Моя прекрасная жизнь

Жили в школе

Поначалу, на лето, семью нашу из пяти человек поселили в классе начальной школы. Мы с сестрой бродили по коридорам, рассматривали классы. Мне до сих пор снится эта маленькая школа. В ней было всего несколько комнат. За окнами темнел таинственный сад, и ночью страшно было туда смотреть.

В одном из классов отец разобрал вещи. Он привёз чучела с собой. Например, голову горного козла архара, у которого снимались блестящие витые рога, а под ними были ещё небольшие рожки. Голову северного оленя. Рога, с которых со временем облез пушок, папа раскрашивал масляными красками, разложив их на столе. Я вертелась рядом и во все глаза наблюдала за процессом.

С сестрой мы играли во дворе, обнаружили странную бочку с квадратной дырой на боку и превратили её в домик.

В школьной просторной ограде много чего можно было исследовать. На южной стороне школьной ограды был невысокий холм, на котором располагался школьный сад, обнесённый высоким забором. Под холмом — основная школа, которая казалась мне огромной, длинная, деревянная, с синими окнами. На горе ещё был домик-мастерская, где позже проходили уроки труда, и мы работали на столярных станках. При входе на территорию школы притулился домик-колодец.

В домишке этом, совершенно сказочном, закопчённом, пахнущем баней, была печь и настоящий колодец с воротом, ведром на железной цепи. Под крышкой, в глубине, была глухая вода.

На другой стороне двора, за школой, были дощатые белёные туалеты. В стенах – щели, на полу огромные дыры.

За туалетами шли ряды поленницы, школа отапливалась дровами. Далее в широкой траншее было настоящее бомбоубежище. Глухое, длинное, с нарами. Но туда страшно было заходить – взрослые ли, дети ли, превратили его в туалет, запах стоял ужасный.

Брылёвский дом

Дом для директора школы ещё строился, и нас поселили в крохотном домишке, недалеко от автобусной остановки. Мы с сестрой тут же отправились исследовать кладовки, сарайчики. В дощатом сарае на улице отыскалась волшебная вещь. Это был длинный брусок прозрачного пластика, зеленоватого. Если смотреть с торца, то виделся длинный коридор со светящимися стенками. Меня эта находка заворожила. Словно там, в коридоре, обитали волшебные существа, или это был длинный бальный зал.

В кладовке была старинная прялка, большие бутылки. Нашли подшивки журналов «Крокодил» и «Мурзилка». Я не могла от них оторваться, а сестрёнка просила почитать. Я не откликалась, и очень её этим огорчала.

А мама нашла в кладовке банку с коричневым вязким веществом. Принесла папе:

— Не пойму, повидло, что ли?

Он в шутку:

— А ты лизни.

Она и вправду лизнула.

— Тьфу, солидол!

Смеялись все.

В баньке обнаружились деревянные кадушки, деревянный ковш! За баней был плетень из ивняка, который давно пустил корни, зазеленел и превратился в живую изгородь. В садочке росли кусты смородины.

На фото: отец в Жимбире с крольчатами.

В доме была только одна комната, и стояла перегородка, отделяющая кухоньку от спальни. Стояла большая печь, её можно было обойти, и даже бегать вокруг неё. В кухне, в полу была вырезана крышка, под ней – глубокий подпол. Лена упала туда однажды, порезала колено об осколки банки, и шрам остался на всю жизнь.

Родители быстро обзавелись хозяйством. Отец построил клетки и поселил крольчат. Они бегали в школьном саду, там он их и поймал.

Позже папа летал в гости к сестре в Алма-Ату, и оттуда привёз жёлто-чёрных щеглов в маленькой клетке и двух породистых крольчат-великанов. Вместе с местными, кролики дали огромный приплод. Для птичек отец соорудил просторную прямоугольную клетку. Низ из фанеры, верх – из проволоки. Щеглы пели мелодично. Кормили мы их семенами конопли и подсолнечника. Много лет спустя я в Подмосковье услышала знакомое пение, потом в цветущей яблоне разглядела знакомых милых птичек. Словно привет из детства.

Папа купил мотоцикл без коляски и пристроил в один из сарайчиков. Приобрели родители и телевизор. Он был черно-белый, вернее, сине-белое было изображение. Которое частенько рябило, ветер тревожил антенну на крыше.

Как мы ждали, когда начнётся передача «За Байкалом», после которой были «Спокойной ночи, малыши»! Самое любимое было, конечно, «В гостях у сказки», смотрели фильмы всякие.

Я знаю, что родителям мы не доставляли хлопот. Сами себя занимали, трудились по дому. Есть снимок, где я развешиваю бельё в садочке.

Большая бабка

Рядом с нашим был дом одинокой бабушки, высокой, крупной, все мы про себя называли «большой бабкой». Она ходила с трудом, но всё-таки садила, а потом выкапывала картошку, ползая на коленках.

