Развод. Терапия чувствами

— Кирилл Андреевич просил зайти. Потом покажу ваш кабинет.

Я похолодела. Сразу идти к нему? Без подготовки? Нельзя ли сначала хотя бы выпить воды и вспомнить, как меня зовут?

Кабинет начальника находился в конце длинного коридора. Дверь была открыта. Я заглянула внутрь и… замерла.

Кирилл стоял ко мне спиной. Он смотрел на монитор, на котором мелькали какие-то графики, и держал в руке стакан с водой. На нём была белая футболка. Его фигура заставила меня молча восхититься архитектурой мужского тела: узкая талия, мощные мышцы спины, которые двигались под тканью футболки.

Он медленно повернулся. И тут я поняла, что предыдущая встреча была только разминкой. Потому что его утренний вид не оставил от моего пульса камня на камне.

Тёмные волосы. Карие глаза с лёгкой усталостью (может, не спал ночью? не мог уснуть от мыслей или по другой причине?). Грудь, которую футболка обтягивала, словно подарочная упаковка.

— Доброе утро, Ася, — его голос был низким, спокойным, с лёгкой хрипотцой. — Вы рано.

— Доброе утро, — я сглотнула, надеясь, что моя рубашка не промокла насквозь от волнения. — Решила прийти пораньше, чтобы освоиться.

— Похвально. — Он отставил стакан и взял с подоконника какую-то папку. — Ваш кабинет в конце коридора, первый пациент у вас через двадцать минут. Если будут вопросы — спрашивайте.

Я кивнула и уже собралась уйти, как он добавил, почти не глядя на меня:

— Кстати, вы хорошо выглядите. Не такая испуганная, как на собеседовании.

Я вылетела из его кабинета быстрее, чем зайчик из шляпы фокусника. Он заметил, что я испуганная? Он вообще меня рассматривал? И почему от его слов у меня мурашки по позвоночнику, даже когда он говорит деловые вещи?

Первый пациент по расписанию — Екатерина, 35 лет, менеджер по продажам. Пришла ровно в девять, с термосом в одной руке и телефоном в другой. Выглядела так, будто её жизнь — это бесконечный аврал. Пучок на голове, тёмные круги под глазами, джинсы, которые когда-то были узкими, а теперь просто «удобными».

— Анастасия? — она плюхнулась на диван, даже не поздоровавшись. — Меня направил Кирилл. Сказал, вы мне поможете. Я в это не верю, но если поможет…

— Давайте начнём, — я взяла блокнот и включила диктофон на телефоне (с её разрешения). — Расскажите, что случилось.

Катя выдохнула, как дайвер перед погружением.

— Я не худею. Я соблюдаю диету, хожу в зал… ну, через раз, но хожу. Сплю 7–8 часов. Но вес стоит, и я чувствую себя… овощем. Вялым, бледным, без энергии, и настроение… Апатия замучила.

Я записала: «вес не уходит, усталость, отсутствие прогресса».

— Катя, расскажите про ваш типичный день. С утра до вечера.

Она вздохнула.

— Просыпаюсь от будильника, с трудом. Кофе с печенькой — это завтрак. Работа до обеда, часто за компом, перекус — йогурт или батончик. Потом снова работа, потом домой, готовка, уборка, сериал… и перед сном что-нибудь сладкое. Потому что день был тяжёлый, и мне надо себя порадовать.

— А выходные?

— Выходные — это работа на дому. Или дела, которые не успела за неделю.

Я отложила ручку и посмотрела на неё. Спросила прямо:

— Катя, а кто заботится о вас, когда вы болеете или устаёте?

Она моргнула. Вопрос застал её врасплох.

— Никто. Я сама. Я привыкла.

— А когда вы последний раз делали что-то для себя просто так?

Она задумалась. Секунда, другая, третья.

— Не помню.

И тут я поняла. У неё не было дефицита витаминов (хотя, конечно, мы это проверим). У неё не было даже сильного гормонального сбоя (хотя кортизол, конечно, зашкаливал). У неё была пустота. Пустота, которую она заедала сладким по вечерам. Пустота, из-за которой она просыпалась уставшей — потому что её жизнь принадлежала не ей. Работе, дому, обязательствам. Но не ей.

— Катя, — сказала я мягко. — Я, конечно, порекомендую вам сдать анализы, вот список, но пока мне думается, что вы не худеете, потому что ваш организм в режиме выживания. Хронический стресс, кортизол, постоянная работа. Но главное — вы забыли себя. Вы не разрешаете себе отдыхать, радоваться, жить для себя. Поэтому ваше тело говорит «стоп». Оно не отдаёт вес, потому что вы не даёте ему энергию и радость.

