Ворошиловский стрелок. Книга вторая

Отсюда мне не видно, пробил я броню или нет, но он разворачивается, подставляя мне корму, и едет обратно к станции, явно решив не вступать в бой. Вероятно, он подумал, что броню всех трёх машин пробили, и решил не искушать судьбу, зато подставил мне свои задние гусеницы. Перед боем я зарядил магазин четырьмя патронами и один зарядил в ствол, поэтому и сделал пять выстрелов. Пока моя цель разворачивалась, я зарядил магазин и один патрон в ствол ружья, поэтому как появилась возможность, я открыл стрельбу по правой гусенице. Первые два попали, но она толстая, как у танка, а вот третий выстрел, перебил палец, и она быстро размоталась, сразу развернув его ко мне боротом. Водитель пытался выправить, но бронетранспортёр быстро сел брюхом на грунт, окончательно замерев, боком ко мне. До моста они не доехали почти сто метров, и немцы, высунув ружья, стали стрелять в мою сторону, только я не уверен, что они вообще понимали, откуда ведётся стрельба, Я выждал момент и выстрелил, сбив каску с головы одного немца, вероятно, с её частью, потому что все сразу спрятались за броню и попыток стрелять, больше не делали.

Почти сразу над полем боя возникло затишье, для нас с Валуевой целей не было, а немцы не решались стрелять, опасаясь быть убитыми метким огнём снайпера. Зато стало слышно, как правее и позади нас разгорается бой, причём стреляют из пушек и пулемётов. Боя яростный, кто-то поливает на расплав ствола, длинными очередями. Немцы в деревне это слышали, но торопиться прийти на помощь своим, не спешили. Оба танка и бронетранспортёр замерли, заглохнув или заглушив двигатели, а сами немцы затаились внутри.

Стрельбу слышали и на станции, и через какое-то время, там раздались выстрелы миномёта. Мины ложились в перелеске, где мы разместили макеты орудий и где дымили два небольших костра, выдавая «скрытую» позицию.

35-й танковый полк, штаб. Город Картуз-Береза.

- Господин полковник, вас взывает майор Лаухерт, командир 1-го батальона.

- Эбербах на связи, - ответил полковник, взяв трубку радиосвязи у связиста.

- Господин полковник, русские активизировались на участке переправы реки Гривда, штурмуют оба моста, также атаки подвергся штаб 17 моторизованной бригады 17-й дивизии, которые вчера сильно потрепали. Я докладывал, ещё вечером, - произнёс майор, давая время вспомнить, о чём было донесение.

- И что вас смущает, у вас достаточно танков и пехоты под рукой, чтобы сломить их сопротивление?

- Господин полковник, гауптман 17 бригады докладывал, что его атаковали похожим образом и каждый раз это было ловушкой, его заманивали в засады. Всё начиналось с меткой стрельбы снайпера, который выводит нашу, легкобронированную технику из строя. А в итоге он потерял оба средних танка и, по его словам, это сделал всё один стрелок, а вчера он нарвался на засаду русских танков, всё было в докладе. Если ему сейчас отправлю танки, то есть шансы, что их так уже ждут. Не такие они и идиоты, чтобы атаковать укреплённую станцию стрелковым взводом. Поэтому я не знаю, что делать, прошу уточнить порядок действий, господин полковник, - произнёс майор, а полковник вернулся к карте, смотреть обстановку.

Точных разведанных по этому району не было, но есть информация, что туда пробивалась 205 моторизованная дивизия русских и там были танки и средства ПТО(противотанковой обороны), потери за первые дни были внушительные и если это действительно засада, то потерю танков ему поставят в вину, а майор обтерхается, что решение принимал полковник, а он, наоборот, предупреждал о возможной засаде. Но и игнорировать нападение было нельзя, да и из деревни Холопья, поступил тревожный звонок, что их атакуют танки с трёх сторон, после чего связь пропала, всё, действительно указывает на ловушку русских.

- Майор, у вас под рукой стоит кавалерийский корпус, я сейчас позвоню соседям и запрошу от них одну роту, которая проведёт контрудар по ним через один мост, второй вы атакуете мотоциклетной ротой. Для поддержки отправите лёгкие и средние танки, тяжёлые в бой, не вводить, они нужны мне под минском через два дня. Если поймёте, что это ловушка, просто удерживайте мосты, а соседи пусть выкручиваются сами, тем более с ними нет даже радиосвязи, возможно, их уже уничтожили и ждут наши танки в засаде. Приказ понятен?

