Зеркало Короля 3

Затем, в самый пик паники, через тех же троллей он начнёт продавать информацию. Слухи о «неминуемом банкротстве короны», «тайных долгах перед гномами» и «готовящемся вторжении соседей». Акции гильдий, мастеровых цехов, купеческих союзов, связанных с королевством, катастрофически упадут. И он скупит их за гроши через третьи руки. А когда террор достигнет апогея и королевство, по всем отчётам, будет казаться на грани краха, он совершит свой главный ход.

Фаза 3: Предъявление ультиматума и тактическое отступление.

Он являлся лично не для того, чтобы разгромить всё окончательно, а чтобы продемонстрировать силу и предъявить главный козырь — тот самый договор о контрольном пакете. Цель — не захватить власть здесь и сейчас. Цель — добиться капитуляции на своих условиях, получить официальные, скреплённые печатями документы о своей доле, забрать то, что ему причитается, а затем… улететь в закат. На сто лет. На двести.

Пусть эти жалкие, короткоживущие существа сами разгребают последствия. Пусть восстанавливают сожжённое, выплачивают долги, успокаивают народ. А он вернётся, когда королевство снова отстроится, окрепнет и начнёт приносить стабильный доход. И снова предъявит свои бумаги. Как законный, мажоритарный акционер, имеющий право на дивиденды.

Идеальный пассивный доход и активное развлечение в скучном драконьем бытии. И это в долгосрочной перспективе гораздо выгоднее, чем просто сжечь всё дотла и копаться в пепле в поисках расплавленного золота. Это — цивилизованный грабёж. Грабёж с элементами корпоративного права и со сложным процентом.

«В длинной драконьей жизни есть свои неоспоримые плюсы, — с удовлетворением думал он, совершая очередной вираж над дымящимися развалинами амбара. — Они живут в спешке, словно их солнце вот-вот погаснет. Суетятся, копят, строят планы на десятилетия вперёд, будто эти десятилетия принадлежат им. Смешно. Для меня их жизнь — квартальный отчёт. Их династии — волатильная акция. Их страх и жадность — предсказуемые фундаментальные показатели. Управлять ими проще, чем пасти овец».

Глава 4. (Интерлюдия). В которой народ делится на партии, а небо перестаёт быть безоблачным

Воздух в трактире «Пьяный гном» снова был терпок и густ от знакомой, уютной паники. Паники с налётом надвигающейся огнедышащей чешуйчатой катастрофы. После месяцев относительного спокойствия и даже процветания привычный мир снова дал трещину.

— Контрольный пакет, я вам говорю! — гремел Гунтер, кожевенник, чьи щёки уже привычно пылали от пива и важности. — Пятьдесят один процент! Это ж больше половины! У нас значит теперь Король — не король, Канцлер — не канцлер, а — главный акционер с хвостом и дурным характером! Все налоги ему, все рудники! Мы опять, как при старом короле-скряге, на брюкве сидеть будем!

— Да брось ты, — ворчал старый солдат Бернт, но прежний скепсис в его глазах уступил место усталой тревоге. — Какой дракон станет бумажки считать? Он деревню сжёг — Подгорную, слышал? Знакомый конюх оттуда спасся. Так вот, дракон сначала свиток с неба сбросил! С печатью! «Взыскание исторического долга по защите», чёрт бы его побрал. Всей деревней читали — а потом он через час вернулся и сжёг. Это не дракон. Это… стряпчий с крыльями.

В трактире повисло тяжёлое молчание. Идея дракона-бухгалтера была страшнее дракона-разрушителя. От разрушителя можно спрятаться в погреб и переждать. От бухгалтера с юридическими основаниями — не спрячешься. Он найдёт твой погреб на королевской карте и выпишет штраф за самовольное строительство и нарушение противопожарных норм. А потом приставы вытащат тебя под белы рученьки и отведут на прокорм к дракону — в качестве «исторической компенсации» за то, что свора охотничьих собак пра-пра… дедушки короля когда-то облаяла душу предка дракона.

