Кровная месть. Подарок судьбы

Тёмное дерево, огромные панорамные окна и большое массивное крыльцо. Всё такое гармоничное, но уюта явно не хватает — видимо, женской руки здесь приложено не было. По всему двору был аккуратно подстриженный газон, но не было ни одной клумбы с цветами, или декоративных скамеек, или огромных садовых качелей (я бы обязательно такие поставила, будь это мой дом). В общем, ничего, что могло бы придать тепла этому месту.

Только огромная беседка стояла в стороне, а рядом с ней располагался мангал. Перед гаражом была ровно заасфальтированная площадка для машин, а дорожки по участку были выложены из светлого камня. Что располагалось за самим домом, разглядеть было невозможно, но в неведении я была недолго. Потому что именно туда меня потащил мужчина, который вытащил меня из машины. К моему удивлению, это был не мой похититель. Этот выглядел менее агрессивно, а его лицо показалось мне знакомым. Вот только в своих выводах относительно агрессии я поторопилась. Наивно полагая, что он может мне помочь, я закричала, прося у него помощи. Пыталась объяснить, что я здесь по ошибке и меня удерживают насильно. Но захлопнуть рот пришлось быстро, поскольку резкий удар под дых выбил из меня не только слова, но и весь воздух.

Меня закрыли в подвале, в котором, к большому удивлению, не было ни грязно, ни сыро, что очень свойственно для таких мест. И даже воздух был не очень затхлым. Зато здесь было жутко холодно. Лёгкое весеннее пальто совсем не спасало... да ещё и эта юбка!!! Почему я вчера не остановила свой выбор на привычных брюках, так было бы явно теплее. Я прошла к дальней стене и уселась на пол, поскольку других вариантов здесь не было. В практически полной темноте я, конечно, мало что могла увидеть, но, по-моему, ничего, кроме огромного металлического крюка в потолке, здесь и нет. Этот крюк создаёт какую-то жуткую атмосферу. А сам подвал напоминает мне камеру пыток из страшных фильмов.

Я опустила голову на колени: мою сумку и телефон этот незнакомец забрал ещё вчера, и позвонить Ритке, чтобы попросить о помощи, я, конечно, не могу. Да и вообще, наверное, ничего не могу в этой ситуации. Желудок начинает сводить болезненным спазмом, во рту всё пересохло, но вряд ли мне стоит надеяться, что здесь хоть кто-то подумает позаботиться о моей несчастной шкурке. Холод сковывает всё сильнее, так что зубы начинают стучать, сосредоточиться на чём-то выходит очень плохо, но я стараюсь изо всех сил.

Вопрос о том, зачем я здесь, остаётся открытым. Мой таинственный похититель исчез так же таинственно, как и появился, поскольку рядом его уже не было, когда меня разбудили. Может, и похититель-то вовсе не он? Может, он такой же наёмник, как тот, что запер меня в этом подвале? Я упорно пытаюсь понять, кому я могла насолить, но в голову ничего не приходит. Ведь за переход дороги в неположенном месте людей не похищают? Или я нагрешила где-то в прошлой жизни? Мне не дали никакой информации, и я не представляю, что со мной будет дальше. Остаётся только ждать. А ещё нужно постараться вспомнить, где я видела этого мужчину — того, который вытащил меня из машины.

Высокий, под метр восемьдесят, тоже широкоплечий и накачанный, как тот, что меня похитил. Такое ощущение, что их где-то в одном цехе штампуют. Только этот коротко бритый, почти лысый. В строгом брючном костюме и с каким-то интересным наушником. Выглядит точно как телохранитель из кино. Вот только телохранители обычно не занимаются сокрытием похищений и избиением девушек. Грудь, кстати, всё ещё болит, скорее всего, будет большой синяк, и я очень надеюсь, что мои рёбра остались целыми.

Проходит несколько часов, прежде чем я вспоминаю, где же я его видела. До того, как наши родители погибли и Валера взял надо мной опеку, он ведь тоже мотался по командировкам. Тогда он редко, но привозил ещё чёрно-белые фотографии. Их было довольно много. Со временем мне пришлось купить второй альбом. Я вспомнила, что на одном из фото Валера стоял именно с этим мужчиной! Теперь я точно уверена, что знаю этого мужчину, заочно, конечно. Фотоснимок до сих пор хранится у меня в альбомах. Этот мужчина когда-то служил с моим братом, кажется, его зовут Андреем, но я не уверена. Мне было не особо интересно тогда запоминать, что брат рассказывал о сослуживцах. Но теперь понимаю, что зря. Вдруг он говорил что-то важное, чему я не придала значения. Что-то, что могло бы мне сейчас помочь. Но, увы, я теперь знаю только имя, и то не факт, что вспомнила его верно и ни с кем другим не перепутала.

