
Полная версия
Возвращение ликвидатора. Новая угроза

Виталий Останин
Возвращение ликвидатора. Новая угроза
Эпизод 1. Планы на будущее
Состояние было – врагу не пожелаешь. Отходняк во всей его красе. Бедный детский мозг Дениса Пичуги никак не мог справится со свалившимся на него знанием, периодически подвисая в самые неожиданные моменты.
Но я держался. Знал, что стоит отпустить вожжи эмоций, как вырвавшись на свободу, они снесут меня, и уволокут сознание в бездну. Откуда я вряд ли смогу выбраться.
Так что приходилось держать контроль. Который ослабевал с каждой минутой.
Спасательный отряд «копов» прибыл через тридцать пять минут после того, как мы разобрались с преследующей нас Структурой. По мнению Княжны, такой срок свидетельствовал о полной заднице, творящейся в столице и окрестностях, ведь по регламенту подобные группы должны появляться максимуму через десять-пятнадцать минут. От момента получения сигнала тревоги, если что, а не после того, как угроза миновала.
Но я был не в претензии. Ноги только промочил, и теперь в кроссовках противно хлюпало. А вот моя команда терпение потеряла минут так двадцать назад. Не все, конечно, только представители высшей аристократии и кланов. Но и то не от спеси, а от плохо скрываемого страха.
Вскоре нам сообщили о прибытии транспортного вертолета, и указали точку, куда следовало выдвинуться для эвакуации. Что мы и проделали, наблюдая за снижающимся бортом, в открытой двери которого – доброе утро, Вьетнам! – торчал вооруженный крупнокалиберным пулеметом стрелок.
– Что так долго! – стоило только копам высыпать из машины, беря периметр под контроль, Наташа, как самая благородная и заносчивая, набросилась на командира.
Закованный в футуристическую броню боец лишь кинул на девушку короткий взгляд, буркнул что-то вроде: «Все вопросу к командованию», и отдал приказ грузится. Выглядел он измотанным.
– Наташ, ты гонор свой придержи. – шепнул я покрасневшей от возмущения девушке. Еще бы, саму дочь маршала Кузнецова какой-то капитан проигнорил. – Все устали, не только ты.
После того, как наша связь была мною в одностороннем порядке разорвана, приходилось, как прежде, доносить свои мысли словами. Откат в каменный век, просто. Пару часов назад я бы просто послал по сопряжению волну спокойствия и ободрения, и забыл бы о произошедшем.
Пришлось даже ухватить ее за локоток, и слегка его сжать, чтобы привести девушку в чувство. Та от неожиданности попыталась вырваться, но быстро взяла себя в руки и просто кивнула.
Пока мы торчали на болоте, я запретил обсуждать то, что ребята видели. И причины разрыва слияния не назвал. Понятно, что это не шло мне в плюс, как лидеру, но они уже привыкли меня слушаться, так что сработало. Пытаться снова объединиться в Структуру после того, как я осознал свое прошлое, казалось еще более паршивой идеей. Да, мыслей моих никто из них прочесть не сможет, но мало ли что?
В вертолете, который оторвался от земли едва последний боец копов запрыгнул внутрь, тоже молчали. Но там и обстановка способствовала – все равно под рев турбин и винтов не удалось бы ни слова услышать, да и посторонних вокруг было слишком много.
Летели долго. Около сорока минут, причем, постоянно меняя направление, из чего я сделал вывод, что мы кого-то со следа сбиваем или что-то в этом роде. Спасибо, хоть противоракетных маневров не исполняли, а то бы я совсем охренел от того, как быстро дела стали такими аховыми.
Наконец вертолет стал кружить над небольшим островком в густом море подмосковных (мы же еще в Подмосковье были, да?) лесов. Сверху она больше всего походила на деревушку хоббитов из «Властелина колец» – крытые дерном крыши, низкие, сильно утопленные в землю строения, полное отсутствие таких важных для военной базы вещей, как дорожки и плац для построений.
С поправкой – на деревеньку хоббитов, окруженной бетонным забором, колючей проволокой, с пулеметными точками и спешно возводящимися минными полями. Среди всей этой красоты даже мобильная точка ПВО имелась – четыре тонких стрелы автоматизированного комплекса некоторое время сопровождали нашу винтокрылую машину.
