У измены твои глаза

Дарья Дятлова

У измены твои глаза

Пролог

- Боря, что ты несёшь? – стою напротив мужа и не узнаю человека, с которым столько лет прожила. – Он же твой сын, ему же всего пятнадцать, его посадить могут, понимаешь?

- Пусть посадят, пусть! – таким злым я его ещё никогда не видела. – В следующий раз будет думать, как портить чужое имущество! Ты машину эту видела? Она же семь миллионов стоит, только что из салона, но-ва-я!

Я перед пострадавшей девушкой на колени встала.

- Мы вам всё возместим, только мальчику жизнь не ломайте…, прошу вас.

Стоит передо мной, молоденькая, красивая, ухоженная. Дорогая одежда, тонкие сапоги на каблучке, сумочка через плечо.

- Мне нужно у своего любимого мужчины спросить, - вдруг выдаёт она. – Это был его подарок.

Если бы я в тот момент знала, кто этот «любимый мужчина», ещё бы ей добавила.

Глава 1

- Мам, ты можешь приехать, здесь полиция.

Я не сразу и поняла, что сказал мой сын, так и сидела в своём кабинете за столом, а перед глазами расплывалось сочинение ученика: My future profession.

За дверью кто-то смеялся, в соседнем классе Вера Павловна гоняла учеников по неправильным глаголам, администратор Света спорила с курьером, который опять привёз не те учебники… обычный четверг моей обычной жизни заведующей частного учебного языкового центра.

До этой минуты.

- Никита, повтори, что ты сказал, - в трубке было шумно, машины, чьи-то голоса… потом рядом мужской строгий.

- Молодой человек, телефон пока не убирайте, вызывайте родителей!

- Мам, приезжай, пожалуйста, я на объездной возле поворота на старую заправку.

- Что случилось? – прижала телефон к уху плечом, а сама уже скидываю в сумку свои вещи, хватаю пальто и на выход. – Никита!

- Я машину краской облил… чужую, - на несколько секунд я остановилась возле проходной, где сидела Света за своей стойкой. – Приезжай… только, пожалуйста, одна…

- Света, меня сегодня уже не будет, остаёшься за главную, вечером отчитаешься! – если там такое происшествие, что и полиция уже приехала, то это не быстро всё, я как педагог знаю.

- Хорошо, Евгения Викторовна, - её я уже слушала, выбегая из учебного центра, на ходу надевая пальто и доставая ключи от машины из сумочки.

Рванула с места так, как будто за мной гнались, мой мальчик в беде, он там один, с полицией, боится, наверное…, облил машину краской… что это на него нашло, а?

Всегда спокойный, уважительный, а последний месяц его как будто подменили, то в комнате закроется и сидит, то уходит куда-то без спроса, а то ещё моду взял огрызаться с отцом, теперь вот полиция…

Уже приближаясь к нужному месту, сразу заметила ярко-красную машину на обочине в кустах напротив, причём передние колёса были в канаве, а вся крыша и лобовое облито густой белой краской, которая растекалась во все стороны уродливыми потёками.

Никита сидел на металлическом отбойнике, опустив голову и заламывая пальцы.

Господи, мой мальчик! Высокий уже, почти с меня ростом, в чёрной толстовке с накинутым на голову капюшоном, рюкзак валялся возле ног, и, когда он поднял ко мне лицо, я увидела, как на его правой скуле наливалось красное пятно.

- Что с лицом? – я подбежала, сразу взяла его за подбородок, рассматривая синяк. – Кто тебя ударил?

- Мам, не надо…

- Кто? – если это полицейский, я не знаю, что я тогда с ними сделаю!

- Я, - я обернулась, девушка стояла метрах в четырёх от нас, молоденькая, красивая до какой-то неправильности: светлые волосы до талии, короткая юбка под распахнутым пальто, на ногах дорогие сапоги, на лбу пластырь, руки дрожат, и смотрела она на нас очень зло, очень.

- Вы ударили моего сына?

- А ваш сын меня чуть не убил!

- Ему пятнадцать! – я уже начинала терять над собой контроль.

- А мне двадцать пять, мне что умирать уже можно? – я осеклась, а она ткнула в сторону кювета. – Полюбуйтесь!

