Фиолетовый платок и кроссовки "Найк". Часть вторая.

Для презентации тщательно отобрали лучшие питерские заготовки, подходящие для интересуемой сферы. Ватманы пестрели картинками самолетов, танков и смертельно напуганных солдат условного противника. Какен в солнцезащитных очках, сером пиджаке и чёрной водолазке с высоким горлом чем-то походил на агента спецслужб. Начал он с обнадеживающей фразы:

- Итак, как нам стало известно из опытов, микролептонные поля уникальны: любая точка этих полей благодаря энергии кварков содержит целое, и наоборот, все аксионные поля Вселенной могут поместиться в одной бесконечно малой точке пространства. Микролептонные поля обладают высокой проникающей способностью, не имеют ограничений по площади действия, а самое главное - передают любой объем информации на каком угодно расстоянии.

Далее он, непрестанно перебиваемый ценными вставками Бульбаша, продолжал в том же духе. Так, он расписал секретные разработки для военных на базе микролептонных полей, а именно: воздействие на врага и его население, внушение им любых мыслей, а также сваривание их мозгов кручёнием полей. На свои войска, напротив, будет поставлена мощная защита другими приборами - тоже, само собой, разработанными в нашей шарашке. Открываются широкие возможности для связи на неограниченные расстояния, передачи любого количества информации, а также для надёжного обнаружения техники, складов и живой силы противника. Кроме того, наш нейтронный детектор позволяет обрести контроль над мнениями и настроением населения, предотвращает преступления и способен вносить коррективы в поведение как солдат противника, так и населения любой страны. Автомобили с броней, обработанной нашими генераторами, не пробиваются никакими снарядами. Ну, и самая главная разработка - летающий объект, не требующий топлива, работающий только на энергии аксионных полей. Ему можно придать любую форму, хоть любимой уфологами тарелки…

Завершив совместный доклад на мажорной ноте, представители НИИ вопросительно посмотрели на скучающего полковника. Тот подозвал к себе Марковича и помощника, шёпотом совещался с ними минут с пять, несколько раз внятно сказал «Ни в коем разе», - а потом спросил:

- Прайс-лист имеется?

- Цены, прошу прощения, сразу скажу, не каждый сможет позволить… - неожиданно замялся Какен. Он сам нарисовал на компьютере астрономические цифры, и тут, глядя на поношенный костюм полковника, засомневался в платежеспособности клиентов.

- Давай сюда, - отрывисто приказал Абыроев и властным кивком отправил к докладчику капитана. Тот подошёл к низкорослому изобретателю вечного двигателя, вырвал у него из рук прайс-лист и передал его начальнику.

Ерлик Мындетович долго изучал прайс-лист, перекидываясь иногда парой-тройкой фраз с Марковичем, а потом осведомился:

- У вас есть фирма, которая сможет подписать контракт? Или вы так и будете продавать оборудование от лица НИИ?

- Ну да, все приборы зарегистрированы на наш институт, - подтвердил Какен.

- Ты будешь подписывать?

- Если вопрос состоит в том, кто конкретно подписант от нашего НИИ, то попрошу дать мне несколько дней, - попросил учёный. - Мы находимся в финальной стадии приватизации, и на следующей неделе наше руководство полностью определится с подписантом.

- Ну, ты смотри, не затягивай, - погрозил пальцем Абыроев. - Мы со своей стороны уже определились - возьмем каждый из ваших приборов, а кое-какие и по несколько штук сразу. Так что готовьте оборудование. А типовой договор у вас имеется?

Бульбаш с трудом дождался того момента, когда они втроем вышли из здания, завернули за угол и оказались вне поля зрения силовиков. Тут он подпрыгнул, едва не вывихнув ногу, и радостно заорал:

- Я знал, знал, что у нас получится! Теперь мы - в шоколаде, в полном шоколаде!

Администрация нижнего мира.

- Времена нынче хорошие настали. Всего несколько лет назад, чтобы достать килограмма три свежей говядины, приходилось подъезжать со двора, да ещё и корпеть полчаса, пока второй секретарь горкома выйдет и сядет в свою «Волгу». По работе мы с ним почему-то никак не могли найти общий язык, а приходил он сюда за тем же, за чем и все остальные. Чтобы работал организм и мащак, необходимо сытно питаться, от этого человечество никогда не отойдёт. Пройдут века, возникнут и падут цивилизации, а еда все так же будет нужна как рядовому шофёру, так и второму секретарю партии.

Проговорив медленным и тягучим голосом эту длинную истину, Талгат Темирханович красноречиво посмотрел на Чингиса, - того самого, которого на Арбате когда-то обворовал Фархад. Чингис отреагировал: на мгновение прекратил жевать и глянул на шефа со всей лояльностью и верностью, какие только мог выразить.