Время тянулось мучительно медленно. Я не знаю, сколько просидела в том подвале, прежде чем услышала тяжёлые шаги за железной дверью. Меня начал охватывать страх от того, что я не знаю, кто это и что он собирается со мной делать. И в то же время я испытала странное облегчение от того, что обо мне вспомнили, ведь находиться здесь дальше и ждать неизвестно чего я тоже больше не могла.

Дверь отворилась с тяжёлым скрипом, и мне в лицо ударил резкий свет. Мои глаза начали слезиться, поэтому я не могла разглядеть лицо стоящего в проёме мужчины. Я видела только его силуэт. Когда же глаза немного привыкли к свету, я смогла разглядеть в вошедшем Андрея. Хотя я всё ещё не уверена, что это действительно его имя.

— Вставай, тебя ждут, — грубо бросил он. Подняться я смогла с трудом. Меня начало тошнить, голова закружилась, видимо, на моём самочувствии сказались стресс и сутки вынужденной диеты. Я даже боялась представить, как я смогу куда-то пойти, поскольку тело меня совсем не слушалось. А ноги казались ватными и не хотели меня держать. Наверное, мой конвоир тоже заметил это, но особо церемониться не стал. Он просто схватил меня, как нашкодившего котёнка за шкирку, и поволок вверх по идущей из подвала лестнице.

Глава 4

Александр

Очередное утро началось с дикой головной боли. Встал буквально через силу, как обычно проигнорировав таблетки, прописанные врачами. По утрам меня гораздо больше привлекают сигареты и чёрный кофе, чем рекомендации врачей. Какой смысл глотать пилюли и пытаться отсрочить неизбежное, если твоей единственной целью является месть? Вчера казалось, что утром будет проще решать проблему, сейчас же я понимаю, как сильно ошибся. Я до сих пор не представляю, что делать с девчонкой. Из головы не выходят её перепуганные глаза. Не будь мы с ней по разные стороны баррикад, наверное, многое бы за такое отдал, лишь бы вместо ужаса и слёз в них горело желание.

Теперь же всё сложилось как сложилось. Поезд давно ушёл, и стоп-кран у него сломан. Я распорядился привести её к себе в кабинет через час, который почти прошёл. Невозможно откладывать этот разговор вечно. С куклой придётся что-то решать. Странное дело, но внутренний демон сегодня молчит и не мечтает никого разорвать. Это значительно облегчает жизнь, по крайней мере девчонке целее будет. Снова пробегаюсь глазами по досье, по фотографиям и понимаю, что развязал войну, о которой сам же теперь жалею. Она чертовски привлекательна, сексуальна и не имеет никакого отношения к нашим разборкам. Ко всему прочему она ещё и без моих стараний успела натерпеться дерьма в этой жизни. Когда я в военкомате подписывал контракт, в мои планы входила только война с боевиками, а не со студентками.

Одно понимаю точно: заставить её платить за грехи брата я не смогу. Но остаётся шанс, что, если создать нужную иллюзию, этот ублюдок сам проявится. Должно же и в нём быть хоть что-то человеческое. А учитывая, что сестра осталась его единственным родственником, её проблемы должны стать сильной мотивацией к действиям. Вроде как он сильно её любил, не могли же бабки ему голову окончательно отбить.

Лис открыл дверь в кабинет, вталкивая ко мне девчонку.

— Кальян, я тебе ещё нужен или сам справишься? Мне отъехать надо.

— Езжай. — Отсылаю его на автомате, а сам осматриваю девчонку, очень надеясь, что на лице не написано, насколько я в а*уе. Бледная, как свежевыбеленная стенка, под глазами синяки. Одежда вся в грязи, стоит, еле дышит, и глаза закатываются. На вопрос, где её закрывали на эти сутки, мозг оперативно подкинул ответ. Идиоты, надо ж было догадаться держать девушку в холодном подвале.