Я посмотрела и только сейчас увидела всё целиком.

Красная машина до половины лежала в канаве, бампер разбит, как и лобовое. Капот задран, правая сторона поцарапана сильно… я повернулась к сыну.

- Никита, ты это сделал? – поверить не могла, всё воспринималось, как дурной сон.

- Да…, - махнул и опустил голову вниз, а потом поднял тут же и с вызовом, не с виной, а с вызовом посмотрел на пострадавшую.

- Зачем? – мама дорогая, зачем? Что за игры у нынешней молодёжи? Ходить по краю, по лезвию… не понимаю… есть же мячи, скакалки, гантели наконец. – Я спрашиваю, зачем?!

- Захотел…

- Евгения Викторовна? – к нам подошёл сотрудник полиции, который недавно замерял ширину дороги, тормозной путь…

- Да.

- Пройдёмте, пожалуйста, нужно ваше присутствие при оформлении, - я посмотрела на Никиту, который снова опустился на железную перекладину.

- Я ничего не понимаю, он никогда… он хороший мальчик…

- Мам.

- Что? – посмотрела на него и увидела такой взрослый взгляд.

- Не оправдывай меня, я это специально сделал.

Через полчаса я знала достаточно, чтобы мне стало страшно… Никита ждал эту машину, не проходил мимо, не дурачился, не нечаянно… он принёс банку краски с собой, увидел красную машину, когда она выехала с парковки небольшого кафе, подбежал и плеснул краской в лобовое стекло… специально, намеренно, продуманно.

Дина, как звали пострадавшую девушку, испугалась, начала кричать, резко вывернула руль, машину занесло на встречку и выкинуло в кювет.

Ей ещё повезло, что на трассе никого не было, а вот машине не повезло, машине досталось сильно.

- Я заявление написала! – кажется у неё начал шок проходить, потому что началась истерика и набирала обороты. – Я его посажу! Вы мне новую машину покупать будете! Я на ней только две недели езжу…

- Девушка, пожалуйста… не пишите заявление, я вас умоляю, - я готова была на колени перед нею упасть. – Заберите, не ломайте сыну жизнь, мы всё восстановим, страховая, оценочная…, что не хватит, мы добавим, только заберите…

- Я чуть не разбилась, вы понимаете? – она начала срываться на крик, и я её прекрасно понимала в эту минуту. – Я очень испугалась! Начала крутить руль и улетела через дорогу в арык! А если бы гололёд был! А если бы я в дерево врезалась?

Подошла ближе и положила руку на её локоть, успокаивая.

- Пожалуйста… пожалуйста…, - я на всё была готова ради сына, хотя и понимала, как дорого это сейчас для нашей семьи обойдётся. Только не судимость, только не учёт, он же потом даже высшее образование получить не сможет, дурачок неумный!

- А муж ваш что говорит о возмещении ущерба? – девушка вдруг перестала стенать и спокойно так спросила. – Вы ему сказали?

Точно! Я же Борису ещё не позвонила, так расстроилась, что совсем забыла об этом.

Отошла подальше, трясущимися руками вытащила из сумки телефон, посмотрела на сына, который так и сидел спокойно в стороне от всего этого и набрала мужа.

- Жень, я занят, у нас планёрка!

- Боря! – видимо, в моём голосе была паника, потому что обычно наш папа сразу трубку бросает. – Срочно приезжай, у нас тут авария и виноват наш Никита!

Секунду тишина.

- Он цел?

- Цел, он машину чужую краской облил… девушка в кювет улетела, машина сильно повреждена…

- Девушка цела?

- Да…, - и снова в трубке тишина.

- А машина какая?

- Боря, да какая разница какая машина, приезжай!

- Машина какая говорю.

- Красная машина, красная, большая, больше я ничего не рассмотрела… мы у старой заправки на объездной, там полиция, мимо не проедешь.

- Сейчас буду!

Глава 2

Борис приехал минут через двадцать, поставил машину сзади моей, подошёл сначала к месту аварии, где торчала из кустов красная машина, потом широким шагом направился к нам, остановившись на одну секунду возле Дины, махнул головой, здороваясь, и рванул сразу к Никите.