- Так точно, господин полковник.

- Хорошо, и докладывайте каждые полчаса, всё, конец связи, - произнёс полковник и передал трубку связисту.

Река Гривда, район станции Ивацевичи.

Мы с Валуевой практически не стреляли, только когда у моста кто-то из немцев, пытался добраться до пулемётов и когда мне это надоело, я двумя точными выстрелами, вывел их из строя, попав в механизм заряжения. Благо они стояли на сошках и над укреплением из мешков и были прекрасно видны, для этого пришлось сползать за винтовкой и стрелять с неё. Немцы суетились, но в основном это сказывалось на беспорядочной стрельбе из миномётов, орудия они почему-то не выводили. Минут через десять. Когда в Холопьях уже закончился бой, немцы перешли в атаку, с края станции, где жилая застройка, выехало десять танков, средние Панцирь-3 и лёгкие Панцирь-2. С ними выдвинулась и пехота, в направление автомобильного моста.

Если они пройдут мост, то раскатают нас моментально, поэтому я принялся выцеливать ближайший танк, но с выстрелом не спешил, ждал, когда артиллеристы скажут своё веское слово. Однако я заметил, что второй танк, застрявший между другой техникой, ожил, завёлся двигатель и попробовал выехать, но у него ничего не получалось, первый танк, стоявший поперёк, не пускал его вперёд, а сзади подпирал бронетранспортёр без гусеницы, плотно сидевший на грунте. В итоге он заглох и открылся люк, откуда высунулся немецкий водитель. Его тут же сняла Валуева метким выстрелом. Это послужило сигналом для немцев, и они открыли беспорядочную стрельбу, из всего, что можно, а пехота и танки ускорились. Последние выпустили по одному снаряду куда-то за спины нам, надеюсь, никого из наших не задели.

Стоило первым танкам достичь моста и заехать на него, как позади ухнули тихо миномёты, а на мосту, рядом с первым танком, взметнулись взрывы, не нанеся видимого урона. Дистанция уже была сто метров, вполне нормальная, для стрельбы, но броню среднего танка, ехавшего первым, я точно не пробью, а вот гусеницу, должен постараться сбить.

Целюсь тщательно, цель прыгает ко мне, и я вижу все мелочи на танке, но сосредотачиваюсь только на паровой от меня, гусенице. Прямо сливаюсь с танком, чувствую его дрожь от настила моста, неуверенные манёвры водителя, явно опасающегося попасть под выстрел противотанковой пушки. И палец сам нажимает на спусковой крючок, отдачу даже не замечаю и тут же передёргиваю затвор, высвобождая пустую гильзу и обратным движением подавая новую в канал ствола. Механика этих движений завораживает, и я чувствую какое-то внутреннее удовлетворение, сливаясь с таким мощным ружьём, для пробития брони. Ещё даже не видя цели. В момент перезарядки, я уже внутри себя ощущаю, что попал и не просто попал, а попал правильно, и подтверждением мне является стрекот лопнувшей гусеницы по каткам.

Танк резко разворачивает, но водитель успевает застопорить ход, и он разворачивается ко мне под сорок пять градусов. Следующие за ним танки замирают, так как он перекрыл им проезд, фактически зажав их на открытой площадке. В этот момент за лесом послышались хлопки, это ударили 82-миллиметровые миномёты, обещанные майором. Они уже вторым выстрелом накрыли скопление немецкой техники и те начали было разворачиваться. Как вначале взорвался лёгкий танк, за ним взорвался средний, и я не спал, успел выцепить ещё один средний, сбив ему гусеницу. Но с третьего выстрела, такого эффекта слияния с оружием, как в первый раз, не было, но и так результатом я доволен, теперь они точно не попрут через мост.

Миномёты дали пятнадцать выстрелов и замолкли, а я затаился, ожидая следующего шага от немцев, и он не заставил нас ждать. За станцией ухнуло, в начале раз, и когда вдалеке за спиной раздался взрыв, через минуту, ухнуло сразу пять раз. Это говорило о том, что немцы подключили артиллерию. Затем раззудись ещё хлопки и это заработали миномёты немцев, а на нас обрушился шквал мин.