Катя смотрела на меня, как на фокусника.

— И что, теперь?

— Сначала сдать анализы. Сейчас мы с вами поговорим про питание, водный и двигательный режим, что такое правильные жиры, мусорная еда, хорошие белки, жиры и углеводы, которые будут вас не только насыщать, но и не давать хотеть сладкого. Потом — придёте с анализами ко мне, составим программу по питанию и приёму недостающих витаминов. Но главное — давайте начнём с малого: заведите дневник. Каждый вечер пишите одно хорошее событие дня, лучше три. Один или три маленьких плюса. И обязательно записывайте что и когда вы едите.

— И пожалуйста, — добавила я, — найдите себе занятие, которое не связано с работой. В фитнес-центре хороший бассейн, йога, разные танцы, даже просто прогулка без телефона. Ваша задача — не похудеть, а вернуть себе радость. Вес уйдёт сам, когда вы перестанете быть «заезженным овощем».

Катя кивнула. Взяла направление на анализы. Ушла, оставив в кабинете аромат кофе и недоумения.

Встречайте горячую новинку от Elena Take

"Я выбираю (не) тебя"

https://litnet.com/shrt/_fvi

Глава 3. 2 часть.

Кирилл.

Кирилл стоял в конце коридора, прислонившись к стене и делая вид, что читает пост в канале о новых тренажёрах. Но на самом деле он смотрел на Асю.

На то, как она жестикулирует, объясняя пациентке сложные вещи простыми словами. Как улыбается — мягко, доверительно, без фальши. Как поправляет выбившуюся прядь волос, и в этом движении было что-то домашнее, уютное, чего он не видел в женщинах уже много лет.

«Ты чего на неё засмотрелся? — спросил он себя. — Это просто сотрудница. Рабочий момент».

Но внутренний голос, тот самый, который когда-то уговорил его пойти в спорт вопреки воле родителей, теперь шептал другое: «Она не просто врач. Она — живая. Настоящая. Не такая, как те, кто липнет к тебе из-за денег или статуса. Ей на тебя, кажется, даже плевать. И это… заводит».

Он поймал себя на мысли, что хочет подойти, положить руку ей на плечо, сказать что-то ободряющее. Дело в ней. В её голубых глазах, в её лёгком румянце, в том, как она пахнет — яблоками и корицей, а не синтетическими духами, от которых у него голова болит всегда.

Он оторвался от стены и пошёл в свой кабинет. Но по пути ещё раз глянул на неё — та как раз что-то писала в блокноте, склонив голову, и свет из окна падал на её шею, подчеркивая изгиб, который он запомнил ещё на собеседовании.

«Чёрт, почему меня это волнует?» — подумал Кирилл.

Ася.

Я тем временем работала не покладая рук.

Вторая пациентка, Лера, уже ждала в приёмной. Двадцать пять лет, фрилансер, с вечно горящими глазами и дрожащими пальцами.

— Я не умею отдыхать, — выпалила она, едва сев. — Я работаю по 12 часов, потом срываюсь на дошик, потом чувствую вину и не сплю. Тревожусь постоянно, из-за дедлайнов. И попа выросла, потому что я сижу на месте и ем всё подряд.

Я вздохнула. Ещё одна. Молодая, но уже с синдромом «я должна всё успеть».

— Лера, давайте по порядку. Что вы ели сегодня?

— Кофе. И круассан.

— А вчера?

— Дошик, пиццу, шоколадку, виноград. Виноград же полезный, да?

Я удержалась от желания погладить её по голове.

— Лера, у вас не проблема с питанием. Вы тревожитесь, потом едите, чтобы успокоиться, а потом тревожитесь ещё больше. Порочный круг.

Она прикусила губу.

— И что?

— Начнём с дыхания. Квадратное дыхание: вдох-задержка-выдох-задержка, по четыре счёта. Делайте каждый раз, когда чувствуете тревогу. Потом — дневник эмоций. И того, что вы будете есть каждый день. Записывайте, что вы чувствуете перед тем, как съесть вредное. Через неделю покажете мне.

Я протянула ей памятку с упражнениями и распечатку простого меню, свою методичку по продуктам.

— А в клуб приходите на пилатес — он учит контролировать дыхание и расслабляться. И не надо ходить каждый день. Два-три раза в неделю, без фанатизма. Договорились?