Она иногда выходила за калитку, вылавливала нас, ребятню, и, вручив копейки, просила купить хлеба. Мы бегали в магазин на соседней улице, покупали для неё душистые, ароматные кирпичи белого пшеничного хлеба с поджаристой корочкой.

Мы иногда заходили к ней домой. Там всегда было сумрачно, пахло странно. Какими-то лекарствами, травой, чем-то остро-горьким, неприятным. При входе стояла кровать с высокими металлическими спинками, с шишечками.

Когда мы переехали в новый дом, узнали, что она умерла. Покончила с собой, привязав полотенце к спинке кровати, обвязала горло и упала на пол. Такая жуть. Очень мне её было жаль.

Собака покусала

С детьми по соседству мы играли в разные игры. Мальчишки учили меня ездить на велосипеде. Было нестрашно, пока кто-то бежал сзади и держался рукой за багажник. А однажды я обнаружила, что еду одна, никто меня не держит. Испугалась и свалилась с велосипедом в придорожную траву. Но ездить научилась всё-таки, и потом летали на велосипеде с сестрой по селу, ездили в лес за травой и ветками для кроликов.

Однажды бегали, с писками и визгами по улице. И вдруг из проулка выскочила чёрно-рыжая собака, молча догнала и вцепилась в ногу, повисла у меня на бедре. Сначала не было больно, я закричала от страха. Выскочил отец, собаку прогнал, принёс меня домой на руках, обработал раны. Кровь не бежала по ноге, только стояла в укусах-ямках. Отметины остались навсегда, как и шрам у Лены на коленке, от падения в подполье.

Нападение мальчишек

Недалеко от нашего дома жила семья с двумя мальчишками-братьями, примерно нашего с сестрой возраста. Семья, надо сказать, страшно неблагополучная. Глава семейства насиловал мать на глазах у детей. Поэтому понятия нормы в головах их были явно сдвинуты. Недалеко был дом ещё одного мальчика. И вот эта троица задумала нехорошее. Они попробовали изнасиловать нас с сестрой.

Мне, повторюсь, было почти восемь лет, Лене не было семи. Сначала мальчик заманил меня на дальний двор, якобы на чердаке есть книжки и журналы с картинками. Я заметила, что он был не такой, как обычно. Когда поняла, что никаких книжек не будет, попыталась убежать. Он стоял в дверях, ведущих в ограду, спустил штаны. Я, конечно, давно знала, чем девочки отличаются от мальчиков, младшего братика каждый день в ванночке купали. Но тут поняла, что это неправильно, это очень стыдно. Кое-как отшвырнула мальчишку от калитки в ближний двор и, потрясённая, убежала домой.

Сестру они уже втроём заманили в избушку во дворе дома, повалили на кровать. Но она в ужасе распинала и раскидала их всех, вырвалась и тоже спаслась.

Мы с сестрой пережили настоящий шок. Нам обеим было нестерпимо стыдно. Мы чувствовали вину, не зная за что. Из-за этого мы ничего не сказали родителям.

Этот случай стал нашей страшной тайной. Он тёмным облаком лёг на наши детские души. Произвёл в них неведомые изменения. Мир перестал быть безопасным, ангельским. Детство закончилось. Мы уже не могли больше легко и беззаботно играть с этими мальчиками, старались не выходить на улицу, играли во дворе.

Много новых страхов появилось в наших душах. Мы обе стали подозрительными и осторожными. Слава Богу, что вскоре наша семья переехала в новый дом. На этой же улице, но довольно далеко от наших диких соседей.

Кстати, все трое погибли очень рано, лютой смертью. Один замёрз, по пьянке, на конце огорода. Второй умер в тюрьме.

Третий тоже погиб, и потом всю ночь, казалось мне, стоял, чёрный, над моей головой. Может быть и правда был рядом, просил прощения и молитв. Упокой, Господи, его душу!

Игры в песке

Мы часто наведывались в новый строящийся дом на другом конце улицы. Родители что-то делали, а мы, дети, облюбовали огромную кучу жёлто-охристого песка, что высилась у крыльца. Нам разрешали в ней возиться. Мы там прокладывали дороги, выкапывали домики, пристраивая стёклышки вместо окон и двери из коры. До сих пор помню удовольствие от игры на этой песчаной горке.

Арбуз

Мы к тому времени уже жили в новом доме. Мама с папой работали в школе. Я пошла во второй класс. Новый класс, новая учительница.

Во втором классе впервые получила двойку. Я была ни особо умненькой, ни тупенькой. Помню, надо было решить задачку о количестве стульев в кинозале. Недолго думая, нарисовала эти кресла рядами в виде квадратиков и сосчитала. Всё.