Стремясь внедрить свою агентуру среди руководства, Какен по возвращении из Петербурга порекомендовал толстого колхозника Парасату Медетовичу, а тот, осторожный и пугливый по натуре, тут же спихнул перспективного работника своему куратору из вышестоящих структур - Талгату Темирхановичу по прозвищу ТТ. Куратору молчаливый и хозяйственный толстячок понравился, и тот назначил его своим персональным шофёром.

Это была уже третья подобная сцена в гигантском промышленном холодильнике гастронома «Юбилейный», где ТТ еженедельно запасался продуктами. Он теперь не обсуждал дела НИИ в кабинете, а вызывал Какена на нейтральную территорию, где мог свободно излагать любые сокровенные мысли и болтать на свои любимые темы, в основном касающиеся различных интимных аспектов человеческого бытия. Общение в «Юбилейном» проходило по одной и той же схеме: Какен трясся от холода, подобострастно внимая начальнику, хмурая заведующая складом фиксировала количество отгружаемого товара, который властно и в то же время рачительно выбирал для себя ТТ, а у входа маячила крупная фигура Чингиса.

Смуглого колхозника на новом месте работы за домовитость и расчетливость прозвали Мешком, и эта кличка так к нему приклеилась, что по имени его теперь окликал лишь только начальник. Сам он совершенно не возражал, никому не противоречил, кто бы что ни говорил, и вёл себя полностью индифферентно - ко всем, кроме шефа. Сельское хозяйство и торговлю он забросил и кормился теперь только за казенный счет.

Судя по его экстремально раздобревшему животу и другим частям тела, Мешок с новым хозяином не бедствовал. В подсобке магазина он всякий раз молча брал с полки сальное кольцо Краковской колбасы и молча, размеренно съедал его: с кожицей, этикеткой, веревочками и всем прочим. Крепкими гигантскими зубами он вгрызался в мягкую плоть колбасы, отхватывая за раз по сантиметру и более, с громким чавканьем жевал и уминал таким образом здоровую палку без остатка и ничем не запивая минут так за пятнадцать-двадцать. ТТ иногда посматривал на шофёра во время этой трапезы и одобрительно кивал головой. Кладовщица, видя это, безмолвно включала колбасу в список покупок.

- Так ты теперь кто? - Какен или Мансур? - осведомился ТТ, переводя взгляд с шофёра на учёного.

- Мансур, конечно же, - немного раздраженно молвил кандидат наук, коего старые знакомые очень утомляли в последнее время аналогичными вопросами. - Прежнее имя осталось в отжившей эпохе, так меня уже никто не называет.

- Умеют же люди, - пробормотал ТТ. - В наше время поменять имя - так это в суд надо было обращаться, и не факт ещё, что позволили бы… Так Алексей передал через тебя новую структуру компании?

- Да, сейчас достану, - Мансур засуетился и начал расстегивать сумку с документами.

- Погодь пока, - жестом остановил его ТТ. - Это не для меня, сейчас кое-куда съездим. У всех есть свой командир, и у меня тоже. Дело мы задумали грандиозное, нелишне будет согласовать наверху. Надо взять яблоки, они там любят фрукты. Родная, набери мне килограмма два апорта, покраснее и побольше.

Они вышли с пакетами из «Юбилейного» и поехали на Тещин язык, где серая «Волга», управляемая Мешком, остановилась у высокой грязноватой башни строящегося метро. ТТ легко и резво, несмотря на свой почтенный возраст, выпрыгнул с заднего начальственного сидения, не забыв прихватить ручной фонарик и целлофан с яблоками и кусочком говядины, завернутым в коричневую бумагу.

- Подожди нас тут, родной, мы скоро, - ТТ махнул рукой шофёру, и они с Какеном отправились к башне.

Сонный охранник даже не стал выходить из будки, а указал визитерам прямо на чёрное отверстие входа. По всей видимости, начальника тут хорошо знали, что он подтвердил быстрой фразой:

- Я сюда частенько захаживаю.

- Метрострой тоже относится к вашему ведомству? - спросил Мансур, брезгливо перешагивая через горы мусора.

- Чем только не приходится сейчас заниматься, - туманно ответил Талгат Темирханович, перешагивая порог зияющего входа в башню.

Внутри справа от входа на крючках висели оранжевые каски и синие робы метростроевцев, хотя самих работников видно не было. Похоже, кроме охранника, здесь было абсолютно безлюдно. ТТ протянул каску Мансуру, сам надел вторую и решительно шагнул к сетчатой кабине промышленного лифта.

- А нам обязательно туда спускаться? - детским голосом протянул Какен, заглядывая в кромешную тьму под хлипкой кабинкой. - Они сами к нам выйти не могут? А может, там никого и нет внизу? Тихо как-то здесь…

- Не бойся, парень, я там был уже много раз, - с этими словами ТТ распахнул ржавую дверь лифта и картинно изобразил швейцара, угодливо приглашающего прокатиться с ветерком. Его широкое лицо с узкими глазами и мохнатыми бровями, выстроенными «домиком», всегда изображало одну и ту же плаксивую маску шестилетнего мальчика, рано постаревшего вследствие различных стихийных бедствий, но сохранившего при этом некоторый заряд наивности и простодушия. Именно этой бесхитростностью он и заставлял людей, как в данном случае - Какена, подчиняться его воле, на самом деле жесткой и беспощадной, совершенно не походившей на детское лицо, проявленное в реальном мире.

