Русские былички. Народные сказания о нечистой силе

Русские былички. Народные сказания о нечистой силе

Серия «Русский фандом: классика»

Сказки собраны из сборников Н. Е. Ончукова, А. Е. Бурцева, Е. А. Чудинского, В. А. Гатцука

Художник

Veneden

Я. Серебрякова

© Серебрякова Я. Д., ил.,2026

© ООО «Издательство АСТ», 2026

© Гусарова Т.В., текст, 2026

© Поцелуйко Я. О., текст, 2026

Предисловие

Былички – жанр устного народного творчества, рассказы, в которых описываются встречи с мертвыми, нечистой силой, а также с различными духовными сущностями, такими как банщик, домовой, леший, водяной или черт. В быличках сохраняются отголоски древних верований, передававшихся из поколения в поколение. Некоторые ученые считают их предтечей сказок, однако у этих жанров есть важные различия: сказка признается в своей ложности («Сказка ложь, да в ней намек»), а в быличках заложена установка на достоверность – рассказывающий быличку утверждает, что описываемые события действительно происходили с ним или его знакомыми. Вместо сказочных тридевятых царств место действия в быличке – реальные деревни, села, места, знакомые слушателям.

Потому и страшны былички. Кажется, что ужасы, которые в них описаны, вплетаются в обычную жизнь людей, могут произойти с каждым. Кроме того, делясь эмоциями, рассказчики передают звуки, запахи, ощущения в теле, так что слушатель может ощутить эффект собственного присутствия в описываемой ситуации.

Встречи с нечистой силой не так уж случайны: они происходят в местах, наделенных мифологическим значением: в лесу, на болоте, у реки, у двора или на перекрестке. Такие встречи обычно происходят в особое время – ночью, в полдень, в праздничные дни Святок и Русалочьей недели, то есть в то время, когда нечистая сила наиболее активна, а грань между мирами наиболее тонка.

Наиболее часто в быличках повествуется о встречах с домовыми, банниками, лешими, водяными. Говорят, что у русского человека «под каждой лавкой кто-то живет». Действительно, наши предки верили в духов-хозяев мест. Домовой, конечно же, был хозяином дома – главным духом, от которого зависело благополучие семьи. Считалось, что, если домовой доволен, он оберегает домочадцев и помогает по хозяйству, заботится о достатке и спокойствии. Но если в доме ругаются, нарушают устои и правила, домовой может проучить: спрятать вещи, напугать шумом ночью и так далее. С домовым старались поддерживать добрые отношения. Кроме домового в пределах жилища человека существовали также овинник, гуменник, банник.

Большое значение в жизни русского человека имела баня и ее хозяин – банник. Этот дух невидим, его представляли как невысокого лохматого старичка с угольно-черной кожей или покрытым мхом и золой. Он легко может разгневаться, если в бане нарушили запреты: пришли в неположенное время или оставили грязь. Чтобы наладить отношения с банником, ему оставляли воду для мытья и угощения.

Хозяином леса был леший. В быличках он часто описывается как высокий человек с необычными чертами: зелеными или мшистыми волосами, глазами или полностью покрытый мхом. Леший мог изменять рост – становиться очень маленьким или же выше деревьев. Он способен принимать облик знакомого человека, тем самым запутывать его и заводить в глубь леса. Не всегда леший заставляет человека плутать, иногда просто пугает, свистит, хохочет. К тем, кто соблюдает правила, он относится снисходительно. Если его правильно попросить, он может помочь найти грибные и ягодные поляны.

Неверно считать, что эти персонажи представляют собой злых духов, желающих немотивированно наносить вред человеку. Точнее будет называть их хранителями мест, где они обитают, строгими ревнителями соблюдения правил. Наказаны бывают только те люди, которые эти правила нарушают. Например, банник (или его спутница – обдериха) могли запарить до смерти того, кто шел в баню после полуночи.

Так, главное назначение быличек – установление запретов и обычаев. Многие предостережения имели рациональные основания. Например, под страхом того, что полуденница причинит какой-то вред, работники покидали поле в полдень, делали перерыв, а после возвращались. Конечно, работа на открытой местности в то время, когда солнце находится в зените, может принести вред человеку вне зависимости от его мышления. В целом, многие невезения и несчастные случаи в жизни людей объяснялись нарушением ими правил поведения, взаимодействия с духами – хозяевами мест.

Рассказ о встрече с нечистой силой не только учит, как этой встречи избежать, но еще и объясняет, что делать, если она все-таки состоялась. Например, при столкновении с лешим нужно сказать ему «заднее слово» (первое слово, которое человек произнес при встрече с лешим; говорить его нужно наоборот или в конце диалога). Если же приходил дух покойного члена семьи, его нужно было отправить туда, где теперь его место, – в потусторонний мир, а для этого нужно показать, что в мире людей ему не рады. Показывали это довольно грубо – материли и посылали покойного, не скупясь на выражения.

Премудрости предков сложились в такую жанровую форму задолго XVII века. Однако научный интерес к ней возник в XVIII–XIX веке, когда из-за растущего интереса к народной традиции многие ученые стали собирать фольклор. Однако именно в XX веке, с развитием этнографических и фольклористических исследований, появился более структурированный подход к изучению быличек как самостоятельного жанра.

Наиболее важным вкладом в научное изучение быличек считается работа В. И. Даля – известного лингвиста, этнографа и собирателя народных поверий. В его книге «О поверьях, суевериях и предрассудках русского народа» содержатся многочисленные сведения о традиционных верованиях русского народа, полученные им в ходе работы над «Словарем живого великорусского языка». Труд Даля представляет собой богатейшее собрание очерков, отражающих мировоззрение и быт русского народа. Некоторые очерки приводим в данном сборнике.