Будь я на месте нашей учительницы, похвалила бы дитя за креатив, и, на примере этого рисунка, объяснила бы, как моё решение перевести в цифры и решить задачу. Но Вместо этого заработала страшную оценку и поплелась домой, в тоске и печали.

Дома восхитительно пахло арбузом. Который я не попробовала. Нет, меня никто не наказывал. Наказала себя сама!

— Я недостойна есть этот арбуз, — сказала семье за столом, — я получила два.

Никто меня не спросил, за что, никто не усадил за стол, не разрешил от самонаказания, не вручил «незаслуженный» кусок, сочный и необыкновенно вкусный, от того, что я его не попробовала. И я запомнила этот случай на всю жизнь.

Позже я стала более осторожной с «самонаказаниями». А потом научилась врать, чтобы не лишиться чего-то вкусного, включая доброе отношение ко мне. До сих пор избавляюсь от желания приукрасить, исказить факты. Давно не мучаю себя за неудачи. И слишком мягка к ученикам, слишком. Поэтому и в школе проработала недолго. Дисциплину-то никто не отменял.

Новый дом

Мы переехали в новый дом, он делился на две половины. В одной была просторная кухня и маленькая комнатка. Другую половину занимала одна большая комната, мы называли её «зал».

Дом был с недоделками, и несколько лет мама с папой достраивали его. Они вынуждены были менять фундамент, поднимая огромными лагами, методом рычага, один угол за другим. Пришлось сражаться с грибком, расплодившимся огромными пенистыми хлопьями в подполье. Нужно было достраивать веранду и кладовую.

На фото: Жимбира, новый дом.

На фото: наша улица.

Подполье от бело-серо-желто-розового грибка чистили не раз. Нарастали шляпы, многорядные, сверху матовые, снизу пластинчатые, с кисловатым запахом. Гриб любил селиться на сырых щепках, которые строители оставили под досками пола в изобилии. Отец много раз вскрывал половицы, они с мамой наполняли детскую ванночку узорчатыми шляпами, уносили на помойку. Отец все стены в подполье и половицы снизу промазал солидолом. Совсем избавились от напасти, когда как следует очистили пространство под полом от мусора, щепок и стружек, заменили деревянные чурбачки на столбики из кирпичей с рубероидом.

Вид зияющих дыр в полу со страхом споткнуться и свалиться в «преисподнюю» так запомнился, что похожие сюжеты снятся до сих пор!

Крыши

Однажды за воротами заревел трактор. Отец с какими-то людьми разобрал забор, и гусеничный трактор втащил в ограду длинный бревенчатый домик. Он был разделён на две половины. В одной сделали баньку, поставив печь с баком для воды. Во второй тоже была небольшая печь с плитой, там готовили еду собакам и курам. В деревнях Забайкалья такие помещения называют «тепляками». Папа построил нары, даже спать можно было, и сколотил столик у окна. В тёплое время года в этой половине домика у нас была летняя кухня. Зимой жил телёнок, если его угораздило родиться в морозы. Когда подрастал, его транспортировали в стайку, поближе к корове. На крышу бани и тепляка мы не любили залазить. Там было тесно и пыльно. Рядами висели берёзовые веники.

Кроме дома с большой верандой и большого сарая, где стояли клетки с кроликами, были дощатый гараж с мотоциклом и бревенчатая стайка. В стайке, с перегородками, жила корова с телёнком, обитали куры. На крыше стайки был сеновал. Место наших игр. И впритык к сеновалу был большой навес, деревянный, покрытый чёрным рубероидом. Это была наклонная крыша, по которой мы лазили, любили на ней сидеть, и даже учились прыгать вниз, преодолевая страх.

Однажды после грозы сидела на крыше навеса, и вдруг небо окрасилось в фантастические цвета: персиковые, розовые, лиловые Это было так прекрасно и необычно, что на всю жизнь запомнилось.

На фото: Паша, я и Лена.

Любили мы забираться на дом. Сначала с лавочки на заборчик, с него на веранду, покрытую шифером. Если распахнуть деревянную дверцу и заглянуть, то открывалось огромное тёмное пространство под островерхой крышей дома. Посередине стояла толстая труба. С другой стороны – доски, щелястые, сквозь которые проникали лучики света. Если пройти, то под ногами шуршали камешки керамзита.

Мы сидели на брёвнышке-порожке чердачной дверцы и считали машины, которые вдалеке пролетали по трассе. Особенно интересно было считать красные машинки, они редко проезжали.

Банька

Я уже рассказывала, что родители купили и привезли на санях длинный бревенчатый домик. В нём было две половины. В одной устроили избушку-тепляк, с печью. Там в разное время был зимний курятник, мастерская отца, хранили картошку, жил телёнок Во второй половине устроили баньку. На печь пристроили железную бочку, уложив на бок. Там грели воду. В баньке были полки, в углу стояла стиральная машинка. И однажды эта баня чуть не погубила меня.