Честная книга и злая психология. Книга 1. Для девочек

Ольга Савельева

Честная книга и злая психология. Книга 1. Для девочек

Предисловие

Эта книга написана для девочек по самой простой и честной причине: она выросла из моих личных дневников, первых терапевтических кейсов и моих собственных кризисов. Я — женщина, и эту изнанку я прожила собственным телом, зная цену каждому зажиму и каждому соматическому сбою.

Но если эту рукопись сейчас держит в руках мужчина, не спешите ее закрывать: мужская часть мира ранена ничуть не меньше, просто она платит за запрет на слабость инфарктами в сорок лет, одиночеством и жизнью в амплуа «полезной функции». Вторую книгу — для мужчин — я напишу уже с другой позиции: как внимательный сторонний наблюдатель и практик, досконально понимающий разницу в устройстве мужской и женской психики.

А пока на этих страницах мы займемся расчисткой женской территории, чтобы наконец перестать путать терпение с любовью и жизнью.

Мы разные. Мужчины и женщины устроены по-разному: биологически, эмоционально, соматически. У нас разная гормональная система, разные способы реагирования на стресс и совершенно разная природа внутренней силы. Но когда дело доходит до капканов созависимости, до детских обид, до паралича воли, до зависимостей и разрушительного самообмана — мы с поразительной, пугающей точностью путаемся в одних и тех же сценариях.

Мужчины проживают эти тупики по-своему: чаще всего молча, за закрытыми дверями, выжигая сердце изнутри, глуша тревогу работой или алкоголем и не имея права даже признаться в своей уязвимости. Именно поэтому в моих ближайших планах стоит отдельная большая книга, адресованная сугубо мужской аудитории, созданная на материале реальных мужских запросов и с учетом законов мужской психофизиологии.

Но эту книгу я писала из глубины своего собственного пути. Я знаю до мельчайших нюансов, как устроено женское долготерпение, как легко мы путаем жалость с любовью, как добровольно отдаем свои ресурсы тем, кто этого не ценит, и как страшно бывает остаться в тишине наедине с собой.

В основу этой работы легли мои личные дневники и рабочие заметки, которые я вела несколько лет назад — в самые темные, критические периоды своей жизни. Я писала их не для публикации. Я писала их для того, чтобы выжить. Чтобы зафиксировать реальность, удержать рассудок, не сойти с ума от тревоги и не позволить собственному мозгу в очередной раз усыпить себя иллюзией о том, что «все как-нибудь само образуется».

Когда вы будете читать эти главы, вам местами может показаться, что автор излишне резок, сух или бескомпромиссен.

Я хочу, чтобы вы знали сразу: в этой книге нет ни капли агрессии к вам.

Та жесткость, с которой здесь препарируются человеческие слабости, инфантилизм и слепота, — это та самая предельная требовательность, с которой я в свое время отнеслась к самой себе.

Когда ты стоишь на краю пропасти (а ещё и никому про это не говоришь), когда в твоей жизни переплетаются зависимость, разрушенные отношения, долги и тяжелые состояния, у тебя больше нет ресурса на вежливые расшаркивания и жалость.

Жалость усыпляет. Жалость оставляет человека гнить в том болоте, к которому он привык. А выжить и встать на ноги помогает только одно — трезвая, спокойная, хирургическая правда.

Возможно, открывая эту книгу, вы спросите себя: зачем читать еще один труд о кризисах, созависимости и поиске себя? Ведь эта тема исследована вдоль и поперек, написаны тысячи томов, полки книжных магазинов ломятся от мудрых трактатов.

Ответ прост: если вы держите эту книгу в руках, если вы все еще продолжаете искать ответы — значит, прочитанной ранее теории вам оказалось недостаточно.

Знание законов психики само по себе никого не спасает. Можно знать наизусть все психологические термины, разбираться в треугольниках манипуляций и часами рассуждать о детских травмах, но при этом продолжать годами терпеть пренебрежение, разрушаться в деструктивных связях и бояться сделать шаг в собственную взрослую жизнь.