Злость медленно начинает закипать. Только уже не на неё или её братца, а на Андрюху. Явно его инициатива была. И на себя тоже злюсь за то, что не проконтролировал ситуацию, даже не вспомнил про куклу вчера. Проспал почти весь день, к вечеру поехал решать дела в конторе, пол ночи провозился с документами, а когда приехал, снова вырубился спать.

Глядя на неё, понимаю, что разговор придётся отложить. Встаю с кресла и иду к девчонке. Девушкам такое не озвучивают, но зомби явно выглядят краше. Интересно, этим идиотам хотя бы хватило ума её покормить? Судя по тому, как она начинает резко оседать на пол, нет. Ориентируюсь быстро, успеваю подхватить её на руки и предотвратить падение. Слабовата принцесса оказалась.

Матерюсь про себя, открываю дверь и несу в ближайшую спальню, укладываю на кровать. Злость и желание убить Лиса уходят на второй план, разберусь с ним позже. Прохожу в ванную и достаю аптечку, попутно набирая номер Михалыча. Он, врач от бога, должен быстро привести девчонку в чувство. И приезжает он довольно быстро. Подходит к кровати, прикладывает ладонь к её лбу и громко матерится, недобро косясь в мою сторону.

Да, за все годы нашего знакомства такого ещё не было. Меня зашивал, парням моим заплатки ставил. Иногда даже «заложников» в чувство приводил. И никогда не задавал лишних вопросов. Но то всегда были мужики, а тут девчонка. Ещё и вид у неё такой, что в гроб кладут краше.

Он диагностировал у неё простуду, поставил капельницу и прописал кучу препаратов. И попросил позвонить ему, если ей станет хуже. Но надо отдать ему должное, даже в этой ситуации он ничего не спросил, потому что дело своё собака знает. Только косился на меня весь вечер странно, видимо, сделал какие-то свои выводы, и сомневаюсь, что они были неверными. Я и сам был не в восторге от себя и своих действий, которые привели к таким последствиям. Всё-таки угробить куклу в мои планы не входило. Ещё не хватало, чтобы она загнулась от пневмонии или чего-то ещё.

Вера

Виски стянуло дикой болью — это было первое, что я почувствовала. Хотелось поскорее вынырнуть из этой темноты, но глаза открыть никак не получалось. Во рту пересохло, пить хотелось ужасно, но тело не слушалось. Единственное, что я смогла понять: на левой руке, кажется, был установлен катетер. Через силу заставила себя разлепить веки, но далось мне это с огромным трудом. Кажется, я находилась в какой-то комнате, а вот как я сюда попала, вспомнить не получалось.

Здесь было темно: или на улице был вечер, или шторы были слишком плотно задёрнуты, но разглядеть что-то не получалось. Вокруг было подозрительно тихо, кажется, я находилась одна. Это не могло не радовать. Память начала возвращаться очень медленно и какими-то обрывками. Вспомнила и университет, и как этот псих посадил меня в машину. А потом подвал… Кажется, из подвала меня всё-таки забрали. Интересно, а сколько я там провела? И что случилось потом? Почему я здесь? Судя по капельнице, которую мне поставили, убивать меня не будут. Это хорошая новость. Но что ещё меня ждёт, гадать можно бесконечно.

За стенкой послышались тихие шаги. Такие аккуратные, будто хищник крался. Дверь в комнату тихонько отворилась, и я медленно повернула голову. В дверном проёме стоял тот самый мужчина, который забрал меня из университета. Самое страшное в этой ситуации было то, что я понятия не имела, чего от него можно ждать. Он так и не сказал, зачем забрал меня и что ему нужно. Он в упор посмотрел на меня, затем аккуратно закрыл за собой дверь и прошёл вглубь комнаты. Он сел в кресло, стоящее у стены, и щёлкнул небольшой настольной лампой, которая, надо признать, освещала комнату довольно хорошо. Поэтому антураж таинственности, который он держал своим молчанием, рассыпался быстро. Я тоже не спешила начинать диалог: во-первых, я банально не знала, с чего начать, а во-вторых, мне было страшно. В конце концов, меня нечасто похищали, а точнее, никогда.

