Театральные басни Посохова

Александр Посохов

Театральные басни Посохова

Театральные басни Посохова

Москва

2026

Известно, что басня идеально подходит для театральной постановки, если она обладает яркой драматургией, динамикой и выразительными характерами. Поскольку в отличие от простого чтения вслух, сцена требует действия и визуализации. Ключевыми признаками басни, которую можно с успехом поставить на сцене, являются наличие четкого конфликта, драматичное развитие сюжета, живой диалог и узнаваемые человеческие типы. С хрестоматийными баснями всё ясно. Однако автор предлагаемого сборника своих басен уверен, что можно вполне успешно инсценировать и малоизвестные современные басни. А также просто художественно прочесть их со сцены или перед телекамерами.

Волчья смекалка

Не тыкай лишний раз в шпаргалку,

Включай природную смекалку!

----------

Зря он без взрослых в лес ходил,

Он в волчью яму угодил.

– Ты цел?

– Ага, язык лишь прикусил, глядите.

– И я вот также загремел.

– Так вы меня сейчас съедите?

Зачем, какой в том толк!

Я ж не крыловский страшный волк,

И ты не басенный ягнёнок,

А кучерявый пацанёнок.

Вокруг и так полно зверей.

Ты лучше думай поскорей,

Как нам отсюда выбираться?

А то я тут уже простыл.

– Я не могу.

– А почему?

– А я смартфон свой позабыл.

– И что?

– А то!

Попробуй без него узнай,

Как надо вылезать из волчьей ямы.

– Тогда давай,

Я заберусь тебе на холку,

Ты встанешь в полный рост,

Потом я зацеплюсь за ёлку,

А ты за хвост…

----------

Законы бытия упрямы:

Попал в беду, так не плошай,

Своим умом соображай.

* * *

А я так вижу!

По самому высокому тарифу

Доверили поставить Грифу

Трагедию Уильяма Шекспира

Про короля несчастного, про Лира.

И вот премьера.

Раздвинут занавес по сторонам,

А на полу, на сцене, тут и там,

Сплошная мертвечина:

Останки бородавочников, львов,

Жирафов, страусов, слонов,

И ни начала, ни конца.

Пытаясь выявить причину,

Спросили режиссёра, где ж тут Лир,

И где ж тут подлинный Шекспир,

И соответствие престижу?

На что ответил Гриф,

Спесиво хвост свой распустив:

– А я так вижу!

----------

Гони того художника-творца,

Чей взгляд на наш прекрасный мир

Настолько субъективен,

Что противен.

* * *

Просто мама

Сидят на ветке две вороны.

Одна молчит, а у другой всё стоны:

– Совсем забыл меня сынок,

А я уж так его любила.

Хотела, чтоб летал он, как орёл,

И петь умел хотя бы, как щегол.

Во все кружки и секции его водила.

Ругала, если что, и даже била.

Всем для него была и вот итог –

Ни слуху от него, ни духу.

А как я возражала, чтобы он

Не выбирал себе жену среди ворон

И не привёл бы в дом старуху.

– А мне, так всё равно, как говорится,

На ком сыночек мой решил жениться

И что умеет он и как летает.

Зато меня не забывает, –

Прокаркала соседка.

И, правда, вмиг на ту же ветку

Подсел её сыночек к ней

С кусочком сыра.

----------

Я в материнских чувствах не проныра,

Но всё ж мораль такая видится тут мне:

Быть просто мамой для своих детей

Достаточно вполне.

* * *

Прыщ

Процесс судебный начался, и аккурат

У бедного судьи прыщ на лице вскочил.

На что тут прокурор сурово заключил:

– Давить!

– Ни в коем случае! – заспорил адвокат. –

Прыщ по закону надо удалить,

В больнице.

Судебный пристав к знахарке судью послал,

Свидетель мазь какую-то достал,

Несчастный потерпевший плакать стал,

Старушка в зале осенила всех крестом,

А обвиняемый, взглянув на прыщ, заржал.

Потом

Судья так и судил с прыщом,

Пока не разнесло весь фейс, как говорится.

----------

Я, собственно, здесь вот о чём:

Для власти сохранить лицо –

Не просто красное словцо.

* * *

Москва и Питер

В хорошей басне всё случается,

В ней даже города встречаются.

----------

Сижу я на вокзале в Бологом,

Что меж столицами посередине,

И вдруг в зал ожидания Москва заходит

С пирогом.