Лера кивнула, сжимая бумажки.

— Вы меня спасли, — сказала она.

— Я не спасаю, — ответила я, — я помогаю научиться спасать себя.

Она ушла. А я подумала: «Ох, Лера, если бы ты знала, как я сама умею спасать других. Но себя — пока нет».

Чуть позже я наткнулась на Кирилла в коридоре. Он стоял у кофейного автомата, ждал, пока нальётся стакан.

— Ася, — кивнул он.

— Кирилл, — ответила я, стараясь не смотреть на его плечи.

— Как пациентка? — спросил он, отпивая кофе.

— Катя — классический выгоревший офисный работник. Потеряла себя, чувствует себя «овощем». Я назначила анализы и посоветовала дневник радости.

— Дневник радости? — он чуть приподнял бровь. — Это профессиональный термин?

— Мой личный, — я позволила себе улыбнуться. — Работает лучше, чем диеты. Люди забывают себя радовать, поэтому и срываются.

Он посмотрел на меня с каким-то новым выражением. Не холодным, не изучающим — а почти тёплым.

— А вы сами ведёте такой дневник, Ася?

Вопрос застал меня врасплох.

— Нет, давно не вела, — честно призналась я. — Мне некогда. Или не хватает радости.

— Тогда, — он сделал глоток и завораживающе улыбнулся, — может, начнём вместе? Я тоже давно не радовался мелочам, да и по-крупному уже не помню когда.

Я не нашлась, что ответить, только кивнула. И хорошо, потому что он развернулся и ушёл, оставив меня стоять у автомата с открытым ртом.

Через час Кирилл появился в дверях моего кабинета.

— Ася, у нас обеденный перерыв. Я вас сначала представлю коллективу.

Он провёл меня по зонам. В тренажёрном зале, где пахло дорогим деревом и цитрусами, тренировалась группа. Кирилл остановился возле молодой женщины в идеальной форме.

— Инга, инструктор по функциональному тренингу. Это Ася, наш новый диетолог.

Инга улыбнулась мне как человек, который впускает нового котёнка в стаю.

— Привет. Когда мне нужен будет протокол диеты «подсушиться», я твой клиент. После новогодних праздников, конечно.

Я кивнула и улыбнулась.

Дальше Кирилл подвёл меня к парню, который перекладывал гантели на стойку. Плечи — будто два танка, но лицо добродушное, с ямочками на щеках.

— Максим, тренер по бодибилдингу.

Мы прошли в зону ресепшена. Администратор Алёна, девушка с идеальной укладкой, подняла голову от монитора.

— Алёна — главный по хаосу, — коротко бросил Кирилл.

— И по вашему расписанию тоже, — парировала она.

Я кивнула. Мы еще немного ходили по залам и знакомились. Коллектив оказался на редкость дружелюбным. Никто не цеплялся зубами, не задавал лишних вопросов. Просто кивали, улыбались и возвращались к своим делам.

Кирилл оставил меня у двери моего кабинета.

— Всё понятно?

— Вполне, спасибо, — ответила я. Он улыбнулся и ушёл, даже не оглянувшись.

Вечером, когда часы показывали половину восьмого, я собрала вещи, убрала бланки в ящик и выключила ноутбук. В коридоре было пусто. Только в тренажёрном зале мелькали фигуры, а из динамиков звучал спокойный трек.

Я спустилась на парковку. Вспомнила, что такси не заказывала. Махнула рукой — пройдусь до метро.

В этот момент заметила, что в окне на втором этаже, в кабинете Кирилла, горит свет. Я случайно подняла голову. Его силуэт виднелся у окна. Он смотрел вниз.

На меня, как мне показалось.

Я помахала рукой — скорее машинально. Он не ответил. Только слегка повернул голову, как будто провожал меня взглядом.

— Ладно, непонятный босс-красавчик, — сказала я себе. — До завтра.

Я пошла к метро, достала телефон и набрала Лене, подруге.

— Привет, сегодня вечером свободна?

— О, появилась совесть, — отозвалась та. — Что случилось?

— Ничего. Просто нужен женский совет. И, может, бокал вина.

— Я поняла. Дима опять достал?

— Хуже. У меня начальник, который смотрит на меня так, будто я самая вкусная конфета в мире, но ничего не говорит.

Лена засмеялась.

— Тогда точно приходи. Я закажу пиццу.

Мне почему-то стало тепло на душе. Может, от предстоящей встречи с подругой. А может, от взгляда Кирилла из окна.