Я думала успокаивать будет, проблему решать, а он схватил его за капюшон, рванул на себя.

- Ты что творишь, а? – я так растерялась, что не сразу и бросилась между ними. – Ты хоть одну копейку в своей жизни заработал? Хоть одну, чтобы такие убытки мне приносить?

- Борис! – вышла я из ступора. – Отпусти его, что ты делаешь?

- Что делаю? Да его за это избить надо, ты видела, что он с машиной сделал? Видела? Она семь лямов стоит, только что из салона, новая машина, а он её так расхерачил, идиот!

Семь миллионов? У меня холодок по спине прошёл, у меня работа хорошая, муж отлично зарабатывает, мы ни в чём не нуждаемся, и дом, и машины, и сбережения немного есть, но даже для нас семь миллионов сумма большая.

- Боря, успокойся… откуда ты знаешь, что она столько стоит? Что она из салона? – я мать, я костьми за своего сына лягу, но спасу. – Он же не знал…

- Женя не тупи, это же сразу в глаза бросается, машина новая и дорогая, а ты его защищаешь! Всё этот скот знал!

Замахнулся на Никиту, а тот нет бы молчать, опустив глаза вниз, так ещё и вырвался из захвата, встал перед отцом, выпятив худенькую грудь, в глаза смотрит, не мигая.

- Машину жалко, да батя? – я встала между ними, драки не допущу, в нашей семье не дерутся. – Или девушку жалко?

- Что? – у мужа моего глаза кровью налились, сейчас точно с катушек слетит.

- Ничего!

- Договаривай, что сказать хотел!

Не знаю, чем бы всё это закончилось, только к нам подошёл полицейский.

- Прекратить базар! Вы кто, мужчина?

- Я его отец…

- Пройдёмте в машину…, а вы мамаша можете уже с сыном домой ехать, все вопросы по поводу эвакуатора, штрафа и остальное теперь будем решать с вашим мужем.

- Да, езжайте домой, я сам тут…

- Боря, мы подождём.

- Я сказал домой езжайте, а ты готовься, с тобой у меня серьёзный разговор будет, как вернусь домой.

- Жду не дождусь! – Никита рванул ко мне в машину, я следом за ним, только остановилась возле пострадавшей девушки.

- Пожалуйста, заберите заявление, мы всё отдадим вам, - она ничего не сказала, только отвернулась, а я пошла дальше, к машине.

Я у полицейского её номер телефона выпросила, буду звонить и просить, звонить и просить.

- Чего ты перед ней унижаешься, мам, - какой ты ещё молодой и глупый, Никита.

- Лучше пока помолчи…, виноват, ещё и вину свою признавать не хочешь, - отъезжаю молча, в уме считая, сколько у нас в наличии денег…, на общем депозите три миллиона должны быть плюс проценты по вкладу должны накапать…, ну не семь миллионов же ей отдавать, повреждения несомненно есть, но сделать же можно, хотя я даже не представляю, как можно убрать белую краску с крыши и капота…, ужас.

Уже отъехав на приличное расстояние, кидаю последний взгляд на мужа, не поняла… да нет, показалось, наверное, не может он эту Дину обнимать, ракурс такой наверное, что мерещится всякое.

Но в груди как-то неприятно кольнуло, ревную его до сих пор, хоть уже столько лет женаты, люблю, как тогда, правда в последнее время всё чаще хочется чем-нибудь тяжёлым к его спине приложиться, вредный стал, просто ужас.

То одеваюсь я как-то не модно, ладно, пошли гардероб обновили на «модно».

То машину я себе свежую возьму помощнее, правда тебе придётся пока потерпеть с заменой… ладно, купил джип себе большой, красивый, мощный. Ничего, Женя год потерпит, мне и эта неплохо пока, возит и ладно.

То теперь новое у нас, живот появился, тело не упругое…, теперь три раза в неделю в зал ходит, фигуру качает.

Да и ладно, не пьёт, не курит, спортом занимается, ну что мне на жизнь жаловаться, всё же отлично.