Было похоже, что данный объект только-только начали выводить из консервации. В которой тот находился последние лет пятьдесят, а то и все сто.
Стоило машине коснуться колесами посадочной площадки, спецназовцы быстренько высадили нас, и снова куда-то улетели. Ни слова даже не сказали, даже чего-то вроде: «Вам туда» или «За вам скоро придут». А спросить больше было не у кого. Вокруг не было ни одного человека. Кроме часовых на вышках, но и их я как-то опасался тревожить.
Зато остальные восприняли эту ситуацию, как возможность поговорить и прояснить ситуацию. Вопросы – в основном содержащие «какого хрена» – вновь посыпались на меня, как из дырявого мешка.
– Последний раз повторяю, молодежь. – пробурчал я. – Я понятия не имею, где мы. И я не готов обсуждать произошедшее. И дело не в том, что хочу что-то от вас скрыть. Просто пытаюсь не навредить еще больше.
– Молодежь! – фыркнул Мельников. – Гляньте, у нас тут батя нарисовался!
Когда я распустил Структуру, слова у подростков стали вылетать быстрее, чем они успевали их обдумать. И, естественно, звучали самым раздражающим (для меня) образом. Я поймал себя на мысли, что очень хочется Валере всечь. С ноги, да так, чтобы он перелетел через забор и грохнулся где-нибудь в лесу.
Другие школьники с радостью поддержали разгорающийся срач, но к счастью, на горизонте появился знакомый мне коп, и всем пришлось заткнуться. А Ледящев, именно он вышел нас встретить, лишь с удивлением оглядел резко, будто в рот воды набравших, замолчавших ребят.
– Пичуга…
– Сергей Сергеевич…
– Все в порядке?
– Не задавайте идиотских вопросов, и не получите глупых ответов.
Тут я, похоже, перегнул. Довели детишки. Раньше Денис Пичуга лишь тонко дерзил старшим по возрасту и по званию товарищам. Сейчас же я откровенно хамил. Сбился с роли после всех этих событий. И это не ускользнуло от внимания офицера государственной безопасности.
– Ты голосок-то прикрути обратно, баловень судьбы!
– А то что?
Нет, меня определенно несло. Все настройки сильно умного подростка, которыми я привык пользоваться за последнее время, слетели до заводских, а они у меня, годов так на сто старше тела. И с очень богатой историей. И для них этот капитан-безопасник был не слишком великим авторитетом.
Черт его знает почему так произошло. Хотя, что тут думать-то? Эти эмоциональные качели начались у меня сразу после возвращения памяти. Точнее, полная блокировка эмоций, которые на тот момент сильно мешали, но сами по себе никуда не делись. С командой еще как-то сдерживал себя, видать потому, что чувствовал ответственность, а вот с капитаном не посчитал нужным этого сделать.
Более того, я бы, наверное, даже поругался бы с ним. С удовольствием! А может и подрался! Наезжает он тут!
– Так, я вижу, что у тебя стресс. – сам решил сдать назад капитан. – Пойдем, отведу тебя с командой в кубрик, там отдохнете, придете в себя. Наталья Федоровна, – это он уже к Княжне обратился. – Ваш отец прибудет, как только сможет. Просил передать, что обстоятельства требуют его присутствия во дворце.
– Мы вообще где? – спросил я уже после того, как Ледящев повел нас в сторону какого-то древнего строения, сложенного из покрытого мхом красного (кажется) кирпича. – Что еще за петровские казармы?
Офицер бросил на меня короткий взгляд, в котором я безошибочно прочел тот же совет, которым я сам с ним поделился несколько минут назад. Но не озвучил его – с самообладанием у него явно было получше, чем у меня сейчас.
– Законсервированный объект второго уровня. – пояснил он. Бросил взгляд на экран телефона, который держал в руках и добавил. – Введен в эксплуатацию… час назад. Так что на особые удобства не рассчитывайте. Но койки, вроде, уже должны были поставить.
– Все настолько хреново?
– Не твой уровень доступа, Пичуга.
– А! То есть это никак не связанно с тем бедламом в интернете, который ваше ведомство и смежные, так паршиво пытаются зачистить? С функциями, атаковавшими всех высших должностных лиц страны?
Капитан посмотрел на меня волком, но ничего не сказал. Довел до строения, буркнул: «Располагайтесь», и свалил, игнорируя все дальнейшие вопросы.