Глава 4. Сеанс психотерапии с пиццей

Я ввалилась к Лене в районе девяти, с бутылкой вина. Лена открыла дверь в своей любимой пижаме с единорогами, из-за её плеча аппетитно пахло пиццей.

— О, смотрите, ко мне пришёл классический пациент, — вместо приветствия объявила она, пропуская меня в квартиру. — Усталая, голодная и с виноватым выражением лица. Будешь рассказывать сама или мне начать профессиональный допрос с пристрастием?

— Давай сразу к делу, — я рухнула на диван и уставилась в потолок. — У меня начальник — красавчик с плечами, которые шире моей жизненной позиции. И Дима всё названивает. Ну не могу я его окончательно отшить, вот, родным стал.

— Ох, — Лена разлила вино по бокалам и села напротив. — Ну, начнём с того, что ты уже давно как разведена, а до сих пор реагируешь на звонки Димы, как собачка Павлова на звонок о поступлении еды.

— Я не реагирую, — возразила я. — Я просто… эм… как вижу его или слышу голос, так и таю, не могу его бросить, когда он голодный или больной.

Лена приподняла бровь.

— Ася, твоя проблема называется «синдром спасателя». Ты — та самая девочка, которая в детстве приносила домой всех бездомных котят, а во взрослой жизни вышла замуж за самого бездомного кота в мире. Твоя самооценка напрямую зависит от того, сколько раз сегодня ты кого-то спасла. Дима для тебя не мужчина, а вечный проект «Я тебя вытащу, ты станешь человеком». И пока ты тащишь этот бесконечный проект, у тебя нет времени подумать о себе.

— Я думаю! Я вот, например, думаю о том, как мне перестать думать о Диме и о новом боссе одновременно, потому что если Диме я нужна часто, то с боссом таким крутым и красивым большой вопрос, — ляпнула я.

Лена посмотрела на меня с жалостливой улыбкой.

— Вот это типичный разрыв шаблона: «Когда я перестану его спасать, то буду не нужна никому». Так думает каждая женщина с комплексом спасателя, когда что-то пытаешься ей объяснить про её личную жизнь. А правда в том, что Дима проживёт без тебя, Ася. Правда в том, что ты нужна не ему, ты нужна... своей собственной невротической потребности быть нужной. Вы развелись, а зависимость осталась. Потому что развод — это штампик в паспорте, а психологическая зависимость — это штампик в голове.

Я взяла кусок пиццы и уставилась на него, пытаясь найти ответ на дне коробки.

— А если серьёзно, почему ты вообще выбрала Диму? Мужчина ненадёжный — творческая личность, он когда-то был красавчиком, а теперь просто деградирует. Мужчина, который от тебя вечно что-то хочет, а взамен ничего дать не может.

— Я думала, он изменится, и потом он ещё и сейчас красавчик, вот иногда гляну на него и аж сердце заходится. Неужели ты не видишь, какие у него идеальные черты лица?

— О, святая простота! — Лена драматично закатила глаза. — Вот это самое страшное заблуждение: «Я его вылечу, я его направлю, я его научу, и он изменится!» Люди не меняются, если им это выгодно. Ему выгодно, чтобы ты привозила ему еду, давала взаймы и смотрела на него с жалостью и обожанием. Скажи мне, он когда-нибудь привёз тебе ужин посреди ночи? Помог тебе с чем-то, не попросив ничего взамен? Или ты всё ещё веришь, что если ты просто будешь спасать его без устали, то он вдруг станет суперменом?

— Ладно, с Димой понятно, — я отодвинула тарелку. — Давай теперь про начальника. Его зовут Кирилл. Он бывший пловец, владелец сети фитнес-клубов. Очень красивый, очень накачанный, очень молчаливый. Смотрит на меня так, не могу даже тебе сформулировать, ничего не говорит, потом может резко развернуться и уйти. Иногда просто смотрит, а я… не знаю, что мне делать, у меня всё внутри от этого замирает.

Лена задумчиво отхлебнула вино.

— Могу предположить, что он красивый и сильный, при этом не нытик и не беспомощный. А его спокойствие тебя пугает? Потому что ты привыкла, что мужчины требуют твоего постоянного спасения, а тут просто мужчина, которому ты не нужна как «мамочка»?

— Нет, я не знаю… — я замялась. — Мне кажется, что он… ну, смотрит, и всё. А может, он просто начальник и следит за моей работой? И вдруг я ему совершенно не интересна как женщина, вокруг него столько идеальных девушек?

