же уверенными, как и взгляд, который он тут же перевёл на меня — внимательный, проницательный, полный скрытого интереса.
В воздухе повисло молчание, и мне казалось, что он ждёт от меня гораздо более бурной реакции — крик, испуг или хотя бы удивление. Но я лишь застыла, чувствуя, как сердце стучит в груди быстрее обычного. Ведь летать мне до этого момента никогда не приходилось, если не считать того, что я каким-то образом вообще оказалась в данном мире.
— Вы меня не узнаёте? — мужчина наклонился ко мне, его лицо оказалось так близко, что я могла разглядеть каждую черту. В его взгляде читалось удивление, смешанное с лёгкой радостью, словно он ясно ожидал чего-то другого.
— А должна? — ответила я с лёгкой насмешкой, потому что понятия не имела, кто он и насколько знаменит.
— Да, впрочем, нет, — усмехнулись мне в ответ, показывая зубы в своем хитром оскале. — И вообще-то, кое-кто обещал за своё спасение один маленький такой поцелуй.
Если бы я не знала, что передо мной человек, подумала бы, что это наглый и хитрый кот, играющий своими чарами.
— Что? Прямо здесь? — я взглянула на него. Как-то стоя наверху я еще была уверена в своем решении, теперь же, когда адреналин начал спадать, внутри меня всё больше росло смущение. Щёки предательски зажглись румянцем, а сердце забилось так сильно, что казалось, вот-вот вырвется из груди и ударится о ребра.
— Но... это же неприлично! — выдохнула я, пытаясь сохранить достоинство, хотя в голосе звучала дрожь.
Честно говоря, я сама не была до конца уверена в своих словах, но где-то глубоко внутри меня ещё теплела надежда, что правила этикета везде одинаковы, и что такие вещи не принято делать на виду у всех.
— Никого же нет, — ответили мне, поворачивая голову, чтобы оглядеться вокруг. Действительно, вокруг стояла тишина: только мы вдвоём у входа в таверну, из которой доносились редкие, но резкие крики мачехи. Моя пропажа не осталась в тайне.
— Так что? — прищурился мужчина, приближая лицо ещё ближе, — Неужели отказываетесь от своих слов?
Неужели он пытается проверить меня на слабость? Как будто специально ставит меня в неловкое положение, чтобы увидеть, насколько я готова сдаться. Сердце застучало еще быстрее, а разум метался в поисках ответа. Но в конечном итоге…
«Чмок!» — быстрым, почти невесомым движением я коснулась губами его прохладной, гладкой щеки. Сердце застучало так громко, что казалось, его слышит весь мир вокруг. Он даже не успел опомниться, чтобы ответить или сделать что-то в ответ — а я уже отскочила назад, словно от огня, пролепетал едва слышно слова благодарности.
Не теряя ни секунды, я рванула в зал таверны, где сразу же встретила яростный, почти дикий взгляд мачехи, словно она уже готовилась к битве.
Похоже, сегодня мне не избежать прилюдных разборок. Но, признаюсь, это даже придавало ситуации особый азарт. Пусть все вокруг увидят, что эта женщина замышляла против бедной сиротки — и что ей уже удалось осуществить.
— Ты где пропадала, дрянь?! — её голос прорезал воздух, словно злобный шип змеи. Она шла прямо ко мне, каждый шаг отдавался тяжёлым гулом, а глаза сверкали яростью и нетерпением.
— Да вот решила владения свои рассмотреть как следует, — ответила я, стараясь сохранить спокойствие, — а то всё некогда, да некогда было.
— Что ты несёшь? — сестрица захлопала глазами, полными недоумения и шока, она так и встала посередине таверны.
— А девка, гляди, совсем уж умом двинулась, — раздался насмешливый голос за столом, — не мудрено, учитывая такую усталость.
— А ну-ка, живо за работу, неблагодарная! — её голос прозвучал резким, словно удар хлыста, и в нём не было ни капли жалости. Как же ей не стыдно было орать на беззащитное создание, да еще и на глазах у посторонних! Сердце сжалось от обиды, но я старалась не показывать слабость.
— Думаю, это вам стоит паковать вещи и бежать отсюда как можно дальше, — сказала я, чувствуя, как уверенность наполняет каждый мой вздох, — пока я не вызвала стражу и не написала письмо, в котором потребую посадить вас в темницу за обман.
Удивительно, но в этот момент мне было совсем не страшно. Вместо страха во мне горел огонь решимости.
— Да ты больная!
— Эта таверна — моя. — Я сделала шаг вперёд, стараясь говорить твердо и уверенно, — а вы с вашей хитрой затеей хотели обманом избавиться от меня, и забрать всё себе. Но у вас ничего не выйдет.
Я медленно вынула из кармана свёрток с документом, который доказывал моё право на эти стены и каждый камень здесь.
— То что вы так отчаянно искали, теперь у меня в руках, и с этим я могу пойти к стражникам.
Я посмотрела им прямо в глаза, не отводя взгляда:
— Так что у вас есть два варианта: либо вы уходите из моего дома прямо сейчас, либо я заставлю вас покинуть его навсегда — через решётку тюрьмы. Выбор за вами.
— Ты совсем с ума сошла! — прошипела мачеха, стиснув зубы так крепко, что в уголках рта проступили белые линии. Её глаза сверкали гневом, а губы дрожали от злобы. Она сделала резкий шаг вперёд, словно хотела напугать меня своим внезапным порывом. — Думаешь, какой-то клочок бумаги сможет меня запугать? Ты всего лишь жалкая девчонка, потерявшая разум!
В этот момент тишина в таверне, которая висела напряжённым комком, была нарушена голосами из разных углов зала. Посетители, давно наблюдавшие за этой сценой, не смогли больше сдерживать возмущение. Их взгляды, полные недовольства и решимости, устремились на мачеху и её дочь.
— Хватит! — громко и твёрдо произнёс один из мужчин, вставая со скамьи. Его голос был глубоким и уверенным, он пронзил пространство, как удар колокола. — Не позволим ворам глумиться над хозяйкой этого места!
За ним последовали и другие. Женщины и мужчины, которые до этого молча пили свои напитки, теперь встали, выражая поддержку и солидарность. Их взгляды стали холодными, а слова — острыми, как лезвия. Вскоре мачеха и её дочь оказались окружены множеством недоброжелательных глаз и сдержанных угроз.
Под давлением этой атмосферы, с шуршанием тяжелых платьев и скрипом обуви по деревянному полу, они поспешно покинули таверну. В их уходе слышался нервный топот, а в последний раз они бросили на меня злобные, полные ненависти взгляды, словно пытаясь запомнить меня как врага.
Я тяжело вздохнула, чувствуя, как напряжение, словно тяжелый груз, постепенно покидает мои плечи. Посетители, к счастью, тоже не стали задерживаться — кто-то лишь тихо пожелал мне удачи, кто-то посоветовал закрыть двери и окна на замок.
— Наверняка эти дамочки решат вернуться, — прошептал один из мужчин, кивая на дверь.
Но у меня уже не осталось сил ни на что. Я устало опустилась на стул, закрыла глаза и решила: сейчас самое время хорошенько выспаться и набраться сил. А о том, что делать дальше, я подумаю завтра — когда разум будет свеж и я смогу принимать решения с ясной головой.