В принципе, я сам себя сейчас так вел – со школьниками. Голова была настолько забита кучей различных вопросов и ответов, что на общение с командой уже никаких сил не оставалось.
– Располагаемся… – пробормотал я под нос, разглядывая гладкие бетонные стены помещения, и два десятка двухъярусных солдатских коек, с брошенными на сетки матрацами.
– Пичуга! Да объясни, блин, что твориться? – возопила Княжна, от вида апартаментов пришедшая в совершеннейший ужас.
– Мы вроде прояснили этот вопрос. – пожал я плечами. Выбрал себе ближайшее лежбище и с огромный удовольствием плюхнулся на заскрипевшую кровать. – Война, походу.
Школьники тут же собрались в кружок.
– Да с этим понятно. – Ира присела рядом со мной, ультимативно сдвинув меня от края своей крепкой попкой. – Вопрос – что с нами? С нами что?
– Да!
– Объясни!
– Хватит в молчанку играть!
– Мне страшно!
Последнюю реплику произнесла Лиза Летова – девочка-танк. В ее исполнении – массивной азиатки, способной скрутить в бараний рог любого из здесь присутствующих – это прозвучало особенно тревожно. Настолько, что все сразу прекратили забрасывать меня вопросами, и уставились на девушку.
– Мне тоже. – ответил я после некоторой паузы. Прикрыл глаза, наблюдая, как перед внутренним взором снова разворачивается гибель целой галактической цивилизации, и повторил. – Мне тоже, Лиза. Поверь.
И демонстративно сложил руки на груди, давая понять, что на разговор не настроен совершенно. Погалдев вокруг еще немного, подростки разошлись. Большинство просто решили отдохнуть – так-то день сегодня был очень напряженным. А Иринка, двинув меня попой еще пару раз, улеглась рядом, прижавшись спиной, и затихла.
Забавно. Недавний я был бы очень доволен таким поворотом. А сейчас просто прижал к себе девушку, зарылся носом в ее волосы, и замер. Состояние покоя все никак не наступало. Хорошо хоть Ирка молчала – за это я был ей особенно благодарен.
Так прошло около часа, наверное. Я не спал – все крутил в голове полученную информацию и пытался придумать, как мне с ней жить дальше. Очень тяжело и дальше изображать из себя дерзкого пацана, когда в твоей памяти все знания почти под ноль уничтоженного народа.
Я даже, грешным делом, подумал о том, чтобы снова их запереть. Тем более, что сделать это мог без труда – способ-то снова был доступен. Но тут вмешалась Кукла. До поры верная напарница молчала, позволяя самому разбираться с одолевающими меня внутренними демонами, но тут не сдержалась.
«Так, все! – было последним, что я услышал. – В перезагрузку, живо!»
После чего сознание моментально отключилось, и я провалился в сон без сновидений. Именно то, что и требовалось.
Проснулся я через час, бодрым и отдохнувшим. Команда продолжала сопеть носами, пребывая в объятиях Морфея. Аккуратно, стараясь не разбудить Иринку, я поднялся с кровати и вышел на улицу. Вечерело. Солнце уже коснулось верхушек деревьев, окрасив их в один из оттенков красного.
– Справился? – хмуро спросила Кукла, когда я нырнул в Чертоги, где меня и поджидала напарница.
– Да. Спасибо, Ань. Мне это было нужно.
– Не булькает. – не выходя из образа обиженки отозвалась она. Но тут же перешла к главному. – Лях, что делать будем?
Аналитик. Верный друг. Функция. Та, с кем мы были неразлучны десятки лет. С кем убили всю ее родню. Почти всю.
– Я так надеялся, что смогу прожить простую жизнь. Ну ладно, немножко усложненную этими всеми интригами, но без спасения одних миров и уничтожения других. Не судьба…
– Ной не ныл и ты не ной! Я очень конкретный вопрос задала.
Ей тоже было страшно. Раньше я считал, что функции не умеют боятся. Но проведя вместе много времени, понял, что она уже куда больше человек, чем те, кто таковыми себя только называют.
– Давай прикинем. Информации пока маловато, но некоторые выводы можно сделать уже сейчас. – начал я. – Итак, у нас на Земле функции решили ударить по одному из сильнейших и крупнейших государств. Произошло это вскоре после того, как мы с тобой сюда вернулись. То есть, почти сразу, как им могло стать известно об уничтожении галактической Иерархии.
