Большой договор

— Государь, — выдохнул он, падая на одно колено, — Гефестион… он тяжело ранен. Персидская стрела, у самого края поля. Лекари говорят, рана глубока.

Лицо Александра в один миг переменилось — вся царственная сдержанность слетела с него, как маска, обнажив под собой нечто куда более уязвимое: не царя, а испуганного, почти мальчишеского человека, для которого весть эта, судя по всему, значила больше, чем вся сегодняшняя победа вместе взятая.

— Где он? — резко спросил Александр, уже шагнув к выходу.

— В лекарском шатре, государь. Хирург говорит, что жить будет, но…

— Проведи меня туда, — велел Александр и, обернувшись к Роберту на мгновение, бросил через плечо резко, почти зло: — Жди здесь, если хочешь договорить. Или уходи. Мне сейчас не до чужеземных бесед.

Он вышел стремительно, оставив Роберта одного в полутёмном шатре, среди карт и остывающих светильников, — и Роберт, оставшись в одиночестве, вдруг с особенной остротой ощутил, насколько хрупким, насколько зависимым от случайной стрелы оказывается всё то величие, свидетелем которого он явился сюда стать.