Мы молча смотрели друг на друга несколько минут. Не знаю, что творилось в его голове, а у меня все мысли разлетелись. Его взгляд действовал на меня как-то странно. Чувствовала себя кроликом перед удавом и ничего не могла поделать. И ведь это происходило каждый раз, когда я оказывалась рядом с ним. Даже тогда в торговом центре, когда мы впервые встретились, я просто зависла. Правда, тогда эта встреча казалась мне случайной, но теперь я в этом сильно сомневаюсь.

— Очухалась? — от звука его голоса я даже вздрогнула. Начать с ним разговор было ещё страшнее, чем молча находиться рядом. Но начинать когда-то надо.

— Кто вы? — голос был совсем осипший, я даже закашлялась.

— Уверена, что хочешь знать это? Излишнее любопытство, оно, знаешь ли, до добра не доводит.

— Ну, раз уж я нахожусь у вас в доме, да ещё и не по своей воле, хотелось бы знать и то, кто вы, и то, зачем я здесь нахожусь.

— Мужчина усмехнулся, но, к моему удивлению, как-то беззлобно.

— Ну, если так, тогда конечно. Как себя чувствуешь? — он ловко перевёл тему, так что я даже растерялась.

— Голова болит, немного. И пить хочется. — Мужчина резко поднялся и подал мне стакан воды, который, оказывается, стоял рядом с графином на прикроватной тумбочке, а я даже не заметила. Не без труда приподнялась на подушках и приняла стакан. Мысли о том, что меня пытаются отравить, не возникло: в конце концов, если бы мой похититель хотел убить меня, то давно сделал бы это.

Стакан осушила практически залпом, такой жажды, мне кажется, я не испытывала никогда в жизни. После воды стало гораздо легче, мысли стали потихоньку собираться в кучку. Я осторожно повернулась к тумбе, так чтобы не потревожить руку с катетером, и поставила пустой стакан. Всё это время мужчина наблюдал за мной неотрывно. Он сел на кровать рядом со мной и взял меня за руку. То, что он просто собирается снять катетер, до меня дошло не сразу. Я внутренне напряглась и инстинктивно подтянула свободной рукой одеяло повыше. Заметив мой жест, мужчина снова усмехнулся. Он аккуратно заклеил руку пластырем и снова вернулся в кресло. И только когда мы оказались на относительно безопасном расстоянии, мне стало легче, и я смогла выдохнуть.

— Сколько времени я провела без сознания? — О себе, судя по всему, он рассказывать не собирался, поэтому стоило хотя бы выяснить, какой сегодня день и какой период жизни я пропустила.

— Почти трое суток. Я даже заскучать успел.

— А вы врач? — я покосилась на капельницу, которую мне ставили и которую он снял минуту назад.

— Нет, но жизнь научила многому.

Глава 5

Всю ночь я ворочалась с боку на бок и не могла уснуть. Незнакомец так и не представился мне. После того как снял с меня катетер, он почти сразу ушёл, пожелав мне выздоровления и спокойной ночи. А заодно предупредил, что сбежать у меня не получится. Да я пока и не собиралась. Простуда никуда не делась. Я с детства плохо переношу температуру и долго после неё восстанавливаюсь. Честно сказать, я до душа-то с трудом доковыляла, какой мне побег? Ни телефона, ни денег. Где нахожусь, понятия не имею, да ещё и ноги не держат. Я, может, и не самая умная, но уж точно не сумасшедшая. Стоит сначала восстановиться, а уж потом думать, как сбежать.

Когда я вышла из душа, на прикроватной тумбочке стоял поднос с куриным бульоном, чёрным хлебом и стаканом тёплого сладкого чая. Желудок требовал еды, и объявлять голодовку я не стала. Тем более что последней моей пищей был кофе, который мы с Ритой пили ещё в универе. А то, что травить меня тут не собирались, — факт, иначе какой смысл лечить? Перекусив, я попыталась уснуть, но ничего не вышло. Мысли в моей голове крутились, как шестерёнки в старых часах. Я пыталась понять, зачем я здесь. То, что мой похититель действительно похититель, а не наёмник, как я предполагала, сомнений не осталось. Но зачем ему это, я откровенно не понимала. А ещё я не понимала, почему он ничего не объяснил.

Во время нашего разговора у меня вообще сложилось впечатление, что он пытается уйти от этой темы и зачем-то старательно оттягивает момент истины. А у меня от этой неизвестности скоро глаз начнёт дёргать. Радует только одно: в подвале меня больше никто не запирает и, судя по всему, не запрет, конечно, если я сама не сделаю какую-то глупость.