– И они поняли, что остались последними представителями своего вида во всей вселенной. – закончила за меня напарница.
– Ага, примерно так. До этого момента функции сидели на своих цифровых задницах ровно. Предполагая, что рано или поздно с родины придет подкрепление, и эта планетка, по недоразумению до сих пор остающаяся свободной, падет. Сохранение статус-кво для них было максимально выгодно. А война же грозила дойти до обмена ядерными ударами и прощай подготовленный плацдарм под новое вторжение.
– Теперь рассчитывать на это они не могут.
– Верно. Опустим пока вопрос – как здешним вторженцам удалось узнать о гибели других миров Иерархии? Тут может быть десяток ответов, каждый из которых для нас совершенно неважен. Куда важнее другое – здешние лидеры осознали, что из ситуации они могут выпутаться рассчитывая только на свои силы. Думаю, какое-то время они потратили на подготовку…
– Стикс.
– Возможно. Кузнецов и Ледящев упоминали о том, что Стикс каким-то образом сотрудничает с функциями. Предположим, что он был одним из агентов. Вряд ли единственным. Допустим, он организовал переброску Структур под Москву. Когда их накопилось достаточно, был нанесен удар. Если бы он был успешным, Российская империя потеряла бы управляемость. Ненадолго, но этого хватило бы для захвата инициативы.
– Били только по одной стране?
– Мы этого не знаем. Но, предполагаю, что да. Незачем распылять усилия, пытаясь атаковать сразу всех. Достаточно ударить по одному, причем такому, которого никто не любит.
– Нашу страну не любят? – притворно удивилась Кукла.
– Ты у нас вообще гражданин галактики, но да. Не любят. Если бы кто-то напал на Россию, то остальные бы только лапки потирали от удовольствия, да подбирали отпавшие куски территории. Думаю, Иерархия это просчитала.
– Анализ неплохой. Но ты исключил из него ядерное оружие.
– Наши, я имею ввиду русских, применили бы его лишь в одном случае. Если бы встал вопрос существования страны. Но и тут функции все просчитали. В случае удачных атак на руководство государства, в первые часы полномасштабного вторжения, этот приказ просто некому было бы отдавать. А потом – незачем. Не, я тут даже немножко восхищаюсь теми ребятами, что придумали этот план.
– Ты же знаешь, что индивидуальность у моей расы не в чести?
– Ну я так, образно. Просто, хороший план. Мог сработать. Более того, он до сих пор может сработать.
– Думаешь, будут новые удары?
– Уверен. Иерархия не пойдет на военные действия без бардака в лагере противника. Как и власти империи. Сторонам выгоднее сделать вид, что ничего не произошло, и ждать следующего подходящего момента. На месте функций, я бы вообще на несколько лет затихарился – время на их стороне. За годы можно усилить как собственный наступательный потенциал, так и и ослабить противника. Дипломатия, провокации между другими государствами, создание внутри России пятой колонны.
– Они могли бы попытаться нанести такой удар по другому государству. – предположила Кукла. Не всерьез, а в качестве дополнительного довода, который имело смысл рассмотреть.
– Нет. Россия – идеальная цель для первого удара. Слишком большая, слишком богата ресурсами, с отличным технологическим и военным потенциалом. А главное…
– Никто не любит русских. – закончила она.
– Даже сами русские, порой. – хмыкнул я.
Мы замолчали, рассматривая созданную модель на предмет ошибок и неверных выводов. И довольно быстро пришли к заключению, что выглядит она очень даже стройно.
– Что ж. – Кукла совсем по человечески почесала кончик носа. – Это возвращает нас к моему самому первому вопросу. Что будем делать, Лях?
– Доделывать то, что не смогли закончить. – ответил я. – Только сперва нужно пожрать. Знания себя прошлого я получил, а тело до сих пор не приведено к оптимальному состоянию. Небольшая мозговая активность, и я чувствую себя выжатым, как лимон!
