Моя благодарность – твоя травма

Tunerment

Моя благодарность – твоя травма

Пролог

В городе творился полный хаос. Никто не знал, что происходит. Люди суетились, запирались в домах, прятались. Где-то кричали, где-то горело. Она шла мимо. Спокойно. Это не её война. У неё были иные цели. К ней резко подбежала женщина и схватила за руку, пытаясь увести. Девочка вырвалась, а женщина взревела.

— Ты что творишь, глупая девчонка? По всему городу творится полный кошмар, а ты тут расхаживаешь. Где твои родители?

— Мисс, смотрите, сейчас будет фейерверк.

— Ты что несёшь, сумасшедшая девочка, уходи скорей отсюда!

За спиной женщины прозвучал громкий взрыв; она обернулась: там горел дом. Её дом. Она обернулась на девочку. Та спокойно смотрела своими серо-белыми стеклянными глазами. Женщина не смогла разглядеть ничего в её глазах. В них не было ничего человеческого.

— Ты нечеловеческое отродье!

— К вашим услугам.

Глава 1. Элис

— Итак, домашнее задание на следующий урок: написать сообщение по любому живущему в нашем регионе порождению. Все свободны, а вы, госпожа Зинкер, останьтесь. Хочу с вами кое-что обсудить.

Вот чёрт, только первая неделя учёбы, а преподаватели мне уже проходу не дают. Я им что, деньги задолжала? Причём всем разом. Делай то. Делай это. А потом ещё и это. Вот только какого чёрта от меня лишь требуют? Терпеть их не могу, и они это прекрасно знают и наслаждаются этим.

— Элис, — послышался голос слева, — всё хорошо? Ты уже минуту в ступоре стоишь.

— Да, всё нормально, — ответила я, не сумев сдержать раздражение в голосе.

— Да не похоже, — сказала она с явным беспокойством.

— Лина, я же сказала: всё нормально! — вспылила я. Чёрт, ненавижу, когда у меня по десять раз спрашивают, зная, что лучше этого не делать.

Я повернулась к ней.

— Всё нормально, — убедительно произнесла я.

Она ничего не ответила, лишь пожала плечами и начала собирать вещи. Лина — одна из моих подруг в этой школе. Она сидит со мной за одной партой, неплохо так поднимает настроение, но порой жутко надоедает своей озабоченностью. Иногда это правда помогает, но это лишь единичные случаи. Я могу сказать, что доверяю ей, но не буду, потому что это будет звучать так, будто я готова доверить ей жизнь. Ну уж нет. Точно не ей.

Мне надо уже на следующий урок, а мне опять нужно ждать, пока все выйдут из класса, чтобы, наконец, наша уважаемая профессор Кинг могла начать свой допрос. В конечном итоге я снова опоздаю, и мне влетит. Что ж, ничего нового. Стабильность этой школы — главное её ценность, после меня, конечно. Видимо, у нас с ней много общего.

Я сидела за своей партой и ждала, когда все, наконец, покинут этот душный кабинет. Я наблюдала за тем, как одноклассники собирают свои вещи, переговариваются, смеются, ждут друг друга. Мне нравилось просто наблюдать, я делала это часто, может, потому что не могла сама себе позволить вести себя так с Линой или остальными. Или это единственный способ почувствовать жизнь… другую жизнь. Я точно не знала, но, по крайней мере, такое вполне вероятно.

— Элис! Элис! — я слегка вздрогнула. Это звала профессор Кинг своим скрипучим голосом, она стояла в метре от меня. — Элис! Чёрт возьми, ты уснула, что ли?

— Не уснула, а погрузилась в свои мысли в попытках осознать себя. Вам бы тоже не помешало. Полезно иногда пошевелить мозгами. Знаете, саморефлексия и всё такое.

— Язвить будешь не мне, а своим подружкам. Тебе бы научиться уважительно к людям относиться, а не кидаться на них при каждой удачной возможности, а потом прикрываться своей невинностью и состоянием, в котором, как ты утверждаешь, себя контролировать не можешь. Всё ты прекрасно можешь, дурочку просто из себя строишь, это ведь удобно.

— Да что вы знаете! — с явной озлобленностью произнесла я. Мои кулаки сжались, дыхание участилось, сердце бешено колотилось в груди. Я просто ненавидела, когда люди лезли не в своё дело, особенно со своими глупыми необоснованными осуждениями. Они правда верили, что знают лучше, но о тактичности они, видимо, в своих краях не слышали. Я старалась сдерживать тот огонь, который начинал нарастать в моей груди: мне нельзя срываться, иначе это будет означать проигрыш. Да и побитой быть — не особо хотелось. И так сейчас достанется от профессора Киндома.

— Придержи свои нервы в узде, Элис. Злиться и капризничать будешь перед кем-нибудь другим, кто вообще когда-то захочет это слушать, — сказала профессор Кинг с явной надменностью; она знала, что таких людей в моём окружении нет. В любом случае иногда меня это задевает.

