ЧВК "МИР"

Владимир выключил звук. Он пил медленно, потом быстрее. Около полуночи ему стало казаться, что в комнате слишком жарко. Он открыл окно.

С улицы донесся чей-то смех. Владимир закрыл глаза и снова увидел каменную стену.

Пыль. Климова. Беляева. Лапина. Громова. Пашку, который стоял далеко впереди и поднял руку.

Владимир открыл глаза. Больше всего его раздражало даже не то, что они приходили во сне. Хуже было другое: иногда он просыпался и несколько секунд радовался, что они все живы, а потом вспоминал.

В тот вечер он не лег спать. К трем часам ночи бутылка закончилась. В четыре Владимир оделся и вышел на улицу. Город был пустой.

Он шел без цели, засунув руки в карманы, и думал о том, что утром снова надо искать работу.

Если повезет - найдется. Если нет - будет завтра, а потом послезавтра, а после еще один день и еще. Он тогда еще не знал, что совсем скоро в его жизни появится человек, которого он не видел много лет.

Человек, который однажды поднимет трубку телефона и скажет:

- Волков? Ты живой?

А Владимир не ответит:

- Пока.

Глава 3. За здоровье

Следующим днем Владимир пришел в бар уже после девяти.

Место называлось «Старый двор», хотя никакого двора рядом не было и старым оно тоже не выглядело. Просто хозяин, судя по всему, решил, что такое название будет лучше смотреться на вывеске, чем «Пиво и закуски», хотя, по существу, заведение именно этим и являлось. Небольшой зал с низким потолком, несколько деревянных столов, пластиковые меню, телевизор под самым потолком и длинная барная стойка, за которой скучал мужчина лет сорока с лицом человека, который за последние десять лет видел слишком много пьяных и перестал удивляться чему-либо вообще.

Владимир выбрал стол в углу. Он любил сидеть так, чтобы видеть дверь - это осталось от службы. В мирной жизни привычка была совершенно бесполезной, но избавиться от нее он не смог. Даже в кафе он почти всегда садился спиной к стене и лицом к входу, а если кто-нибудь занимал удобное место раньше него, Владимир начинал раздражаться, хотя прекрасно понимал, что человек этот ничего ему не должен.

Бармен принес меню.

- Что будете?

- Водку.

- Сто?

- Двести.

Бармен посмотрел на него.

- Закуска?

Владимир пожал плечами.

- Потом.

Мужчина поставил перед ним граненый стакан, бутылку и ушел. Владимир налил себе первый, выпил и не поморщился. Закуски действительно не было нужно.

После семейного вечера у него внутри осталось неприятное, пустое ощущение, которое не проходило даже после еды. Он несколько раз прокрутил в голове разговор с братом, потом разговор с матерью, потом собственную фразу «я не обиделся», которая теперь казалась ему особенно идиотской.

Он действительно не обиделся. Для обиды нужно было считать, что тебя должны были позвать, а Владимир уже давно ничего от них не ждал. По крайней мере, так он себя убеждал.

Телевизор над стойкой показывал футбольный матч. Звук был включен, но настолько тихо, что разобрать слова комментатора можно было только временами. На экране игроки бегали по зеленому полю, а внизу мелькала реклама какого-то банка.

Владимир налил второй стакан.

За соседним столом сидели трое мужчин. Один был в рабочей куртке, второй в клетчатой рубашке, третий - толстый, лысый и краснощекий, с золотой цепочкой поверх футболки. Они громко обсуждали, куда лучше ехать на рыбалку.

- Я тебе говорю, там щуки нет, - утверждал мужчина в куртке.

- Откуда ты знаешь?

- Потому что я там был.

- И что?

- Ничего.

- Тогда откуда знаешь?

Мужчина задумался.

- Видел.

- Что видел?

- Что нет.

Третий рассмеялся так громко, что на него обернулись.

Владимир едва заметно улыбнулся, впервые за весь вечер. Бармен это заметил.

- Нормальные ребята, - сказал он, проходя мимо.

- Вижу.

- Знакомые?

- Нет.

- А чего улыбаешься?

Владимир посмотрел на него.

- Просто.

Бармен пожал плечами.

- Ну и хорошо.

Владимир выпил третий, потом четвертый. Алкоголь начал делать свое дело.

Комната немного потеряла резкость, звуки стали мягче, а мысли - проще. Пропал отец. Пропала мать. Пропал брат с его невестой. Исчез запах шашлыка, который Владимир все еще почему-то чувствовал.

Остались только телевизор и бутылка.

Он заказал мясо. Когда официантка принесла тарелку, Владимир уже был достаточно пьян, чтобы забыть, что собирался есть. Он смотрел на мясо несколько секунд, потом взял вилку.

Телефон завибрировал. Владимир достал его: на экране высветился номер матери. Он долго смотрел, потом сбросил. Телефон снова зазвонил. Владимир выключил его.