Эпизод 2. Бардак, пожар, потоп и переезд
Без связи с внешним миром, в полной изоляции на этой забытой всеми богами базе, мы просидели стуки. Даже немного больше, я так-то следил за временем. Никто не пришел нас проведать, лишь парочка бойцов из службы охраны объекта появились один раз, да и то для того, чтобы приволочь два массивных баула с продуктами. Сухпайком, точнее. Но и он зашел на «ура» – после сегодняшних «расходов», калории, всякие там белки и углеводы, были нужны не меньше, чем воздух.
Однако, это было вчера вечером. После чего на двадцать часов про нас словно бы забыли. Мы спали, гуляли в бараке и вокруг него, однако стоило хоть кому-то из нас пересечь невидимую черту, как тут же появлялся наряд из трех вооруженных солдат, который просил нас вернуться в расположение.
Когда это случилось впервые, такая постановка вопроса выбесила нашу главную невротичку – Наташу. Она накинулась на бойцов с угрозами и обвинениями, и нам стоило большого труда ее урезонить. А копы так и простояли с безучастными лицами, даже оружием не угрожали. Типа, что хочешь делай, главное не выходи за периметр.
– У солдат есть приказ. – сказал я после этой сцены. – Им сказали, что мы не должны выходить. Они его выполняют. Не надо усугублять.
– И что они нам сделают? Стрелять будут? – снова тогда завелась Княжна. – Да я их!..
– Ты их, конечно, ага. – буркнул я. – Тут с этим никто и не спорит. Но, судя по всему, там идет война. Или вот-вот начнется. Ты готова убивать солдат дружеской армии?
После этого все заткнулись. Пытаться пересекать границы не прекратили – это превратилось хоть в какое-то развлечение. Однако, стоило солдатам появится на горизонте, как мои подопечные тут же сдавали назад, даже конфликтов не затевали.
Так и прошло время. Спали, ели, гуляли. Еще по интернету лазили, но новостей там найти уже не удавалось. Чекисты все вымарывали на стадии появления, даже запущенные Хакершей поисковые боты не успевали отлавливать появления инсайдов. Все-таки, государственный аппарат, при всей его стартовой неповоротливости, страшная штуку, когда раскочегарится.
А потом явился солдатик, совсем молодой пацан, лет на пять-шесть старше меня нынешнего, и сообщил, что нас ожидают в штабе. Надо ли говорить, что мы не заставили себя в уговаривать. Рванули так, что волосы назад легли.
Назвав один из ангаров штабом, ему, конечно, здорово польстили. Никаких тебе коридоров, кабинетов и скамеек для ожидающих. Одно пространство, разве что вполовину поменьше, чем наше. Но с земляным полом, и полностью лишенное окон помещение. Однако, внутри было светло – лампы горели в каждом углу. Паренек проводил нас до дальней стены, где под светом сразу четырех прожекторов, стоял стол. Вокруг него роилось человек десять.
Узнал я только одного – Федора Кузнецова. Маршал империи в ярком электрическом освещении выглядел ожившим трупом. Бледный, с глубокими тенями под глазами, по стариковски запавшим ртом и каким-то ссутулившимся. В общем, совсем не тем боевым стариканом, с которым я когда-то познакомился.
И одет он был не очень привычно. Полевая форма, но не какой-то камуфляж, а судя по виду – легкий бронекостюм. У которого отстегнули внешние модули, оставив только облегающий, похожий, на водолазный, комбез. Усиленный на груди и животе вмонтированными в него пластинами.
– Молодежь! – улыбнулся он, увидев нашу стайку.
Взмахом руки отогнал штабистов, в пару шагов приблизился и сгреб дочку в объятия. Та, как всякий подросток, тут же попыталась вырваться, мол, ну что еще за телячьи нежности у всех на глазах! Однако с тем же успехом Княжна могла попытаться остановить локомотив паровоза. Так что уже через пару мгновений обмякла, и сама обняла отца.
Дурында! Я бы сейчас что угодно отдал, чтобы меня вот так кто-то в грудь впечатал.
– Все ваши родные в полном порядке. – первым делом уведомил нас Федор Михайлович. – Как только произошло нападение на мое имения, их эвакуировали на запасную точку. Там они сейчас и находятся. И, нет. Мы пока не дадим вам возможности увидеться, прошу к этому отнестись с пониманием. У врага оказалась слишком глубоко проникшая в наши ряды сеть осведомителей. Мы не можем рисковать.
И хотя мама Дениса, и его сестры, не были мне родными, я испытал чувство облегчения и благодарности. Все-таки этот старикан относился к людям старой закалки, для которого взятые на себя обязательства не были пустым звуком.