Глава 3

«От Советского Информбюро

за 27 июня 1941 года

В течение дня наши войска на Шауляйском, Вильненском и Барановичском направлениях продолжали отход на подготовленные для обороны позиции, задерживаясь для боя на промежуточных рубежах.

Боевые действия наших войск на этих направлениях носили характер ожесточённых столкновений. На отдельных направлениях и участках наши части переходили в контратаки, нанося противнику большое поражение.

На Луцком и Львовском направлениях день 27 июня прошёл в упорных и напряжённых боях. Противник на этих направлениях ввёл в бой крупные танковые соединения в стремлении прорваться через наше расположение, но действиями наших войск все попытки противника прорваться были пресечены с большими для него потерями. В боях взято значительное количество пленных и трофеев.

На Минском направлении отбито наступление крупных танковых частей противника.

В результате контрудара наших войск на этом направлении разгромлен крупный штаб противника. Убит немецкий генерал, и захвачены оперативные документы. На другом участке этого же направления нашими частями уничтожено до 40 танков противника.

На Бессарабском участке фронта наши части нанесли удар по противнику в районе Скулени, сорвав подготовку крупного наступления его на этом направлении.

В ночь на 27 июня группа наших войск при поддержке речной флотилии форсировала Дунай и захватила выгодные пункты, 510 пленных (в том числе 2 офицеров), 11 орудий и много снаряжения.

На всём участке фронта от Перемышля и до Чёрного моря наши войска прочно удерживают госграницу».

Черновик

Река Гривда, район станции Ивацевичи.

Немцы били по площадям, перепахивая всё, что было за рекой от самих мостов и дальше, на расстояние в километр, били долго, во всяком случае для меня время тянулось очень медленно, и каждый разрыв отдавался дрожью земли подо мной. Небольшая ложбинка, в которую я сразу перебрался, не сильно спасала от обстрела, но это давало мнимую защиту и помогало пережить этот обстрел, первый моей жизни.

Стих он так же внезапно, как и начался, и я ещё лежал несколько минут, ожидая продолжения и пытаясь прийти в себя. Не сказать, что я трус, но страху натерпелся на всю жизнь вперёд и это ещё, непосредственно рядом со мной, взрывов не было. Обе винтовки я оставил у позиции и сейчас со страхом осматривал оружие, боясь, что их могло повредить случайным осколком, но мне повезло, их только присыпало землёй.

Тем временем немцы зашевелились, появились три танка, направившиеся к железнодорожному мосту, но почему-то без пехоты, и когда они подъезжали, я понял, что пехоты и не будет. Вместо неё от крайних домов выскочил эскадрон конных немцев, что для меня было необычно. Я почему-то думал, что каких войск у них нет, и либо я ошибался, либо это другой мир, похожий на мой. Стоило им достичь насыпи, как они стали взбираться на неё и идти по путям, снизив скорость, а я ждал. Ждал, выжили бойцы Пащенко или нет, ударят они из пулемётов или немцы прорваться и придётся принимать бой прямо здесь, вероятно, последний в моей жизни. Конница добралась до моста, очень осторожно перешла его и вышла за пост немецкой обороны, вот тогда три пулемёта и ударили с дистанции в четыреста метров. Удар был настолько мощный, что на насыпи сразу образовалась свалка из тел людей, лошадей и раненых, которым некуда было деваться.

Немцы не дремали и по месту, откуда били пулемёты, ударила артиллерия, пристреливаясь, пока наши бойцы расстреливали немцев. Танки, дав по залпу, поползли на насыпь и через мост, прямо по путям. На автомобильном мосту немцы тоже активировались, и один из танков, стал сталкивать заблокировавший проезд танк. Мне его пока было не достать, он прикрывался танком со сбитой гусеницей.