- А-а, а зачем мы туда идем? - Мансур сделал последнюю жалкую попытку уклониться от опасного спуска.

- Я же сказал - надо согласовать бумаги, - ТТ посмотрел на молодого коллегу с удивлением. - Ну, давай, давай, заходи, долго мы там не задержимся.

Трясясь всем телом, словно одинокий пожухлый лист старого каштана - на февральском ветру, Мансур зашел в лифт. ТТ захлопнул дверку и нажал на кнопку отправления. Громыхая и высекая искры, лифт мерно покатился вниз. Казалось, ехал он целую вечность, в самый центр Земли, - по крайней мере, так показалось Мансуру. Наконец, движение застопорилось, и лифт замер в крайней нижней точке шурфа.

- Пойдем, - могильным голосом позвал ТТ, - после чего ему пришлось практически силой выковыривать напуганного коллегу из подъемника.

В несколько шагов пройдя маленькую темную площадку перед лифтом, начальник распахнул металлическую дверцу, и путники оказались в огромном прямоугольном зале, пол, стены и потолок которого представляли собой грубо обработанную горную породу, а точнее - коричневатый скальный грунт, зафиксированный длинными решетками арматуры. Несколько слабеньких электрических лампочек, разбросанных по необъятной территории, мерцали на стенах и выхватывали из кромешной тьмы исполинские колонны, поддерживающие тяжелые своды рукотворной пещеры, и четыре круглых отверстия, ведущих в туннели.

- Это неоконченная платформа, а вернее - ее основание, - тихо поведал Мансуру начальник. - Саму платформу ещё не возвели, то есть мы сейчас стоим на том уровне, где будут прокладывать рельсы. Строительство не ведется уже давно, тут все законсервировано, люди в бессрочных отпусках.

Мансур к этому времени уже почти справился, а точнее, смирился с паникой и дрожью, поэтому лишь утвердительно промычал несколько маловразумительных междометий, но ТТ, проникнутый торжественностью обстановки, принял сие бормотание за полноценный ответ.

- Верно говоришь, - произнес он крайне помпезным тоном. - Время сейчас изменчивое и шаткое, живем на осколках былой славы. А вот такое… - такое могла построить только великая страна, гражданами которой мы являлись всего каких-то там несколько лет тому назад. Иногда стоит спуститься сюда хотя бы для того, чтобы преисполниться, прочувствовать величие ушедшей эпохи.

Мансур снова что-то хмыкнул под нос, и ТТ все так же патетично, с расстановкой ответил:

- Ну, конечно же, мы сюда не на экскурсию пришли. Великие времена рождают своих героев. Здесь, под землей, законсервирована не только стройка. Здесь сохранился дух прежних десятилетий: серьезных, вдумчивых, настроенных на плодотворную деятельность, а не на то распутство, что творится сейчас наверху. Тут появляются новые идеи, проекты, а также те, кто принесет их новому, зарождающемуся тысячелетию… Идём, нам туда…

ТТ потянул безропотного Мансура к зияющему лазу в один из круглых паровозных туннелей. Внутрь туннеля свет от лампочек с платформы уже не проникал, и Талгат Темирханович щелкнул переключателем фонарика. Так они прошли шагов двадцать в глубину беспроглядного мрака.

Как только Мансур решил, что ещё секунда - и он умрет от инфаркта, внутри туннеля послышался шорох. Какен схватился за мускулистое предплечье пожилого шефа, но тот быстро освободился и ободряюще похлопал младшего коллегу по плечу:

- Ну не бойся ты так, крыс здесь нет.

- А это что?! - фальцетом просипел Мансур, указывая пальцем во тьму.

- Не кто, а что, - раздался из туннеля неожиданно приятный голос.

Луч фонарика выхватил приземистую фигуру, медленно бредущую к визитерам из недр туннеля. В каске с шахтерским светильником и синей робе метростроевца, на ногах - резиновые сапоги с толстыми подошвами, нечто антропоморфное, но - не совсем человек. Из рукавов торчали белёсые обрубки с пеньками вместо пальцев, а на тусклом лице можно было угадать зачатки черт лица: узкие прорези рта и глаз, дырочки на месте ноздрей, молочного цвета лоб и щёки, а также - полное отсутствие подбородка.

Впоследствии Мансур несчётное количество раз вспоминал эту сцену и так и не смог определить, видел он это на самом деле, либо существо ему почудилось. Кислорода на такой глубине оставалось маловато, так что многое могло привидеться.