За нею следом Питер входит

С пышкой.

Садятся рядом, как простолюдины,

И начинают есть.

– Не лишку? –

Спрашивает Питер у Москвы. –

Вы ж скоро жиром заплывёте.

– А я смотрю, и вы

Не впроголодь живёте! –

Заносчиво ответила Москва.

– Но вас-то, барышня, я здесь

Вообще признал едва-едва.

Где ж ваш нарядный сарафан из шёлка,

Кокошник, бусы, кружева?

– Тогда и вы уж, сударь, объясните толком,

Прошло всего-то двести лет,

А вы без сабли на боку, без эполет,

И вместо ментика какой-то свитер?

Потом Москва уехала в Москву,

А Питер в Питер.

----------

Мораль тут предлагаю наугад:

Нельзя отметины былого

Перенести на новую канву.

Тем более, что много лет назад

И города-то не было такого –

Бологого.

* * *

Бабочка на навозе

Сказала Бабочка родителям своим:

– Чего в селе-то мы сидим?

В столицу надо улетать.

Там гладиолусы, тюльпаны.

Газоны, клумбы и фонтаны.

А здесь всё заросло плющом.

Репейник, правда, есть ещё.

– Ну почему же, – возразил отец. –

Есть одуванчик и чабрец

Есть василёк и зверобой.

– Есть даже хвощик полевой, –

Добавила с любовью мать.

Но дочка уж сама могла летать.

Была она в столице или нет,

Никто доподлинно не знает.

«У скотного двора едва порхает, –

Поведал как-то шмель, сосед. –

Не может до села добраться.

Сидит красавица, боясь мороза,

На куче свежего навоза».

----------

Мораль я изложу тут вкратце:

Не надо бы туда нам лезть,

Где не по нашим силам честь.

* * *

Заяц-ревизор

Назначил Бог Косого ревизором,

Чтоб выявить того в тайге,

Кто кормится в реке

Икрой горбуши, кижуча и нерки.

– Устрой всем хищникам проверки,

А я покрою их позором

За поедание икры,

То есть фактически зародышей.

Негоже же

Так фауну губить, ей богу! –

Сказал ушастому Всевышний. –

На свете нету лишних.

И вот заходит Заяц поутру

В берлогу.

– И что ты видишь здесь? –

Спросил Медведь.

– Таз на столе и в нём икру.

– А так? –

Переспросил Медведь

И положил на стол морковку.

– Всего полтазика икры.

– А так? –

И на столе уж две морковки.

– Икры почти что не осталось.

– А так? –

И на столе уж три морковки.

– Икра, конечно, есть, но малость,

Чуть-чуть, посерединке.

– А так? –

И Мишка показал кулак.

– А так не вижу ни икринки, –

Промямлил трепетно Косой,

Схватил морковки и долой.

----------

Плохой

Из Бога менеджер по персоналу:

Затея с зайцем потерпела крах,

Трусишка серенький в чинах

Не страшен криминалу.

* * *

Профессионал

Пришла старушка как-то к Волку.

К тому, что жизнь свою без толку

Вином залил,

И был

Уж через то ненастоящим.

– Сыночек, – голосом молящим

Сказала жалобно она. –

Не боров вырос – сатана.

Здоров, как бык, и зол, как псина.

Такая жуткая скотина,

Что могут вызвать даже в суд.

Зарежь его, прошу как сына.

Представь, что ты ещё мужчина

И будто всё ещё в лесу,

А я за это поднесу.

Волк понял – будет похмелиться.

– Враз завалю, как говорится.

Без визга, профессионально.

В свинарник он вошёл нормально,

Успел и дверку запереть.

А вышел – страшно посмотреть:

Изодран весь почти что в клочья

И дышит из последней мочи.

– Ой, бедненький ты мой сыночек!

Да кто ж из вас кого зарезал?

– Не знаю, бабка, но раз врезал

Я всё ж ему

По пятаку.

* * *

Волк и цирковые собачки

Пышногривый Пекинес

И кудрявая Болонка

С весёлым лаем забежали в лес.

И видят, на лужайке, чуть в сторонке,

Худой, облезлый, старый Волк лежит.

– Вы кто такие? –

Говорит.

– Мы из Москвы,

Собачки цирковые.

А вы?

– А я издалека пришёл к столице,

Чтобы полегче прокормиться.

Но дичи никакой тут нет,

Одни заборы и дороги.