Он сейчас всё решит, только бы не привлекли, но потом выдохнула, уголовная ответственность наступает у нас с шестнадцати лет, административная тоже… штраф, конечно же будет, как и возмещение ущерба, на учёт поставят, это тоже точно… что же ты наделал, сынок, зачем…

Приехали домой, всё так же молча. Я не знаю, что сказать, кричать не хочу, ремень в руки брать тоже, сейчас выдохну немного и решусь на разговор.

- Я к себе! – сразу рванул в свою спальню.

- Никита!

-Чево?

- Не чиво, а что, - поправляю на автомате. – Телефон сюда положи.

- А что сразу телефон? – для детей это ужаснейшее наказание, просто караул.

- Положи, сынок, положи…, хоть как-то за проступок я тебя наказать должна же или мне тебе медаль выписать?

Фыркнул, вернулся и демонстративно положил телефон на стол.

- Кушать будешь?

- Нет! – рванул к себе и захлопнул дверь.

Вот же характер, а всё переходной возраст виноват, будь он неладен.

Спокойно, Женя, спокойно, выдохни на раз-два… хорошо, что все живы, деньги дело наживное, тем более я не думаю, что ремонт этой красной машинки обойдётся в семь миллионов, да, проблем много, но есть авто маляры, они скажут за какую сумму всё вернут в первоначальный вид.

Через час в дом влетел Борис, злой сверх меры, начал колотить в дверь к ребёнку, кричать и ругаться.

- Сопляк, ты знаешь во сколько мне это сейчас влетит, знаешь? – кричит стоит возле двери детской спальни.

- Сколько? – дверь так резко открылась, что Борис, не ожидавший этого, чуть в комнату к нему не ввалился, но сумел удержаться, схватившись за косяк. – Сколько тебе это всё обойдётся, отец? И кому ты платить будешь, себе?

Боря посинел, ногой топнул.

- Это всё твоё воспитание, твоя порода, готовь деньги, чтобы купить этой Дине новую машину!

А я сейчас другое в их разговоре зацепила.

- В смысле, папа будет платить себе? – смотрю то на одного, то на другого. – Вы о чём вообще говорите сейчас?

- Ни о чём! – Никита сразу дверь закрыл к себе, щёлкнув замком. – Я есть не буду! Я спать!

Я тогда к Борису повернулась.

- Борь, о чём он?

- Да откуда я знаю, мелет сам не зная, что, я на работу! – в нашей спальне ящиками гремит, переодевается.

- Уже вечер, какая работа…

- Ты что забыла, что наши гипермаркеты круглосуточно работают? Вы и так меня с совещания сорвали, у нас большое поступление товара.

Стою посреди коридора…, один в спальне закрылся, другой на работу убежал…, да что последнее время в нашей семье происходит, а? Кто-нибудь мне объяснит?

Глава 3

Телефон зазвонил в половине девятого, я как раз кормила Никиту завтраком, еле уговорив его выйти из своей комнаты, где он сидит уже больше суток.

Сидит ковыряет ложкой кашу, ссутулился, втянул голову в плечи, перестал с отцом огрызаться, да вообще с нами разговаривать перестал ребёнок.

- Евгения Сергеевна? – голос строгий, казённый. – Вас беспокоят из отдела полиции, по поводу вашего сына Никиты Борисовича, две тысячи одиннадцатого года рождения.

У меня пальцы вмиг ледяными стали, крепче телефон сжала, чтобы не выпал из рук.

- Да, это я, - Никита сразу голову поднял.

- Вам необходимо подойти в отдел по делам несовершеннолетних, к одиннадцати сможете? – вот оно началось то, чего я и боялась.

- Сможем, - положила телефон на стол. – В полицию вызывают.

- Мам…, - вот это одно короткое слово, а тебе всё нутро выворачивает.

Пятнадцать лет, ещё вчера по дому в подгузниках бегал, погремушками гремел, а сейчас передо мной сидел испуганный мальчишка.

Из спальни вышел Борис, уже весь при параде, как всегда собранный, спокойный, будто у нас сына в полицию не вызывают, это так, прогуляться от нечего делать.

- Никиту вызывают… в детскую комнату полиции, - Боря спокойно часы застёгивает, словно ничего его не касается.