- Все нормально? - спросила официантка.

- Да.

- Телефон не работает?

- Работает.

- Тогда почему выключили?

Владимир посмотрел на нее, как на дуру.

- Потому что работает.

Девушка не нашла, что ответить, и ушла. Владимир выпил еще.

Через некоторое время он заметил, что за соседним столом уже говорят о нем. Не специально - просто разговор постепенно повернулся в его сторону.

- Военный, что ли? - спросил толстый.

Владимир не ответил.

- Я тебя спрашиваю.

- А? Что?

- Ты военный?

- Был.

- Где служил?

Владимир положил вилку.

- Далеко.

Мужчина засмеялся.

- Хорошо ответил.

- Спасибо.

- А где конкретно?

- Какая разница?

- Просто интересно.

Владимир посмотрел на него.

- Тогда погугли.

Мужчина снова засмеялся.

- Серьезный какой.

- Бывает.

Тот откинулся на стуле.

- Да ладно тебе. Чего сразу?

Владимир промолчал. Мужчина действительно перестал. Через минуту разговор за соседним столом вернулся к рыбалке. Владимир решил, что все закончилось. Он ошибался.

Толстый мужчина выпил еще пива, затем наклонился к своему приятелю и что-то сказал. Они оба посмотрели на Владимира. Тот не разобрал слов, но разобрал смех и все же продолжил есть.

- Сержант, - сказал толстый.

Владимир поднял голову.

- Что?

- А ты правда сержант?

- Бывший.

- А сейчас кто?

Владимир посмотрел на него.

- Никто.

Мужчина почему-то перестал улыбаться.

- В смысле?

- В прямом.

Несколько секунд они смотрели друг на друга. Мужчина пожал плечами.

- Ну, бывает.

И снова отвернулся.

Владимир допил водку, уже не чувствуя вкуса. За окном шли люди: кто-то смеялся, кто-то разговаривал по телефону. Машины проезжали по мокрому асфальту, отражаясь в витринах. Владимир смотрел на них и думал, что все эти люди куда-то идут.

К кому-то, за чем-то. У каждого была причина. У него причины не было. Только долг, привычка просыпаться, необходимость как-то проводить дни.

Он попросил счет, бармен назвал сумму. Владимир достал деньги и положил на стол.

- Еще сто грамм, - сказал он.

Бармен посмотрел на него.

- Может, хватит?

- Нет.

- Ты уже пьян...

- Я знаю.

Бармен поставил стакан, Владимир выпил залпом.

В этот момент мужчина за соседним столом встал. Он был пьян значительно меньше Владимира и потому двигался увереннее. Проходя мимо, он зацепил стол. Тарелка Владимира сдвинулась. Соус пролился на скатерть.

- Ой, - сказал мужчина.

Владимир посмотрел на стол, потом на него.

- Ничего.

- Извини.

- Бывает.

Мужчина сделал еще шаг. Владимир снова взял вилку. На этом все могло закончиться, и действительно закончилось бы, если бы мужчина не вернулся через несколько секунд, держа в руке стакан.

- Слушай.

Владимир поднял глаза.

- Что?

- Ты чего такой?

- Какой?

- Недовольный.

- Я нормально сижу.

- Ну да, - Мужчина поставил стакан на стол. - Просто спросил.

- Спросил.

- А ты отвечаешь так, будто я тебе что-то должен.

Владимир посмотрел на него. Внутри что-то медленно поднималось. Не злость даже - усталость. Он был слишком пьян, слишком устал и слишком давно не чувствовал себя человеком, которому есть за что держаться.

- Иди за свой стол.

Мужчина усмехнулся.

- А если не пойду?

Владимир поднял глаза.

- Тогда не пойдешь.

Это прозвучало настолько спокойно, что мужчина сначала даже не понял.

- Ты угрожаешь?

- Нет.

- А что?

- Ничего.

Мужчина наклонился.

- Тогда чего ты строишь из себя...

Он не договорил, потому что Владимир ударил его. Первый удар пришелся в губу, не сильно, просто достаточно, чтобы мужчина отшатнулся и схватился за лицо.

В баре стало тихо. Владимир сам на секунду удивился тому, что сделал. Он мог остановиться, еще можно было. Надо было. Но мужчина выпрямился и ударил его в ответ.

Кулак пришелся в скулу. Владимир качнулся. Алкоголь сделал движение медленнее, чем обычно, но тело помнило лучше головы. Он отступил на полшага, перехватил руку противника и ударил его в корпус. Мужчина согнулся, Волков толкнул его. Тот упал на стул, стул перевернулся, стол качнулся, кто-то закричал.

- Эй!

Владимир уже стоял рядом. Второй мужчина из компании попытался схватить его сзади. Волков услышал движение, повернулся, ударил локтем, попал куда-то в грудь. Мужчина отступил, потерял равновесие и рухнул на пол.