Решение сбросить танк в реку, было для меня совершенно неожиданным и, похоже, для самих немцев, засевших в танке, поэтому, когда из люка стали вылезать немцы, я выстрелил, сняв водителя, а рядом раздался ещё выстрел и ещё один немецкий танкист упал, повиснув прямо в люке, высунувшись наполовину. Значит, Валуева жива, и это радовало, а немецкий танк продолжал напирать, сталкивая танк с настила моста, что удалось сделать довольно быстро, а потом на полной скорости рванул вперёд, виляя из стороны в сторону, не давая нормально прицелиться. Остальные танки, не торопились лезть, то ли повреждённые, то ли с контуженым экипажем, но со стороны станции, выползло ещё три средних танка и два лёгкий Панцирь-2, с 20-миллиметровой пушкой. Вот лёгкий танк я и взял на прицел, шёл он медленно, первым и полз ровно, гусеница у него слабая, можно сбить с одного выстрела, а для прорвавшегося у меня есть сюрприз, надеюсь, провод не перебило и фугас сработает. Ещё бы знать, что там заложили сапёры, но они просто бросили фразу, что танкам хватит с лихвой.

Прицеливался долго, туннельное зрение сработало, а вот ощущения единения с оружием и целью всё не появлялось, а слишком частить не хотелось, немцы могут заметить позицию и тогда придётся уходить. Выстрел затерялся в пулемётной стрельбе танков и бойцов сержанта, добивавшего немецкий эскадрон, а лёгкий танк, потеряв гусеницу, резко развернулся, перегородив дорогу остальным, что на время снизило скорость из движения и заставило объезжать сломанный танк с правой стороны.

Тем временем на железнодорожный мост выехали танки и проехав его. Двинулись по насыпи, прямо по трупам лошадей и людей, стараясь проехать открытый участок, как можно быстрее. Оба танка, что с моей стороны, что со стороны моего заместителя, достигли минных закладок почти одновременно. Подрывную машинку я уже держал в руках, раскручивая ручку, на довольно объёмной коробке. Подрывная машинка довольно древняя в моём понимании, нужно раскрутить ручку, что лёжа делать неудобно и одной рукой не получится. Ещё нужно, чтобы в этот момент не соскочили провода с клейм, и дождаться, пока не загорится сигнальная лампочка заряда конденсатора, установленного внутри. Всё это нужно делать, наблюдая за дорогой и ожидая момента, когда танк приблизится к отметке, где закопан фугас.

Коробка выскальзывала из рук, сердце колотилось бешено, я сильно нервничал, боясь подвести людей, монтировавших ночью заряд прямо напротив немецкого поста. Но вот лампочка загорелась. Сообщив, что заряд есть и я приложил палец к кнопке, внимательно смотря на танк, который ускорился, виляя из стороны в сторону и в момент, когда он приблизился к закладке, он вильнул в сторону обочины, сбивая прицел невидимому стрелку. Но тем самым, практически наезжая на фугас и я вдавил кнопку со всей силы.

Взрыв, мощный, да такой, что меня подбросило и оглушило, танк подскочив на полметра, взорвался изнутри, опрокинув набок, а башня отлетела ещё дальше. Рассматривать танк меня не было времени, потому схватив противотанковую винтовку, навёл прицел на следующий за ним танк, собираясь сбить гусеницу, но здесь заметил, что он сильно отличается от взорванного, конструкция та же, но пушка маленькая, гусеницы уже, да и конструкция, неказистая. Хотя и в тех же формах, что первый танк. Это либо промежуточная модель, либо облегчённый, ведь гусеницы рассчитывают от веса машины, а они как у Панцирь-2, значит, и броня такая же. Поэтому навожу прицел на место водителя и жму на спуск, дистанция 120 метров, поэтом целиться практически не нужно. Выстрел и танк едет дальше, перезаряжаю, целюсь уже в гусеницу, но танк начинает замедляться, и я жду, пытаясь понять. Это я поразил водителя или он останавливается для выстрела.