Теории нужен живой прецедент. Нужен человек, который прошел через этот лабиринт сам, нашел выход и готов передать вам в руки работающий компас. Выход из любого, даже самого беспросветного жизненного тупика существует всегда. Это не фигура речи. Это факт, доказанный моей собственной судьбой.

Несколько слов об этике. Все примеры, клинические разборы и истории, приведенные на этих страницах, — это реальные случаи из моей консультационной и терапевтической практики. Однако в строгом соответствии с профессиональным кодексом все имена, профессии, географические названия и узнаваемые детали были полностью изменены. Любые совпадения с конкретными людьми случайны.

Что касается моих личных историй — здесь нет ни строчки вымысла. Это непридуманная правда о моем собственном падении и подъеме, изложенная предельно точно, емко и без прикрас.

Оглядываясь назад из сегодняшнего дня, я понимаю, что как бы не был странен мой путь, каким бы он не был местами для меня трудным – это того стоило.

Я благодарю мою семью: мою маму, мою сестру и ее семью. Спасибо вам за ваш надежный тыл, за безусловную любовь, за то, что ваши двери и ваши сердца были открыты для меня всегда — даже тогда, когда я сама не знала, куда иду.

Светлая память моему отцу. Он ушел рано, но успел заложить во мне то, что держит меня до сих пор: фундаментальную образованность, внутреннее благородство, интерес к познанию мира и ту основу личности, которую невозможно сломать внешними бурями.

Я выражаю искреннюю благодарность моему первому мужу, которого сегодня уже нет в живых. Наш совместный путь был долгим, невероятно сложным и разрушительным. Но это был путь, который мы выбрали оба. И в нем, помимо боли, было множество по-настоящему теплых, светлых, счастливых человеческих моментов, которые я храню в памяти с чистым сердцем. Этот опыт стал для меня великой школой взросления, заставившей меня пробудиться.

Я благодарю всех тех людей, чье присутствие в моей жизни в разные периоды причиняло боль, приносило разочарования и заставляло сомневаться в себе. Сегодня во мне нет ни капли обиды. Вы были моими самыми строгими учителями. Без ваших уроков, без крушения моих наивных иллюзий я никогда не нашла бы в себе ту силу, на которую опираюсь сегодня.

Моя отдельная, сердечная благодарность — людям-помощникам, которые вставали рядом со мной на самых трудных переправах. Я не буду перечислять имена, потому что таких людей очень много и я боюсь забыть кого-то. Поэтому благодарю всех и разом.

Все эти люди, все эти события — и горькие, и радостные — сложились в единую мозаику моей судьбы. Были дни, когда мне казалось, что нить моей жизни вот-вот оборвется, что сил больше нет и бороться бессмысленно. При чем не то, чтобы я ее оборву – нет таких мыслей у меня не было, а то, что просто что-то произойдет и моё тело больше не сможет с этим справиться.

Но сегодня я стою на твердой земле, под ясным небом. Я чувствую свой внутренний стержень. Я знаю цену каждому своему вдоху, каждому заработанному рублю и каждому принятому решению.

Пройдя через кризисы, я не ожесточилась, не закрылась от мира и не надела броню цинизма. Я осталась глубоко чувствующим, открытым человеком. Я по-прежнему готова протянуть руку помощи и поддержать того, кто оступился, — но только тогда, когда меня об этом прямо просят, и больше никогда — в ущерб себе, своему здоровью и своему достоинству.

Моя сегодняшняя работа, множество проведенных консультаций, глубокие трансовые и регрессионные сессии, а главное — реальные, осязаемые изменения в судьбах моих клиентов, которые находят в себе смелость уйти от разрушения к созиданию, каждый день подтверждают мне одну простую истину:

Свет после тьмы существует.

Сила внутри вас неизмеримо больше любых обстоятельств.