— Мой шурин из гильдии, — понизил голос Гунтер, — слышал, что дракон уже в Магический Суд иск подал. О неустойке. За несколько столетий! Представляете сумму? У короля казна лопнет, как мыльный пузырь. Опять поборы будут, опять…

— Какие права у ящера?! — возмутился Бернт, стукнув кружкой по столу. — Право сильного — и всё!

— Право сильного устарело, — клерк Альберт отхлебнул вина. Его рука дрожала. — Теперь право у того, у кого лучше составлен договор и больше статей в кодексе на его стороне. Мой начальник, канцлер, не спал трое суток. Говорит, трон ему не нужен — нужно кресло в Тайном совете и доступ к бюджету. Это как впустить волка в овчарню и дать ему право голоса при обсуждении меню. И ещё заставить овец оплачивать его стоматолога.

— А может, и не будет, — робко вставила служанка Мари, расставляя кружки. Все на неё уставились. — Ну, если… если Она возьмётся. Тирпиус наверняка, Её уже позвал.

Слово «Она» прозвучало в трактире с той же магической силой, что и полгода назад. Даже дым в камине на мгновение замер, а затем, прокашлявшись едкими клубами, пыхнул в зал — как будто и его проняло от одной мысли об угрозе, которую обыватели по наивной глупости взялись обсуждать за пивом с сардельками.

— Ха! — фыркнул Бернт, но без прежней уверенности. — И что она ему сделает? Предписание о нарушении правил пожарной безопасности выпишет? Он его съест. А потом и Её вместо закуски к девственницам.

— Не съест, — сухо произнёс с того же дальнего стола клерк Альберт. Он выглядел так, будто его выжали через пресс для макулатуры. На столе перед ним вместо ужина лежала стопка копий с печатями. — Она его… исполнит. Или оспорит в вышестоящей инстанции. Вы не понимаете. Это другой уровень угрозы. Она хуже дракона. И неизвестно, кто первым пойдёт на ужин вместе с девственницами. И я ставлю не на дракона. — Альберт горько хмыкнул.

В трактире начался привычный, но на этот раз более отчаянный раскол на партии.

Партия традиционалистов:

— Нужно собрать ополчение! Нанять героев! Рыцарей в сияющих доспехах! Пусть копьём ткнут в его юридическую хитрость! Один удар — и все его бумажки горсткой пепла станут! А его башка украшением над каминной полкой!

— Ты найди ещё их. А кто заплатит героям? — мрачно спросил кто-то с угла. — Казна и так, говорят, на зеркала ушла. Да и где ты таких рыцарей найдёшь? Им страховку жизни не оформишь — высокорисковая профессия.

Партия мистиков и оптимистов, во главе с Мари:

— Она справится. Она же демонов заставила дороги мостить. Она и с драконом договорится. Может, предложит ему… акции какого-нибудь рудника в далёких горах. Или найдёт в его договоре ошибку. Она же всё может найти.

— Девушка, — вздохнул Бернт, — с демонами всё было просто. Они как дикие звери, их можно приручить работой. Дракон — другое дело. Он как старый матёрый герцог. Умный, жадный, времени у него — вагон. Он сам тебя переиграет, жизни не хватит. Он, может, и договор-то свой специально с ошибкой оставил, чтобы потом, когда её найдут, подать встречный иск о клевете!

Партия фаталистов и конспирологов:

— А может, это сам Король подстроил? — зловеще прошептал худой торговец пряностями. — Чтобы налоги поднять. Скажет: «Дракон требует, ничего не поделаешь». А дракон с ним в доле. Или это она, эта самая Лиана, его натравила! Чтобы потом «решить» проблему и содрать с казны новый безумный гонорар! Бизнес, ничего личного!

— Или это соседи! — подхватил другой, озираясь. — Наняли дракона-рейдера, чтобы наше королевство ослабить! Экономическая диверсия! Они видят, что у нас демоны за гроши пашут, вот и завидуют!