Тут со стороны железнодорожного полотна раздаётся такой же мощный взрыв, как и с моей стороны. Взгляд успевает увидеть, как танк подбрасывает, а гусеницу, вместе с несколькими катками срывает и он, перекосившись, замирает на склоне невысокой насыпи, смотря мордой вниз. Перевожу взгляд на мою цель и понимаю, что пробил его броню, иначе зачем немецкие танкисты так рьяно его покидают. Явно опасаясь быть, убитыми в тёмной металлической жестянке. Следующий танк остановился на мосту, дистанция 140 метров, пушка маленькая и я, беру его на прицел, стреляя в водительское место, представив себе, где он может сидеть. Танк поворачивает башню и стреляет куда-то направо, где прячутся пушки, и посмотрев на железнодорожный мост, вижу горящими два танка, накрытых явно выстрелами из 45-миллиметровыми орудиями. Следующий выстрел кладу в борт башни, повёрнутый ко мне, и она замирает, следом открывается люк и оттуда пытается вылезти немец, явно раненный, но я сейчас его не трогаю, а беру на прицел лёгкий танк, стреляя ему в водительское место.

Противотанковое ружьё бьёт, не переставая, я только успеваю заряжать магазин и брать на прицел новую цель, но тут уже немецкая пехота добралась до моста и бежит по нему. Приходится отложить бронебойное оружие и брать в руки привычный мне Маузер 98. Стреляю размеренно, как в тире, да и цели видны в полный рост, спрятаться на мосту можно только за танками, но их гонят вперёд, поэтому, расстреляв первую обойму. Быстро перезаряжаю и начинаю отстрел следующих солдат, методично с разницей три секунды, падает ещё пятеро, бежавших впереди. Перезарядка, вынуть обойму, где на металлической планке собраны пять патронов, крепясь тыльником гильзы, вставить в свободное от затвора место и надавить пальцем, помещая из все во внутренний магазин винтовки. Вернуть затвор, дослав патрон, всё это занимает ещё пять секунд, и стрельба возобновляется с новым темпом.

Один упал, бежавший первым, второй, через три секунды за его спиной, третий, уже через две, они бегут практически в линию прямо на меня. Обходя технику, пытаясь как можно быстрее пробежать открытое пространство, но падают один за другим. На немцев это оказывает психологический эффект, и они залегают прямо на мосту, но я прекрасно вижу каждого и продолжаю вбивать одного за другим, меняя обоймы и выбирая тех, кто начинает стрелять в мою сторону. Двое пытаются установить пулемёт прямо на мосту и сразу становятся моей законной целью, вот только патронов с собой я взял не так много, как нужно, думал, немцы не бросят столько сил сюда, но и экономить смысла я не вижу.

Немцы дрогнули и побежали, вначале передние, на мосту, но их я добивал в спину, затем остальные. Два уцелевших танка, попятились назад, не разбирая дороги и я видел, что как минимум одного солдата они задавили, а по факту, может, и не одного, отмечая это краем зрения.

Бросил взгляд на железнодорожный мост и убедился, что там дела обстоят также, выжившие немцы бегут, вот только танков целых там не осталось. Плохо, что их нельзя сжечь, большую часть немцы быстро восстановят, но даже вывести их из строя на время, хороший результат. Позади в небо устремляется зелёная ракета и это сигнал к отходу, а значит, наши уже пробились к болотам, осталось увести наш заслон.

- Валуева. Жива? – кричу я, надеясь, что девушка ответит.

- Жива, оглушило немного, что, уходим?

- Да, давай ко мне, пойдём по нашему маршруту, - крикнул в ответ. Маршрут был тот же, по которому мы шли сюда, небольшая канава вдоль дороги, позволяет скрытно ползти, незаметно для всех наблюдателей.

Подрывную машинку нужно забрать с собой, сапёры строго настрого об этом упоминали, запасных у них нет, и достать сейчас не представляется возможным, поэтому засовываю её в вещмешок и жду Валентину, чтобы убрать туда же и её машинку. Она приползла вся измазанная в грязи, глаза шальные, но довольные, хочет о чём-то рассказать, и я понимаю её желание, ведь она сегодня настреляла столько немцев, сколько не каждый взвод набьёт за одну атаку.

Убрав подрывную машинку, забросил вещмешок на спину и понял, что ползти с ним-то ещё удовольствие, но выбора не было. Маузер повесил на одно плечо проверив,что он заряжен, на второе, накинул лямку противотанкового и понял, что нагружен, как мул, однако бросать оружие не следует, ещё не известно, что ждёт нас впереди. Немцы могут устроить ещё одну атаку, но не уверен, что у них хватит смелости, ведь за утро они потеряли немало, не менее 15 единиц бронетехники и большую часть они восстановят, просто сменив водителей, но разовый эффект для них должен быть внушительный.