Нужно что-то срочно придумать. Во-первых, нужно выяснить, чего он хочет, во-вторых, скоро защита диплома, я просто не могу её пропустить. Поэтому играть в красавицу и чудовище мне некогда. Нужно выбираться отсюда, но я пока не представляю как. А ещё нужно придумать, как связаться с Ритой. Она там, наверное, извелась вся. И ещё я очень надеюсь, что она сможет как-то помочь. Всё-таки её отец — военный, он должен обязательно что-то придумать.

Со всем этим ворохом размышлений уснула я только под утро. И то очень беспокойно: температура ушла, а вот нос заложило так, что дышать получалось с трудом. Проснулась я ближе к обеду, голова ужасно болела, а на тумбочке меня уже ждал завтрак. Овсяная каша, пара тостов с сыром и яблочный сок. Вот просто интересно: мой похититель лично заморачивается, или еду мне готовит кто-то из прислуги? Конечно, вопрос риторический, но было бы забавно увидеть его у плиты.

Поднявшись с кровати, я пошагала в душ. Нужно признать, что, несмотря на ноющую боль в висках, чувствую я себя гораздо лучше, чем вчера. Зайдя в душевую, я осмотрелась. Вчера, после лихорадки, было как-то не до оценивания обстановки. А вот сегодня любопытство било ключом.

Огромная душевая кабина с тёмным стеклом занимала практически половину пространства. Рядом была установлена раковина, над которой висел зеркальный шкафчик. Внутри него нашлись новая зубная щётка, паста и мыло — необходимый минимум. Рядом с дверью стояла небольшая тумбочка, в ней лежали чистые полотенца, а в верхнем ящике даже был фен. На стене висел мягкий махровый халат, подозрительно подходивший мне по размеру. Вчера на его месте висела чистая мужская рубашка, которую я, собственно, и надела после душа.

Я забралась в душевую кабину и плотно закрыла дверцы, включив горячую воду. На встроенной полочке стоял вчерашний набор: шампунь и гель для душа, а рядом лежала мочалка, которую я благополучно распечатала. Этикетка на шампуне была на иностранном языке, но, судя по запаху, косметика явно была женской. Интересно, это было куплено специально для моей скромной персоны или это стандартный гостевой запас? Первый вариант неприятно скрёб изнутри. Мозг тут же подкинул мысль о том, что, будь я здесь ненадолго, заморачиваться никто бы не стал. А это значит — отпускать меня не планируют.

Выбравшись из душа, я укуталась в тёплый халат и тщательно вытерла волосы полотенцем, а затем высушила их феном. Почистив зубы и приведя себя в более или менее божеский вид, я вернулась в комнату. Поймав взглядом кровать, я подошла ближе и на автомате начала её заправлять. В этот момент в дверь комнаты кто-то осторожно постучал, но, судя по всему, заходить не собирался. Интересно, кто это мог быть? Мой таинственный похититель вряд ли стал бы стучать в собственном доме и ждать моего разрешения. Андрей? Ну, после того как он ударил меня на парковке (синяк, кстати, остался сильный), я вообще сомневаюсь в том, что у него присутствует чувство такта. Я прочистила горло и осторожно произнесла:

— Войдите. Дверь тихонько открылась, и на пороге появилась пожилая женщина лет шестидесяти. Невысокого роста, слегка полноватая, с совершенно седыми волосами. На её лице прослеживались мелкие морщины, но лёгкий макияж скрывал «старость». Она была одета в чёрную униформу с кристально белым фартуком. Наверное, эта женщина работает здесь горничной. Хотя назвать её так я не могу, скорее — экономка. Да, определённо. Экономка ей подходит больше.

— Доброе утро. Как вы себя чувствуете? — как бы странно это ни казалось, но в её голосе читалось искреннее беспокойство, а не просто дежурная вежливость. И вообще, она выглядит очень доброжелательно. Она напоминает мне ту старушку из старого мультика про далматинцев.

— Доброе, — поздоровалась я в ответ.

— Уже лучше, спасибо. Взгляд женщины метнулся к кровати, которую я пыталась заправить. Правда, получалось плохо: к таким размерам я не привыкла.

— Вера, ради бога, оставьте! — она аж всплеснула руками. — Я сама всё сделаю. А вам нужно отдыхать и поправляться.