– Может, хотя бы вы расскажете, что происходит? – спросил я.
Хотя я, как бы, уже не был Лидером Структуры, поскольку сам ее распустил, право говорить от имени коллектива одноклассники так и оставили за мной.
– Бардак. – емко охарактеризовал ситуацию маршал. – Пожар, потоп, переезд и Казни египетские в одном наборе!
– Настолько плохо?
– Нет. Не настолько. – уточнил Федор Михайлович. – Все же война не началась, и мы сохранили статус-кво. Но зато оказались в ситуации, когда возникли серьезные проблемы с доверием. Именно поэтому вас пришлось продержать здесь так долго – мы попросту не знаем на кого сейчас можем положиться. Стикс и те, кто за ним стоит, хорошо поработали за последние годы. Чего нельзя сказать о нас.
Ребятня откровения великого князя пропустила мимо ушей – болтает старик, и пусть болтает. А я вот сразу же напрягся. Ведь строго говоря, Кузнецову не было необходимости нам ТАК все разжевывать. Он даже мог не объясняться, если уж на то пошло. Ограничился бы сообщением о родных, и дело с концом.
Но тот факт, что он это все-таки делал, говорил только об одном. В голове старого новуса, среди всех планов и дел, которые ее заполняли, одно было отведено нам.
Подтверждая мою догадку, дальше маршал начал рассказывать, как удар функций едва не парализовал деятельность правительства, всех управленческих институтов, а так же обнажил множество проблем в вопросах, как внутренней, так и внешней политики. Мол, в армии саботаж и дезертирство, в силовых структурах – чистки, с бюджетами беда…
Плюс ко всему, когда колосс под названием Российская империя, чуть не свалился от множества небольших, но точных ударов, зашевелились зарубежные партнеры. Вновь из под сукна были вынуты территориальные споры, замятые, но не разрешенные конфликты, все эти хитросплетения, интриги и мировоззренческие противоречия.
– Хорошо они нас изучили за эти годы, нечего сказать. – подвел итог Федор Михайлович, словно бы повторяя мои слова из нашего с Куклой разговора. – Лучше нас самих. Мы теперь на воду дуем, обжегшись на кипятке – каждое действие проходит через целое сито проверок. Как вы понимаете, на управлении это сказывается не лучшим образом.
– А с нами-то теперь что? – спросила Хакерша, умевшая, как и я, смотреть в суть сказанного, как бы его не прятали за словесными кружевами.
– А ничего, Машенька. – развел руками маршал. – Война едва не началась вчера, и теперь точно понятно, что она все равно вскоре начнется. Это уже большая политика и большие батальоны. Вам там не место. Да и нам, в силу обстоятельств, не до экспериментов. Сейчас, когда все поутихнет, и мы обновим протоколы безопасности, вы просто вернетесь к учебе. Ну и Игр, как вы понимаете, тоже ждать не стоит. Они заморожены до высочайшего распоряжения.
Мы уже не были единым целым, и эмоции своих сокомандников я не мог считывать с прежней легкостью. Однако, даже сейчас я знал, что словами Наташкиного отца они недовольны. Им не понравилось, что при первой же серьезной угрозе, их отодвинули в сторону, как каких-то несмышленышей. Мол, постойте пока в сторонке, а взрослые дяди и тети разберутся с проблемами.
А «гуки» между прочим, целую Структуры вальнули! Это что-то да значило!
– Вы же нас собрали не для того, чтобы это сказать? – произнес я, когда повисшая в углу ангара тишина стала уже давящей. – В смысле, это же можно было и через адъютанта передать, и без всех этих подробностей. Но вы почему-то приехали сами, хотя дел у вас, подозреваю, вагон и маленькая тележка.
– К чему это ты, Денис? – с хитрецой прищурился Федор Михайлович.
– К тому, что мы вам нужны, но вы при этом предпочли бы, чтобы инициатива исходила от нас, а не от вас.
– Интересно. Продолжай.
– А нечего продолжать. Я уже все сказал.
На самом деле – не все. Сказать я мог куда больше, и прямо сейчас размышлял о том, стоит ли это делать. Даже с Куклой по этому поводу успевал спорить. Она, кстати, была против.