Третий поднялся. Он оказался гораздо крупнее Владимира. Сержант успел увидеть его руку - удар пришелся в плечо. Без ответки он лишь почувствовал боль.

Потом второй - в бок. Воздух вышел из легких, на секунду перед глазами потемнело. Он отступил. Третий мужчина пошел вперед.

Владимир поставил левую ногу назад. Старый рефлекс. Удар. Уход. Контроль дистанции. Только здесь не было противника с оружием, не было приказа, не было задачи.

Был пьяный человек, и Владимир был таким же пьяным человеком. Он ударил его в челюсть, тот рухнул на пол.

Первый снова попытался встать, и Владимир посмотрел на него.

- Сиди.

Мужчина действительно сел. Владимир тяжело дышал. У него болела скула, разбитая губа, бок и кисть. Ничего серьезного.

Он посмотрел на свою руку. Костяшки были в крови. Не только его.

- Хватит! - крикнул бармен.

Владимир повернул голову: тот стоял за стойкой и держал телефон.

- Полицию вызвал.

- Правильно.

Сам не понял, зачем это сказал. Кто-то в зале тихо засмеялся. Владимир посмотрел на него, и смех сразу прекратился.

Он сел обратно. Бутылка лежала перед ним. Он посмотрел на нее и вдруг понял, что пить больше не хочет. Совсем. Это было странное ощущение. Впервые за долгое время алкоголь не помог, наоборот - он только сделал все хуже.

Минут через десять приехала полиция. Двое сотрудников вошли в бар: один сразу посмотрел на лежащего мужчину, второй - на Владимира.

- Кто начал?

Бармен поднял руку.

- Вот этот, -Он показал на Владимира.

Тот кивнул:

- Я.

Полицейский посмотрел на него внимательнее.

- Вы?

- Да.

- Почему?

Владимир подумал.

- Не знаю.

- Выпивали?

- Да.

- Сколько?

- Не помню.

Полицейский посмотрел на стол.

- Вижу.

Он попросил документы. Владимир достал паспорт. Пока сотрудник переписывал данные, один из мужчин на полу начал ругаться.

- Он псих! Просто так накинулся!

Владимир посмотрел на него.

- Не просто.

- А чего?

Владимир хотел ответить, но не ответил. Потому что не знал.

Сотрудник закончил записывать данные.

- Вставайте.

Владимир поднялся. Ноги слушались,голова кружилась.

- Поедете с нами.

- Хорошо.

- Телефон есть?

- Выключен.

- Включите, пожалуйста.

Владимир достал телефон, нажал кнопку. Экран загорелся. Несколько пропущенных: мать, еще мать, брат, незнакомый номер.

Он посмотрел на список и снова выключил телефон.

- Потом.

- Что потом?

- Позвоню.

Полицейский пожал плечами.

На улице было прохладно. Владимир вдохнул влажный воздух и почувствовал, как холод немного отрезвляет его. Возле машины его остановили.

- Руки.

- Что?

- За спину.

Владимир посмотрел на него.

- Наручники?

- Пока да.

Щелкнул металл. Владимир не сопротивлялся. Когда его посадили на заднее сиденье, он сначала уперся лбом в стекло. Город проплывал мимо.

Обычные дома, аптека, круглосуточный магазин, остановка. Мужчина с собакой, девушка с пакетом продуктов, такси, которое остановилось у подъезда.

Где-то в одном из этих домов сейчас люди ужинали. Кто-то укладывал ребенка спать, кто-то ругался с женой, кто-то смотрел телевизор, кто-то звонил матери. Жизнь продолжалась.

Владимир посмотрел на свои скованные руки. На костяшках засохла кровь. Он вдруг вспомнил Климова, потом Громова, Беляева. Почему-то подумал, что они бы сейчас наверняка смеялись над этой ситуацией. Особенно Филатов.

Пашка обязательно сказал бы что-нибудь вроде: «Ну ты, Волков, и устроился». Владимир усмехнулся, совсем немного. Полицейский, сидевший рядом, посмотрел на него в зеркало.

- Чего смешного?

- Да ничего.

- Ну и хорошо.

Машина свернула с проспекта.

Владимир снова посмотрел в окно. За стеклом исчезли яркие вывески, пошли темные дворы, редкие фонари, закрытые магазины.

Он ехал в наручниках. Завтра ему предстояло объяснять, почему он избил трех человек в баре. Он не знал, что скажет. Наверное, правду, хотя какая разница.

Правда состояла в том, что он устал. Не от людей, не от работы, не от войны даже. Он устал от самого себя.

Машина остановилась у отделения. Дверь открыли:

- Выходим.

Владимир поднялся, на секунду задержался возле машины и посмотрел на небо. Оно было черным, совершенно обычным. Без вспышек, дыма и артиллерии. Просто ночь.

Он шагнул вперед. Дверь отделения закрылась за его спиной.

Г