— Вы знаете, как меня зовут? — моему удивлению не было предела, ведь я видела эту милую женщину впервые. Она посмотрела на меня с лёгкой улыбкой.

— Да, Александр Владимирович сказал. Он ждёт вас внизу на завтрак. Но если вы себя плохо чувствуете, то можете поесть здесь. — Она выразительно посмотрела на поднос с едой, который стоял на тумбочке. Даже удивительно, насколько обходительно ко мне теперь относятся. Всё для вас и никакого давления, даже право выбора есть. Если бы мне внезапно отшибло память, я бы подумала, что нахожусь в гостях, а не в заложниках.

Всего на секунду в голове возникла дурная мысль — устроить забастовку и никуда не пойти. Но я задавила её на корню. Совсем непохоже, будто этого Александра Владимировича проймут женские истерики. Так что смысла в этом никакого нет. К тому же нужно наконец выяснить, чего он от меня хочет.

— Я спущусь к нему. — Внутри поднялось лёгкое волнение. Я не знаю, чего ждать от своего похитителя. Я даже не знаю, кто он такой. Ощущение, что я собираюсь дёрнуть тигра за усы, усиливалось с каждой секундой. Но поговорить с ним я обязана. Нельзя же просто сидеть и ждать. — Простите, а вас как зовут? — я посмотрела на женщину в ожидании ответа.

— Ой, простите. Совершенно забыла представиться! Меня зовут Ольга Ивановна. Пойдёмте, Вера, я провожу вас в столовую. Ольга Ивановна тут же направилась к выходу, а я поплелась за ней. Голова ещё немного кружилась, поэтому идти я старалась осторожно. Практически сразу за дверями спальни оказалась лестница, ведущая на первый этаж. Она была чуть скруглённой, с резными перилами, выполненными из чёрного металла. В целом интерьер дома был каким-то строгим, чёрно-белым. Всё было дорого, в меру, но... чего-то явно не хватало. Раньше я думала, что такие дома напоминают офис. Холодный, без лишних деталей. Но это место выглядит иначе, здесь не просто не хватает уюта. Складывается впечатление, будто из этого дома высосали все краски, и он даже не в курсе, что такое радость.

Спустившись в холл, я почувствовала облегчение. Больше не нужно было держаться мёртвой хваткой за перила лестницы, чтобы не упасть. Ольга Ивановна повернула налево, и мы вошли в просторную кухню. Хотя просто понятие «кухня» не совсем сюда подходило. Она была поделена на две части барной стойкой, над которой висели различные бокалы. Одна зона была оборудована кучей разной техники. Вдоль стены висел огромный гарнитур. Не кухня, а мечта хозяйки. Во второй же части располагался огромный вытянутый стол, над которым свисали несколько светильников. Всё было выдержано также в чёрно-белых тонах. Даже удивительно, как среди всего этого кошмара существует спальня, в которую меня поселили. Там было вполне себе уютно: приятные пастельные тона, мебель из тёмного дерева. Там тоже не было лишних деталей, но она выглядела гораздо теплее. А здесь же даже цветы ситуацию не спасали. Возможно, потому, что среди них не было цветущих.

— Доброе утро, — чуть хриплый голос выдернул меня из раздумий. Александр Владимирович, как выяснилось, сидит за накрытым столом. Перед ним стоит кружка с чёрным кофе. Он внимательно просканировал меня с головы до ног, чуть задержав взгляд на моих босых ступнях. Я неопределённо хмыкнула: да, мол, ваш промах. Ну а что? Я в гости не просилась, раз уж похитил, будь добр позаботиться о моём комфорте. И так вон простыла из-за них.

— Садись, поешь. Нужно поговорить.

Я осторожно подошла к столу и села справа от него, за единственное сервированное место. Молча смотрела на него в ожидании. Здороваться не стала, потому что слова не шли в принципе. Когда я его вижу, дышать страшно, не то что говорить. Пусть думает что хочет, но я ничего не могу с этим поделать. Наше молчание слегка затянулось, нужно было с чего-то начать разговор. В голове крутилась куча вопросов, но с чего начать, я не знала. И не придумала ничего лучше, чем спросить:

— А можно мне тоже кофе? — будто я сейчас не сидела в абсолютно незнакомом мне доме и не смотрела в глаза своему похитителю.