Пока полз, на мост упало ещё несколько мин, вначале маленьких, 50-миллиметровые, а затем и по две штуки 82-миллиметровые, по две на каждый мост. Это больше чем обещал майор, а значит, ему уже доложили о наших успехах, а может, и сам наблюдал из соседней деревне, ведь Холопья расположена не дальше километра от мостов. Ползли быстро, насколько позволял наш груз, выбиваясь из сил, и пусть на мне был мешок с подрывными машинками, две винтовки, Валуева еле поспевала за мной всё-таки физически она значительно слабее меня, да и натерпелась сегодня, ведя полноценный бой, да ещё в первых рядах. Эмоционально это очень сложно, и сил на это тратиться не меньше, чем от физической нагрузки. Но мы ползли, сжимая зубы, вжимаясь в землю канавы и стараясь как можно быстрее уйти от места сражения.

За пятнадцать минут мы, добрались до небольшого леска, где стояли наши муляжи, и сейчас этот лес был весь переломан после немецкого обстрела. Ещё через 50 метров нас уже встречали мои бойцы из ополчения, одного из которых я хорошо знал, это был Архип. Но радостным он не выглядел, значит, потери есть, только сейчас нам нужно убраться отсюда как можно быстрее.

- Командир, мотоциклы два разбомбили и с ними троих наших, новеньких из ополчения, остались два с коляской, будем пытаться на них выбраться. Тела придётся оставить, иначе не утащим всех, а немец может опять в атаку пойти, - произнёс Архип, кивнув на тела двух ополченцев, в крови, лежащих рядом с разбитыми мотоциклами.

Нас восемь человек и на каждый мотоцикл придётся сесть четверым, да ещё и оружие добавит немало веса, но выбирать нам не приходится, поэтому молча кивнул и протянул своё противотанковое ружьё, чтобы он закрепил его. Погрузились за две минуты, и водители медленно дали газу, трогаясь, сами мотоциклы уже были заведены и прогреты к нашему приходу. Надрывно гудя. Они тронулись с места и покатились по дороге, медленно набирая ход.

За десять минут добрались до деревни Любитщицы, в которой нас уже встречали. Стоило мне вылезти из коляски, как встречавший нас майор Нечаев, шагнул к нам и обнял каждого, с чувствами, сильно похлопав по спине.

- Молодцы! Мне уже всё доложили, немцам дали знать, как соваться к нам, танков и бронетехники набили, немало, а пехоты положили под две сотни. Мы тоже неплохо повоевали, только нас было больше двух батальонов, а вы взводом управились. Немцы нас столько подарков оставили, что даже уезжать не хотелось. Но забрали практически всё, что влезло и машины у них заправлены и даже топливозаправщик с бензином один взяли, а боеприпасов и продуктов, надолго хватит, - довольно отчитался Нечаев.

- Не сунуться за нами? – задал вопрос, который меня интересовал больше всего.

- Не думаю, вы им хорошо дали, а мы ещё и технику засветили на окраине, включая два новых трофейных танка, что ты подбил перед этим. Танкистов у нас хватает, а вот технику почти всю пришлось оставить. Сколько по дороге из-за поломок потеряли, даже говорить не буду, сердце раскалывается от такого.

Сейчас пересаживайтесь на другой транспорт и вливайтесь в колонну, свою работу вы сделали, отдыхайте, дальше есть кому воевать, другим тоже нужно дать себя проявить. Привал через два часа, жду темя Станкевич у себя в штабе, будем думать, куда дальше двигаться.

- Хорошо, товарищ майор, как там Пащенко, потери есть, что с пушками? – задал ещё один интересующий меня вопрос.

- Потери большие, восемь человек, трое из них убито, накрыли их, но пушки спасли, вытащили, разведка помогала им вытащить орудия из-под обстрела и осталась прикрывать отход. Так что отдыхайте, все вопросы потом, - сказал майор и отправился дальше, а я с Валуевой пересел в кузов нашего бронетранспортёра, прямо на какие-то тюки, наваленные внутрь. То там я не стал спрашивать, усталость взяла своё и ноги у меня подкосились как и у Валентины, мы так и сели напротив друг друга, глядя в никуда.