— Ах, вот он — главный страх! — Лена поставила бокал. — Тебе кажется: раз ты не можешь его спасать, то ты ему и не можешь быть интересной. А вдруг вы понравились друг другу просто так? Без драм, просто — нравитесь. И это пугает сильнее любого кризиса Димы. Потому что скучно, Ася. Без тебя не пропадают, на тебя просто пока смотрят. Страшно, да?

— Страшно, — честно призналась я.

— Вот и правильно, — подвела итог Лена. — Пока просто наблюдай: если мужчина хочет проявить инициативу, он её проявит. Особенно такой, как ты описываешь. И когда он проявит — не испугайся. Твоя задача сейчас — не спасать никого, а вылечить себя. Закончить свои прошлые отношения, не начав новые, полные тех же проблем.

Я залпом допила вино и кивнула. В голове немного прояснилось.

— Спасибо, доктор, — я подняла бокал. — Возьмешь с меня пять тысяч за сеанс или довольствуешься пиццей?

— Пиццей, — засмеялась Лена. — Но с условием: ты расскажешь мне про его плечи. Подробно. Сантиметр за сантиметром.

И тут началось то, ради чего я, собственно, и пришла. Не ради психологии — ради обычного девичьего трепа.

— Лен, ты не представляешь, — я закатила глаза к потолку и мечтательно сложила руки на груди. — У него плечи... ну как у... короче, когда он идёт по коридору, дверные проёмы становятся ему тесны. Вчера он надел обтягивающую футболку, и я чуть не поперхнулась водой. Под ней всё перекатывается. Мышцы. Перекатываются. Я думала, такое только в кино бывает.

— Так, стоп, — Лена отложила кусок пиццы и уставилась на меня. — Перекатывается — это когда волны? Как на море?

— Хуже. Как цунами.

— А лицо? — Лена прищурилась. — Что с лицом?

— Лицо нормальное. То есть не нормальное — красивое. Тёмные волосы, глаза карие, взгляд... ну, как у удава перед обедом. И улыбается редко, но когда улыбается — я таю. Как мороженое на солнце.

— Так, пациентка, — Лена строго постучала по столу. — У тебя явная степень влюблённости. Наблюдаются классические симптомы: учащённое сердцебиение, прилив крови к лицу, неспособность связно говорить об объекте воздыхания. Боюсь, болезнь запущена.

— И что ты посоветуешь, доктор?

Глава 5. Телесный позитив и когнитивный шантаж

— Прийти в себя. — Лена подмигнула. — Слушай, а давай я завтра зайду в ваш клуб под видом клиентки? Посмотрю на него, оценю объём бицепсов при встрече. Может, подкачу к нему для лёгкой провокации?

— Только попробуй! — я швырнула в неё салфеткой. — Он мой. Ну, то есть не мой, но... не твой точно.

— Ой, всё с тобой понятно, — Лена засмеялась. — Тогда предлагаю план Б: потеряй что-нибудь в его кабинете. Кошелёк там, заколку, желательно что-то мелкое, чтобы он сам тебе позвонил и пригласил забрать. Классика жанра.

— Я уже теряла самооценку в его кабинете, но это не считается.

— Ася, ты безнадёжна.

Мы ещё полчаса обсуждали, как вычислить, есть ли у Кирилла девушка или жена (Лена предлагала нанять частного детектива, я — просто спросить у администратора, но было страшно), и сошлись на том, что пока я буду просто ходить на работу и не делать глупостей.

— И главное, — напоследок сказала Лена, — не вздумай снова начать спасать Диму. Ты теперь свободный агент. Поняла?

— Поняла, — кивнула я.

— А теперь моя очередь, — я отставила пустой бокал и уставилась на подругу. — Ты тут мне всю плешь проела про мои "невротические потребности". Расскажи-ка мне, о великий психолог, как твой организм сочетает ночные посиделки с пиццей и твои же лекции про "осознанное питание"?

— Ах, это? — Лена с самым серьёзным видом откусила кусок пиццы. — Это у меня такой особый метод. Называется "корпоративный саботаж". Ну, или "подруга приперла вино, что я, больная, не выпью?"

— То есть пациентов ты учишь "слушать своё тело", а сама что?

— Я его слушаю, — совершенно серьёзно ответила Лена. — Вчера оно мне сказало: "Лена, нам срочно нужны углеводы в чистом виде, иначе мы выебем эту книгу по когнитивно-поведенческой терапии об стену". А я за здоровые отношения с собой, Ася. В том числе и с куском пиццы в руке. Это называется телесный позитив.