- Наконец-то! Может хоть там ему объяснят, что портить чужое имущество нельзя.

- Ты с нами?

- Я на работу опаздываю, кому-то же надо эту машину восстанавливать, ты же уже второй день на работу не ходишь, всё сидишь возле него, гладишь.

- Сами справимся, езжай! – думаете совесть у папы нашего проснулась?

Как бы не так, спокойно взял ключи и на выход.

- И не вздумай там его отмазывать, пусть отвечает за то, что сделал, - дверь хлопнула, как выстрел и наступила тишина.

- Мам.

- Что? – опустил глаза мой сынок.

- Ничего, - вот чувствую, что сказать что-то хочет, но добиться не могу, как ни старалась.

В отдел мы приехали почти в одиннадцать, сын всю дорогу молчал, отвернувшись к окну и только дёргал шнурок толстовки.

Нас попросили подождать, а минут через десять вышла женщина примерно моего возраста.

- Никита Жданов? – сын поднялся, и я вместе с ним.

- Я.

- Пройдёмте, - я всегда представляла работников детской комнаты, как надзирателей, злыми и колючими, а эта улыбалась так по-доброму, располагающе, я смотрю, и Никита это тоже заметил и даже как-то распрямился.

- Садись, Никита, и ничего не бойся, просто расскажи своими словами, что произошло, - я села рядом с сыном.

- Я банку краски вылил…

- Куда?

- На машину.

- Намеренно?

- Да…

- Чья это машина ты знаешь? – у меня волосы дыбом стояли, это был настоящий допрос.

- Не знаю, - пожал плечами Никита.

- Потерпевшая – Дина Забродина, двадцать пять лет, - женщина смотрела бумаги и читала. – Автомобиль принадлежит ей.

- Ага, конечно.

Я повернулась к нему, потому что услышала сарказм, значит он знал и её, и её машину, инспектор тоже это заметила.

- Никита, ты знаком с Диной Забродиной?

- Нет.

- Раньше видел? – пауза.

- Видел, - у меня внутри что-то оборвалось, как же я могла упустить тебя, сынок.

- Где? – он молчит. – Никита, где ты её видел?

Это уже жёстче спросила я, а он глаза на меня поднял и мне вдруг стало страшно, не из-за полиции, не из-за машины, не из-за семи миллионов, которыми Борис тыкал меня уже вторые сутки, а из-за того, каким затравленным взглядом смотрел на меня мой ребёнок.

- Никита?

- Возле папиной работы…, - я дышать перестала, боясь услышать дальше его признания.

- Что?

- Я её возле папиной работы видел, - инспектор перевела взгляд с меня на сына и обратно.

- Ты уверен?

- Да.

- Когда?

- Месяца два назад, может три…, я несколько раз её видел там.

- Она приезжала туда?

- Не знаю.

- Тогда почему ты запомнил именно её? – сын молчал.

- Никит, - я накрыла его руку своей. – Говори.

- Потому что она с папой была! – в кабинете стало тихо.

Я посмотрела на сына.

- В каком смысле с папой?

- Они в его машине сидели, - я почувствовала, как в ушах начал нарастать гул, и перед глазами запрыгали яркие точки.

- И что дальше было?

- Мам, не надо, - мой сын резко вскочил со стула.

- Никита, сядь, - спокойно вмешалась инспектор. – Здесь тебя никто не ругает, нам просто нужно всё знать, чтобы понять причину твоего поведения.

Мальчик мой сел, нервно провёл рукой по лицу.

- Они целовались, - мне показалось, что я ослышалась… Боря, мой Боря целовался с этой Диной?

- Кто целовался?

- Папа и она, хозяйка красной машины, - Никита уже не сдерживался, тараторил быстро и нервно. – Я их много раз видел, я следил за ними и эту красную машину папа ей подарил!

Кабинет поплыл, стол, календарь на стене… теперь начала складываться мозаика… Борис на месте аварии, как он увидел эту Дину и замер, а потом его ярость и слова… пусть посадят… семь миллионов стоит… новая только что из салона… господи, какой же он подлый гад!

- Откуда ты знаешь, что твой папа подарил ей машину? – тем временем продолжила задавать вопросы женщина. – Ты слышал или видел?