Сделайте глубокий вдох. Переверните страницу.

Пришло время проснуться.

ЧАСТЬ 1. ИЛЛЮЗИИ И ВТОРИЧНЫЕ ВЫГОДЫ: НУЖНО БЫТЬ ЧЕСТНЫМ, ХОТЯ БЫ С СОБОЙ.

ГЛАВА 1. Уютное болото: за что ты держишься, когда годами жалуешься на жизнь?

1. За что или зачем?

Есть один звук, который я узнаю с первой секунды. Это не просто плач. Это особый, тягучий, привычный скулеж, от которого воздух в комнате мгновенно делается плотным и душным. Человек садится в кресло, опускает плечи, роняет руки между коленями и с надрывом выдыхает:

— Ну скажите, за что мне все это? За что мне такой муж? За что мне эта работа, где из меня выжимают все соки за три копейки? За что мне эти вечные долги, эти болячки, эти неблагодарные дети? Почему мир так несправедлив именно ко мне?

Если ты открыла эту книгу в надежде услышать, что ты бедная девочка, судьба обошлась с тобой жестоко, а вокруг собрались сплошные предатели и абьюзеры, закрой ее прямо сейчас. Серьезно. Положи на тумбочку, налей себе сладкого чаю, укутайся в плед и включи мелодраму, где в конце появится прекрасный принц и накажет твоих обидчиков.

Здесь мы этим заниматься не будем. Поглаживаний по голове за счет твоего самообмана не предвидится.

Первая трезвая, холодная правда, которую тебе придется проглотить без запивки, звучит жестко: вопрос «За что мне это?» — это гимн профессиональной Жертвы.

Вслушайся в него. В нем звучит вековая инфантильная беспомощность. Когда ты спрашиваешь: «За что?», ты автоматически превращаешься в пятилетнего ребенка, которого злой взрослый ни за что ни про что поставил в угол. Будто сидит на небесах некий карающий орган и методично портит тебе жизнь, пока ты, безвинная святая страдалица, смиренно несешь свой крест.

Но попробуй прямо сейчас проделать простую вещь. Замени всего одно слово. Убери детское «За что?» и вслух, глядя в зеркало, спроси себя: «Зачем?»

Зачем мне муж, который годами вытирает об меня ноги и не просыхает от водки?

Зачем мне работа, куда я каждое утро тащусь, как на каторгу?

Зачем мне эта вечная нехватка денег, эти кредиты и долги, от которых сводит скулы?

Зачем мне эти лишние пятнадцать килограммов, в которые я запаковала свое тело?

Какую конкретно задачу решает этот персональный ад прямо сейчас?

Почувствуй, что происходит в теле в эту секунду. Вопрос «За что?» заставляет тебя сжиматься в комок, втягивать шею, мелко дышать верхушками легких и захлебываться жалостью к себе. Вопрос «Зачем?» бьет под дых. Он моментально распрямляет позвоночник, срывает с тебя белое платье невинной мученицы и возвращает в реальность.

Потому что взрослая жизнь устроена беспощадно просто: человек годами находится ровно там, где ему выгодно находиться.

Если взрослая сорокалетняя женщина десять лет подряд жалуется подругам на домашнего тирана или тунеядца, но каждое утро встает, жарит ему котлеты, стирает его белье и ложится с ним в одну постель — это не карма. И не «ради детей». Это ее осознанный, ежедневный, ежеминутный выбор.

Ее персональное болото может смердеть, в нем могут кишеть пиявки, от сырости могут ныть суставы, но у него есть одно гигантское преимущество перед остальным миром: оно знакомое, теплое и предсказуемое.В нем не нужно рисковать. В нем не нужно выходить на холодный ветер, где придется самой отвечать за каждый свой рубль, за каждый свой шаг и за свое собственное одиночество.

И пока скрытые бонусы этого гниения перевешивают страх реальной жизни, женщина будет сидеть по уши в жиже и с упоением рассказывать всем вокруг, как жестока судьба.