— Ах, телесный позитив, — я покивала, изо всех сил сдерживая улыбку. — А то, что ты третью неделю не ходила в спортзал, это что?

— Это энергосберегающие технологии, дорогая. Я коплю ресурс. Психологи выгорают, нам нужна перезагрузка.

— Ты поэтому вчера в "Вкусно и точке" брала двойной чизбургер? Тоже в рамках ресурсного состояния? — не унималась я.

— Ася, прекрати, — Лена подняла палец вверх. — Двойной чизбургер содержит белок, углеводы и жиры. Это сбалансированный приём пищи. И вообще, что ты ко мне прикопалась? Я, между прочим, единственный твой друг, который готов слушать про твоих мужиков в час ночи и даже не требует за это ничего.

— Давай лучше обсудим причёски, а потом подумаем, что тебе надеть на первую встречу с этим красавчиком.

— С каким ещё красавчиком? — не поняла я.

— С тем, которому ты вчера помахала ручкой, а он смотрел из окна клуба. Ты думала, я не замечу, как ты просияла, когда об этом рассказывала?

Домой я вернулась поздно. И почти сразу же телефон взорвался звонком. Я посмотрела на экран и тяжело вздохнула. Дима.

— Асенька, привет! — его голос был пьяным, раздражённым. — Ты чего целый день трубку не брала? Я тебе звонил, звонил… Думал, что уже случилось что-то?

— Ничего не случилось, Дима. Я устроилась на работу. У меня теперь есть профессиональные обязанности, пациенты, консультации. Я не могу разговаривать с тобой в любое время дня и ночи.

— Да ладно, на работу… — он хмыкнул. — Мы же договаривались, что ты всегда будешь на связи. А ты вдруг пропадаешь на целый день, и даже трубку не берёшь. Я волновался!

— Не нужно волноваться, и это ты решил вдруг с какого-то перепугу, что мы договорились быть на связи. Наша связь кончилась с разводом, — твёрдо сказала я, чувствуя, как внутри поднимается волна раздражения. — Я занята. И в следующий раз, когда у меня будет свободное время, я подумаю, хочу ли я тратить эти минуты на разговоры с тобой.

Я отключила телефон и с наслаждением опустилась в ванную. Лена была права. У меня новая жизнь, и в ней нет места бывшим мужьям. Нужно это запомнить.

В голове пронеслись её слова: «Твоя задача сейчас — вылечить себя. Закончить свои прошлые отношения, не начав новые, полные тех же проблем». Я посмотрела на себя в зеркало и улыбнулась.

Похоже, терапия только начиналась.

Глава 6. Ночные мысли

Кирилл сидел в своём кабинете, когда за окном уже давно стемнело.

Коридоры опустели. Сотрудники разошлись. Только где-то в тренажёрном зале дорабатывал уборщик, да внизу мигал светодиодный светильник на парковке.

Кирилл откинулся в кресле и закрыл глаза.

Перед внутренним взором снова возникла она. Ася. Сегодняшняя. Та, что стояла у кофейного автомата и смотрела на него растерянно, когда он сказал про дневник радости.

Он видел её шею. Нежный изгиб, по которому спускалась тонкая цепочка. Никогда раньше не замечал у женщин шеи. А тут — залип. И не мог оторваться.

Она не была похожа на тех девушек, что толклись в его клубе. Никаких накачанных ягодиц, никакой синтетической красоты. Обычная. Худая, даже хрупкая. Грудь маленькая — под рубашкой почти не видно. Ноги длинные, тонкие. И руки — изящные, с длинными пальцами, которыми она так смешно жестикулировала, объясняя пациентке про правильное питание.

Ничего особенного.

Сотрудница как сотрудница.

Но почему тогда он поймал себя на том, что ему хотелось посмотреть на неё из окна, когда она шла к метро? Почему его рука сама потянулась к стеклу, когда она помахала ему?

Кирилл потёр плечо. Заныло. Травма напомнила о себе — тупой, ноющей болью, которая начиналась где-то в глубине сустава и расползалась по руке.

Он устало откинул голову на спинку кресла и прикрыл глаза. И тут же мысли понеслись в другую сторону.

Воспоминания. Ему снова семнадцать, и он стоит в прихожей родительского дома. Отец в ярости, мать плачет.

— Ты позоришь семью! Дипломат — это призвание! А плавание... это удел тех, кому не дано думать!

— Я не хочу быть дипломатом, — сказал тогда он. — Я хочу быть пловцом.