- Она в соцсетях выложила, я её нашёл, сейчас, - мой малыш, как же ты мучился все эти месяцы, как страдал, стараясь защитить меня. – Вот! Папы лицо не видно, но это его пиджак, и его часы, посмотри, мам…

В кадре была эта красная машина с огромным белым бантом на капоте, а девушка стояла в обнимку с мужчиной, но в кадре была только часть туловища и рука, на которой красовались часы, которые я мужу на сорокапятилетие подарила, эксклюзивная модель, мне её знакомая из-за границы привезла…

Снизу подпись – «спасибо любимому мужчине за исполнение мечты, люблю.»

- И ты…

- И я психанул, потому что она с папой! А ты дома ему ужин готовишь, рубашки гладишь, а он тебе врёт!

Инспектор налила мне стакан воды, я отказалась, голова сейчас наоборот стала такая чистая.

- А потом что произошло, когда ты краску вылил? – спросила инспектор.

- Я растерялся, она выскочила из машины и ударила меня по лицу, я вырвался и побежал, она села за руль и за мной, она задавить меня хотела, я побежал через дорогу, она тоже за мной поехала, я успел увернуться, а машина в арык улетела.

- Ты машину потом толкал?

- Нет.

- В лобовое камни не кидал?

- Нет.

Сволочи, поганые сволочи, вы что с моим ребёнком сделали?

- Мы должны ей семь миллионов выплатить? – женщина удивлённо на меня посмотрела.

- Ущерб ещё не определён, но это точно не эта сумма…

- А кто у вас оценивает ущерб, можно координаты, - я знаю, что они такую информацию не предоставляют, просто мне очень знать надо. – Пожалуйста…

Положила номер телефона в сумочку, расписалась под допросом, проверив всё ли правильно написано.

Взяла сына за руку, он не одёрнул.

- Поехали домой, сынок, там поговорим.

Я знала сейчас одно… домой я вернусь раньше Бориса и к его приходу буду готова. Потому что у меня к нему только один вопрос.

Не про эту Дину, не про измену, и даже не про машину за семь миллионов… я хочу посмотреть ему в глаза и спросить.

- Ты правда был готов посадить своего ребёнка, лишь бы защитить свою любовницу?

Глава 4

Домой снова ехали молча, Никита сидел рядом, отвернувшись к окну, и смотрел на улицу. Я несколько раз поворачивалась к нему, и каждый раз отводила глаза.

Пятнадцать лет, ему пришлось повзрослеть в пятнадцать лет, увидев, что отец целует чужую тётю.

Я сама сейчас как будто повзрослела, когда подлой изменой прямо в лоб получила.

Измена – это подло, это низко, это унизительно… и больно, очень больно.

Самое страшное в измене даже не то, что твой муж прикасается к другой женщине, не то, что целует её, обнимает, занимается сексом. Самое страшное – ложь… ежедневная, спокойная, будничная.

Он приходит домой, смотрит тебе в глаза, улыбается… ест приготовленный тобой ужин, спрашивает, как прошёл твой день, ложится с тобою в одну кровать…

А потом берёт телефон и пишет другой, как любит, как соскучился…, а ты продолжаешь жить, ничего не подозревая… волнуешься, когда он задерживается, веришь всем его совещаниям, поставщикам, пробкам…

А он знает правду, она знает правду, и только ты ходишь среди них дурочкой.

- Мам, ты поворот наш проехала, - вывел меня из самобичевания сын. – Ты только не плачь, ладно?

- Я не плачу…, - я не хочу плакать, я выть хочу, как белуга воет, у меня душу рвёт от боли, я еле держусь вообще.

- Ты с отцом разведёшься? – да, я разведусь обязательно, я не прощу, я не смогу простить, я не терпила по жизни, я борец, я сильная… только как это сейчас сыну в глаза сказать… как?

- Я сначала во всём разберусь, сынок, но даже если мы и разведёмся, тебя мы будем любить, как и прежде.

- Разведись с ним! Я его ненавижу, он нас предал, мам…

- Я всё решу… только пообещай мне, что больше таких глупостей делать не будешь, тебя могут в колонию забрать, понимаешь?