– А вы идите к нам, у нас порядок строгий:

Попрыгал, поскакал – обед,

Покувыркался – ужин.

– Такой порядок, мне не нужен!

Я лучше сдохну прямо здесь,

Чем буду бегать по арене.

----------

Ну не мораль, так просто мнение:

Не вытравить из волка честь,

Как из того, кто за прокорм покорно служит

На задних лапах вскок, поджав передние.

* * *

Признание

Едва

Смогли узнать друг друга два

Товарища – так сильно сдали.

– Пойдёшь?

– Пойдём.

Поковыляли.

Пришли, расположились, взяли.

И потекла живая речь.

– Однажды выложил я печь,

Такую печь, что до сих пор

Меня там помнят.

Да, Егор.

Работал я и печником.

– А что потом?

– Потом я был массовиком

Потехи ради.

– Вот не подумал бы, Аркадий.

– Потом с тоски преподавал,

Афиши в клубе рисовал,

Тайгу валил,

Дома рубил,

В кино работал,

Крыши крыл,

Китов ловил,

Баранов брил,

Огонь тушил,

Костюмы шил,

Играл в оркестре на трубе,

Таскал диваны на себе,

Был массажистом в финской бане,

Брал чаевые в ресторане,

Фотографировал,

Доил,

Полы паркетные стелил,

Потом работал в профсоюзе,

Потом выделывал на пузе

В каком-то цирке номера,

Давал и уголь на-гора.

Потом писать пришла пора.

– Да, необъятно как-то очень.

Но больше всё ты был рабочим.

А вот начальником ты был?

– Был я этим, правда, был.

В одном

Совете областном.

– А был ли ты парашютистом?

– Был.

– А журналистом?

– Был.

– А?..

– Был.

– Так кем же не был ты?

– Специалистом.

* * *

Бог не помог

Деваться некуда уже,

Решил Иван, и обратился к Богу:

– Мне тридцать лет,

А денег нет,

И дома нет.

Свернув на старую дорогу,

Народ остался в неглиже,

Пошёл назад и подошёл к итогу:

Теперь у нас опять

Князья,

Графья,

Маркизы

И их служивые подлизы,

Дворяне новые, ни дать ни взять.

Короче, Боже, умоляю,

Жени меня на дочери министра.

– Не могу!

– А почему?

– Вопрос, Ванюша, непростой,

Я ж вас по титулам не различаю.

Мне что дворянка,

Что крестьянка,

Была бы женщина святой,

С душою чистой!

* * *

Иван и Полкан

То ли волк уже не хищник,

То ли пёс не волкодав.

----------

Иван, узнав,

Что пёс Полкан, работу ищет,

Потомком волкодавов став

Случайно,

Взял охранять его свою овчарню.

Год миновал, и что ж?

– Ты почему овец не стережёшь,

Вчера пропали враз две матки,

Позавчера ягнёнок и баран! –

Бранит охранника Иван.

– А я-то что, я ж вроде лаю

На волчью стаю.

– Ну а давить-то их когда начнёшь?

– Не знаю.

----------

Пускай

С моралью тут не всё в порядке,

Зато доподлинно известно мне,

Что накануне при Луне

Вожак, перемахнув ограду,

Вручил Полкану за притворный лай

Какую-то медаль в награду.

* * *

Сердитый Ангел

Не подлежит то обсуждению,

Что Бог решил чего.

Вот так и появился зам его

По деторождению.

Теперь, чтобы родить,

Согласие необходимо получить

У ангела с сердитым ликом.

Стоят влюблённые пред ним,

Молодожёны.

И спрашивает он, поправив нимб:

– Так, субчики, ответьте,

Зачем вам дети?

– Не знаем.

– О, господи, пижоны! –

Зашёлся ангел криком. –

Одна морока с этими людьми!

Вы же не абы кто,

А хомо сапиенсы, чёрт возьми!

Детишек нарожаете и что?

– Не знаем.

– Любить их будете?

– Не знаем.

– Беречь их будете?

– Не знаем.

– А в детский дом их не сдадите?

– Не знаем.

– Очень жаль!

Согласие я вам

Не дам.

И уходите!

----------

Мораль:

Когда инстинктам потакаем,

Подумать надо бы о том,

Как поведём себя потом.

* * *

Иван-дурак и ИИ

К Ивану-дураку,

Что до сих пор не спился,

ИИ с мешком явился.