Партия одного изрядно осоловевшего клерка Альберта:

— Всё кончено, — пробормотал он, глядя в пустую кружку, как в магический кристалл, показывающий будущее. — Он выиграл. Он играет по правилам, которые мы сами создали, но которые для него — просто ещё один инструмент хищника. Он будет сжигать деревни за долги, судиться за каждую монету и требовать свою долю с каждого урожая. И всё — законно. Мы создали мир бумаг и печатей. И теперь к нам пришёл тот, кто оказался в нём сильнее. По иронии судьбы, в виде дракона. Нас оценят, распилят на акции и выставят на биржу. А мы будем платить дивиденды собственной шкурой и дочерьми.

Трактир гудел, как растревоженный улей. Страх притупился, став тлеющим, хроническим. Трудно бояться строчки какого-то древнего параграфа, которого даже не читал. Но и расслабиться и забыться было невозможно — ведь твоя жизнь, твой дом, твой урожай — это просто строчка в чьей-то балансовой ведомости, которую можно списать за долги.

— Ладно, — хлопнул ладонью по столу Гунтер, пытаясь вернуть себе роль лидера мнений. — Всё равно я верю в нашего Короля! Люциан Вечносияющий! Он что-нибудь придумает! Эдакое зеркальное! Или позолотит что-нибудь! Он же гений и эстет!

На этот раз даже его сторонники промолчали. Идея, что Люциан может решить проблему дракона-акционера позолотой или новым фонтаном, казалась слишком жалкой даже для них. Все помнили, чем закончилась его последняя «гениальная» идея — указом о запрете облаков, дающих тень на королевский герб, который парализовал работу полудюжины гильдий на три недели.

— Выпьем лучше за то, чтобы Она взялась, — тихо, но чётко сказала Мари. — И чтобы её счёт на этот раз был не таким… огромным.

— За Неё! — неожиданно громко сказал Альберт, поднимая свою пустую кружку, икая. Он снова променял страх и отчаяние на робкую надежду, словно рыскающий носом корабль, потерявший рулевого в буре. — За нашего призрачного ассасин-консультанта. Ибо альтернатива… — он обвёл взглядом притихший зал, — альтернатива — это быть активом в портфеле у ящера. Со всеми вытекающими. Включая гастрономическое турне его желудка.

Чокаться в этот раз не стали. Проще было выпить. Молча. Каждый думал о своём. О долгах, о будущих налогах, о том, можно ли спрятаться от драконьего аудита, и о том, правда ли, что одна женщина в сером костюме может победить то, что победило саму логику их мира.

А высоко в небе, невидимый в ночной тьме, дракон Золотое Пламя совершал свой очередной деловой облёт, помечая мысленными флажками на карте новые активы для будущего поглощения. Он и не подозревал, что внизу, в клубах дешёвого табака и страха, его уже не считают чудовищем. Его считают привычной неизбежностью.

А это, как прекрасно знала Лиана, было самой выгодной позицией для начала переговоров. Враг, которого считают непобедимым, уже наполовину проиграл — он сам себя загнал в клетку под названием «статус-кво». Оставалось лишь аккуратно сменить в этой клетке вывеску.

Глава 5. В которой аппетит приходит во время паники, а десерт оказывается статьёй расходов на имидж

Темнело. Дракон устало взмахнул крыльями и довольно зевнул. Работа на сегодня была сделана. Пора было отдохнуть и отметить успешное начало операции. А что может быть лучше сытного ужина после продуктивного дня?

Его взгляд, холодный и расчётливый, упал на деревушку у подножия холма. Скромная, ничем не примечательная. Идеально. Он спикировал, не скрываясь, наведя ужас одним своим видом. Люди разбежались с криками, как перепуганные куры. Он даже не стал жечь дома. Паника уже была запущена, а лишние разрушения были ни к чему. Это создало бы ненужные репутационные издержки, ведь он тут не захватчик, а мажоритарный акционер.