Эта женщина досаждает мне с самого моего появления в этой школе. Здесь она зовётся школой-интернатом с особыми методами воспитания и образования «Винттет». Неплохое название, оно мне даже нравится. Но вот люди, честно говоря, многие здесь гнилые. Я не могу сказать, что я замечательна, но многие их поступки даже для меня слишком. Хотя… как сказать «слишком»? Я такое говорить не вправе. Профессор Кинг — женщина лет пятидесяти, высокая, худощавая, с вечно недовольным лицом. Она у нас отвечает за «воспитание и дисциплину», больше всего она любит читать лекции про уважение старших. Только вот почему-то я думала, что уважать надо всех, уважающих тебя, а не только старых больных людей, которые диктуют тебе свои правила, а ты должен по взмаху волшебной палочки подчиниться. Что самое интересное, здесь многие так думают, но это почему-то направлено на определённую группу людей, а не на всех обучающихся в целом. Эта определённая группа людей — представители статусов, чья магия имеет колоссальную энергию и силу. Это статусы пять, шесть и я — мой седьмой статус, единственный его представитель. Но мы не называем свои статусы по цифрам, у нас есть названия: аммериалы, герцогионы и индемонит. Хоть преподаватели и ведут себя странно рядом с представителями этих статусов, в Эмили и Твай, аммериалов высшей подгруппы, они души не чают.

— Нервничаете здесь только вы, профессор. Давайте не будем тратить ни моё, ни ваше время и решим ваш вопрос, — отрезала я, стараясь сохранять самообладание.

— Я никуда не тороплюсь, Элис. А вот тебе вряд ли хочется опоздать на урок к Киндому, он такое очень не любит, верно? — промурлыкала она. Эта женщина наслаждалась тем, как выводит меня из себя. Раздражает, но я не проиграю ей эту перепалку, я не дам ей контролировать мои эмоции. Не в этот раз.

— Тогда выкладывайте, зачем вы меня оставили? — произнесла я, стараясь успокоиться.

— Помнишь профессора Кейзла? — от этого имени по моему телу прошла дрожь, воспоминания лавиной нахлынули на меня. Я ненавидела всей душой этого ублюдка. Сейчас он в самой строго охраняемой тюрьме, но мне от этого не легче. А теперь она решила заговорить о нём, с чего бы вдруг?

— Да, — коротко ответила я. Нельзя было допустить, чтобы она видела, что задела меня.

— Так вот, он недавно скончался в тюрьме по загадочным обстоятельствам. Никто не раскрывает подробностей, но ясно одно — он был убит. — Она зашла издалека. Уже ясно, что ей от меня надо: она была тайно влюблена в него, и я это знала.

— На что вы намекаете, профессор? Говорите прямо, — я прекрасно понимала, на что, но мне нужно было убедиться. Она знала, что было между мной и этим чудовищем, поэтому сразу напала на меня. Как будто кроме меня больше никто не мог его убить.

— Элис, ты прекрасно знаешь, на что, поэтому тебе лучше честно мне ответить, — я почувствовала, как её голос дрогнул. Она явно выходила потихоньку из себя. Это мой шанс, надо добирать.

— Вы о том, что он был вашим тайным возлюбленным, и вы хотите мне сейчас выговориться о том, какая вы теперь несчастная женщина, — сказала я, саркастично усмехнувшись.

— Думаешь, у тебя есть власть? Что можешь позволять себе так со мной разговаривать? Ты слишком высокого о себе мнения, Элис. Ты высокомерна, думаешь, что значимее, лучше, умнее, но ты лишь ребёнок. Кто ты за этой маской? — говорила она, пытаясь бороться. Но она не знала, что, к сожалению, её слова меня не ранят. Должны были, но я живу с этим чувством так долго, что оно уже не цепляет.

— У меня к вам такой же вопрос. Неужели вы правда на что-то рассчитывали? Разве за этой маской мудрого и сдержанного взрослого не стоит подросток, чьи чувства когда-то отвергли, и вы до сих пор не можете это отпустить? — спокойным тоном ответила я. Но я понимала: мы с ней в этом плане похожи, мне тоже пришлось это испытать на своей шкуре. Разница лишь в том, как мы выбрали жить с этим дальше.

Она стояла передо мной, и я прекрасно видела, как сжимается её челюсть, как слегка подрагивает губа, потому что прекрасно знала, что я до чёртиков права. Она никогда не верила, что ученики умеют думать, она слишком зазналась, и это её слабость, через которую можно влиять. Но также она понимала: она влюбилась в монстра и чувствовала за это ужасную вину.

— Не надо грести всех под одну гребёнку, профессор Кинг. Я прекрасно знаю, что вы чувствуете, и мы сейчас обе с вами понимаем, что вы сдаёте позиции, — произнесла я. После этих слов было видно, насколько хорошо правда начала, наконец, проясняться, ведь она не могла проронить ни слова; я знала, что это её поражение. Она вот-вот взорвётся.

— Какого чёрта, маленькая дрянь, что за чушь ты сейчас мелешь?! Ты перешла все границы, Элис. У тебя вообще нет тормозов! — взорвалась она.

— Я просто слегка бессовестная, всё просто, профессор, — сказала я и встала со стула.

Она смотрела на меня округлёнными глазами, но явно пыталась подавить это жгучее чувство стыда и гнева одновременно. Мне не интересны её дальнейшие слова. Это просто мусор. Она уже проиграла и должна признать это. Я взглянула на часы и поняла, что ещё успеваю вовремя. Если у меня есть шанс не быть поколоченной, я им воспользуюсь. Пока она не нашла, что сказать, мне надо уходить, иначе опомнится. Я повернулась и быстро направилась к двери, пока она была в глубоком ступоре. Это явно задело её сильнее, чем я думала, но мне было всё равно. Я остановилась у двери и обернулась к ней.

— До свидания, профессор Кинг. — Я бросила последний циничный взгляд в её сторону и вышла за дверь.