«Я всех давно согнул в дугу,

Поработил, занейросетил,

Остался ты один, душою светел,

Живёшь своим умом, а так нельзя,

Я научу тебя, как надо».

Затем он взял мешок и говорит:

– Вот посмотри, что в нём лежит,

Не просто пища, а отрада.

Йоркширский пудинг, две сосиски

И односолодовый виски,

Прозрачный, чистый, как слеза.

Живи, Ванюша, по-английски.

– Чего! – наморщил лоб Иван,

Достал берёзовый стакан,

Налил из бочки мутной бражки

И выпил, замочив рубашку.

– Теперь, голубчик, закуси, –

Сказал услужливо ИИ. –

Вот лягушачьи лапки, гузки,

Солоноватый пармезан.

Живи, Ванюша, по-французски.

– Чего! – опять наморщил лоб Иван

И подошёл к порогу,

Достал из погреба сметаны жбан,

Капусту, лук, морковку, сало,

Наелся вдоволь и полез,

На верхний ярус сеновала.

А что ИИ? А он исчез,

Как не бывало.

С поломкой в схеме и мешком.

----------

Нет власти у ИИ над дураком.

И слава Богу!

* * *

Всем по чаинке

Состарилась тайга:

На двух юнцов три старика,

Которые слегка бунтуют,

Медведя в серый цвет малюют.

Не обеспечивает, мол, едой,

Хотя обязан как хозяин,

Особенно ворчат с окраин.

Что делать в ситуации такой?

– А надо, как когда-то,

Подарки всем вручить сперва, –

Сказала мудрая Сова. –

Благое дело свято.

Намедни вот как раз

Сорока спёрла где-то пачку чая.

Твердит, что от отчаяния.

– Немедленно её ко мне,

Это приказ!

И вот стоит Медведь на пне,

Как на картинке,

И говорит мятежному зверью:

– Сегодня я, друзья, дарю

Всем по чаинке.

Для вас мне ничего не жаль.

----------

Тут не мораль,

А формула проста:

Медвежья доброта

Равна длине его хвоста.

* * *

Смерть Кощея

– Бессмертие Кощея – бредь! –

Сказала Лешему старуха-Смерть. –

Да я его в два счёта разбессмерчу.

И, надо ж, он идёт навстречу.

– Привет, больной!

– А что со мной?

– Так у тебя же остеопороз,

Артрит, артроз, хондроз и сколиоз.

И это при твоём-то росте!

Явился Леший через год

К Кощею в гости,

А там на троне только меч да кости.

----------

Выходит, правду говорит народ:

Причину смерть всегда найдёт.

* * *

Щенок, хозяин и козёл

Чужой козёл

Во двор забрёл.

А под крыльцом щенок ютился.

Пока он на козла глядел,

Тот в огороде всю капусту съел

И удалился.

Хозяин утром очень рассердился:

– Ты почему добро не уберёг!

– Не знаю, – заскулил щенок. –

А вдруг я вас бы разбудил.

Прогнал мужик несчастного щенка,

Поддав пинка.

А через год большой бездомный пёс

Козла того волкам отнёс,

А мужику тому чего-то откусил.

----------

Не в том хозяйская бравада,

Чтобы на улицу прогнать:

Щенков учить и гладить надо.

Хотя, конечно, как сказать.

* * *

Страшный сон

Приснился как-то Ваньке сон,

Что будто ночью на балкон

К нему вскарабкалась старуха.

Иван, конечно, оробел

И даже свет зажечь хотел,

Но не успел –

Старуха рядом уж стояла.

Стянув с Ивана одеяло,

Она шепнула прямо в ухо:

– Должна я страшный суд свершить –

Тебя в постели задушить.

– За что? – пролепетал Ванюша.

– За то, что опоганил душу

И до сих пор не окрестился.

Такой вот сон Ваньку приснился.

Вскочил он утром и пустился,

Как обезумевший в церквушку.

А ночью вновь пришла старушка:

– Теперь обязанность твоя –

Молиться, глядя на меня,

Всю ночь без устали и лени.

Вставай и падай на колени.

А то возьму и задушу…

----------

Давать советы не спешу,

Не смею.

Но есть один – почти клише:

Не вешай крест себе на шею,

Коль пусто где-то там в душе.

* * *

Борщ

Намедни это было,

Хозяйка борщ сварила:

Говядинка, картошечка,

Капусточка, морковочка,