И сейчас его цель была конкретна и изысканна. Две фигурки в простеньких белых платьицах, застывшие в огороде у крайней избы, не успевшие спрятаться.

Аппетит, острый и сладкий, скрутил его нутро. Девственницы… Законная добыча любого дракона, их мясо было нежным и сладким. А крик — таким сочным отзвуком собственного могущества и власти. Он обожал этот крик, больше, чем звон золотых монет в своём логове. В этом крике был сладкий соус чувства собственного превосходства.

А ещё они были законным вложением в бренд «Ужасного дракона, пожирателя дев» — древним, стабильным пиар-инструментом. С его помощью он держал в тонусе местное население. И, что ещё важнее, стабильным источником железа. Их крики приманивали странствующих рыцарей.

Он мысленно представил этих блестящих, глупых насекомых в жестяных панцирях, кричащих патетические речи. А их доспехи, раздавленные и оплавившиеся в его желудке. Ммм… железо всегда придавало его чешуе тот самый фирменный металлический отлив. Это так выгодно отличало его от обыкновенных сородичей. Переваренное железо было лучшим витамином, придающим его образу зеркальный блеск. Важная инвестиция в собственный внешний вид — главный актив любого уважающего себя рейдера в глазах сородичей. Ведь никто не будет бояться облезлого дракона с тусклой чешуёй.

Во-вторых, исчезновение дев — лучший катализатор для местной экономики героизма в среднесрочной перспективе. Каждая похищенная глупышка заставит десяток-другой деревенских болванов начать мечтать о подвигах, мече и латах. Они начнут тренироваться, копить на доспехи… Это прекрасно стимулирует добычу железа, кузнечное и оружейное дело.

И вот через пять-десять лет к нему явится конечный продукт — рыцарь в сияющих, очень качественных доспехах. Премиум-сырьё для блеска его чешуи. Он не просто терроризировал окрестные деревни. Он культивировал устойчивую экосистему страха и героизма с положительной доходностью — занимался долгосрочным планированием поставок и облагораживанием сырьевой базы.

У самой земли дракон одним аккуратным движением когтистой лапы подхватил двух испуганных девушек — абсолютно целых и невредимых. Качество продукта и эстетика потребления были важны. Затем, с чувством выполненного долга и приятным предвкушением он взмыл в небо, направляясь к своей операционной резиденции.

Пока он летел, девушки в его лапе пришли в себя и начали плакать. Сначала тихо, потом всё громче. Мольбы, рыдания, обещания всего на свете…

«Музыка!» — мысленно усмехнулся Дракон Золотое Пламя. Плач и мольбы о пощаде невероятно стимулировали аппетит и способствовали выделению пищеварительных соков. Это был проверенный веками гастрономический факт. Он уже чувствовал, как в его желудке начинается приятное предобеденное урчание. Их страх был последним штрихом, финальным аккордом в симфонии доминирования.

Лишь бы их диета была разнообразнее, чем одна репа. Он очень не любил изжогу.

Приземлившись у входа в пещеру, он с достоинством прошёл внутрь, бросив бесценный живой груз на мягкий ковёр из шкуры василиска, любимое место его трапезы. Он не спешил. Сейчас начиналась самая приятная часть — запугивание и предвкушение. Он обошёл дрожащих девушек медленно, позволяя им рассмотреть свои отражения в каждой своей чешуйке, каждый страшный изгиб своей пасти. Он вдыхал запах их страха, как ценитель вдыхает аромат редкого дорогого вина.

— Ну-с, мои дорогие краткосрочные вложения, — прошипел он, и его голос, густой и маслянистый, заполнил пещеру. — Давайте обсудим ваши… дивиденды. Вы знаете, я большой поклонник традиций. И традиция гласит, что самый сладкий вкус — это вкус отчаяния, созревшего до нужной кондиции. Давайте посмотрим, как быстро вы её достигнете.

Он прикоснулся кончиком когтя к платью одной из девушек. Ткань с тихим треском расползлась по шву.