В дальнейшем в XX веке исследование быличек продолжили такие ученые, как Б. М. Эйхенвальд, В. П. Зиновьев, Э. В. Померанцева, В. К. Соколова и Н. А. Криничная. Они занимались сбором и систематизацией рассказов, выявляя характерные мотивы, сюжеты и особенности персонажей.

Во второй половине XX века активно проходили этнографические экспедиции Академии наук СССР, благодаря чему было собрано большое количество быличек, изучен их механизм передачи из уст в уста. В быличках увидели жанр, продолжающий жить в народной традиции, а не пережиток прошлого.

Современные исследования включают изучение быличек в контексте городской мифологии и интернет-фольклора. Важную роль в исследовании этого жанра сыграли работы по сравнению традиционного и современного сетевого фольклора, что позволило понять, как традиционные народные мотивы трансформируются и продолжают существовать в новых обстоятельствах и формах. Например, в современном фольклоре появляются истории о духах, связанных с техникой, о проклятых видео. Сохраняется стремление наделять места духами-хозяевами, но эти места уже типично городские: заброшенные стройки, заводы, психбольницы.

В настоящем сборнике представлены материалы, собранные в экспедициях РГГУ, НИУ ВШЭ, а также архив быличек Т. В. Гусаровой. Записи проходили в Архангельской, Ивановской, Костромской, Нижегородской, Тверской областях и Красноярском крае в конце XX – начале XXI века. Читая их, мы видим, что в народе сохраняется традиция жанра: установка на достоверность, персонажи, характерные для народной демонологии, устойчивые мотивы и сюжеты. Однако в то же время прослеживаются и новые, нетрадиционные элементы.

Яна Поцелуйко

О поверьях, суевериях и предрассудках русского народа

Владимир Иванович Даль (1801–1872)

Вступление

Шиллер сказал: «и в детской игре кроется иногда глубокий смысл», – а Шекспир: «и на небе и на земле есть еще много такого, чего мудрецы ваши не видывали и во сне». Это можно применить к загадочному предмету, о коем мы хотим поговорить. Дух сомнения составляет свойство добросовестного изыскателя; но само по себе и безусловно, качество сие бесплодно и даже губительно. Если к этому еще присоединится высокомерное презрение к предмету, нередко служащее личиной невежества особенного рода, – то сомнение, или неверие, очень часто бывает лицемерное. Большая часть тех, кои считают долгом приличия гласно и презрительно насмехаться надо всеми народными предрассудками, без разбора, – сами верят им втихомолку или, по крайней мере из предосторожности, на всякий случай, не выезжают со двора в понедельник и не здороваются через порог.

С другой стороны, если и смотреть на поверья народа вообще как на суеверие, то они не менее того заслуживают нашего внимания, как значительная частица народной жизни; это путы, кои человек надел на себя – по своей ли вине или по необходимости, по большому уму или по глупости, – но в коих он должен жить и умереть, если не может стряхнуть их и быть свободным. Но где и когда можно или должно сделать то или другое – этого нельзя определить, не разобрав во всей подробности смысла, источника, значения и силы каждого поверья. И самому глупому и вредному суеверию нельзя противодействовать, если не знаешь его и не знаком с духом и с бытом народа.

Поверьем называем мы вообще всякое укоренившееся в народе мнение или понятие, без разумного отчета в основательности его. Из этого следует, что поверье может быть истинное и ложное; в последнем случае оно называется собственно суеверием или, по новейшему выражению, предрассудком. Между этими двумя словами разницы мало; предрассудок есть понятие более тесное и относится преимущественно к предостерегательным, суеверным правилам, что, как и когда делать или не делать. Из этого усматривается, еще в третьем значении, важность предмета, о коем мы говорим; он дает нам полную картину жизни и быта известного народа.

Не только у всех народов земного шара есть поверья и суеверия, но у многих они довольно схожи между собою, указывая на один общий источник и начало, которое может быть трех родов: или поверье, возникшее в древности, до разделения двух народов, сохранилось по преданию в обоих; или, родившись у одного народа, распространилось и на другие; или же, наконец, поверье, по свойству и отношениям своим к человеку, возникло тут и там независимо одно от другого. В этом отношении есть много ученых указаний у г. Снегирева. Сочинитель настоящей статьи ограничился одними только поверьями русского народа, или даже почти исключительно тем, что ему случилось собрать среди народа; посему статья эта вовсе не есть полное исследование этого предмета, а только небольшой сборник или собрание подручных в настоящее время запасов. [Я с намерением не перечитывал теперь сочинений ни г. Снегирева, ни г. Сахарова. Я даю только сборник, запас, какой случился. Праздничных обрядов я мало касаюсь, потому что предмет этот обработан г. Снегиревым; а повторения того, что уже помещено в Сказаниях г. Сахарова, произошли случайно, из одного и того же источника. Я дополнил статью свою из одной только печатной книги: Русские суеверия, Чулкова, в которой, впрочем, весьма немного русского.]

Север наш искони славится преимущественно большим числом и разнообразием поверий и суеверий о кудесничестве разного рода. Едва ли большая часть этого не перешла к нам от чудских племен. Кудесники и знахари северной полосы отличаются также злобою своею, и все рассказы о них носят на себе этот отпечаток. На юге видим более поэзии, более связных, сказочных и забавных преданий и суеверий, в коих злобные чернокнижники являются только как необходимая прикраса, для яркой противоположности. Нигде не услышите вы столько о порче, изурочении, как на Севере нашем; нигде нет столько затейливых и забавных рассказов, как на Юге.