2. Десять лет в капкане: к батарее меня никто не привязывал

Я имею право говорить об этом жестко, потому что сама провела в таком болоте добрый кусок жизни. Не по книжкам знаю, как устроена эта трясина. Я была ее образцовым обитателем.

Мой первый муж был алкоголиком. Настоящим, запойным, тяжело больным человеком. Он был старше меня на четырнадцать лет, за его спиной уже лежал прахом прежний брак и двое детей, а впереди зияла пропасть окончательной деградации. И я прожила с ним десять официальных лет. А если считать время сомнений до загса и агонию после развода — все двенадцать. Символично замкнутый круг: от одного года Собаки по календарю до другого.

Я выходила замуж по любви. По крайней мере, моя тогдашняя искореженная психика искренне считала любовью этот дикий коктейль из адреналина, страха и желания спасти заблудшую душу. Все эти десять лет я почти непрерывно была несчастна. Несчастье стало моей нормой, естественной средой обитания. Я не умела жить иначе.

Чего я только не вытворяла в этом угаре. Я срывалась посреди ночи, бросая все дела, и ехала вытаскивать его из сомнительных компаний. Я вступала в безумные переговоры с милицией. Однажды в самолете я умудрилась обаять весь экипаж и пассажиров, чтобы невменяемого мужа не сняли с рейса и не сдали в линейный отдел полиции при посадке — я была виртуозом созависимого спасательства. Я покупала коробками дорогущие лекарства, которые потом втихаря выкидывались в мусоропровод. Я таскала на себе неподъемные сумки с продуктами, пахала на работе, приносила в дом основной доход, а на людях всегда держала фасад: улыбка до ушей, человек-праздник, сильная женщина, у которой все под контролем.

А по ночам я выла в подушку. Или сидела на кухне в промерзшей темноте, глушила вино стаканами и шептала в потолок: «Господи, за что? Я ведь душу в него вкладываю, я ведь спасаю человека, я же хорошая, верная, заботливая… Почему ты меня не слышишь?»

В глубине души я всегда смутно догадывалась, что этот хаос вокруг — дело моих собственных рук, и из него жизненно необходимо выбираться. Но стоило этой правде пробиться сквозь морок, как моя психика испуганно захлопывала створки, выстраивала глухую оборону и услужливо возвращала меня обратно — в привычное, предсказуемое болото.

Так продолжалось до тех пор, пока внутри не созрело тихое, но бесповоротное решение: я так больше жить не буду. Я хочу иначе.

В один день я просто собрала вещи и ушла.

Конечно, тело отреагировало бунтом. Вся утрамбованная годами психосоматика вылезла наружу: тяжелейшая операция на голове по удалению опухоли слухового нерва, физическая немощь, алкогольное дно, в котором я оказалась лицом к лицу со своей пустотой. А дальше начался долгий, честный путь. Сначала через книги, которые собирали меня по крупицам, затем через глубокую личную терапию, потом — через фундаментальное профессиональное обучение. И этот путь продолжается каждый день.

Сегодня я знаю точно: мои собственные незрелые решения когда-то привели меня на самое дно. И ровно эти же решения — но уже осознанные — шаг за шагом вывели меня к свету: к любимой профессии, творчеству, чистому окружению, финансовой опоре, к вере и настоящей любви.

Мою жизнь изменили всего три вещи: личная ответственность, действия и вера. Если бы тогда я испугалась, пошла на поводу у сопротивления и страхов, которые так виртуозно подсовывал мой мозг, я бы осталась там навсегда. А скорее всего, меня бы уже просто не было на этом свете: душа, поняв, что личность не справляется с уроком, могла бы просто досрочно завершить эту игру

Он не держал меня на привязи. Он не пристегивал меня наручниками к батарее.

Входная дверь нашей квартиры никогда не закрывалась снаружи на амбарный замок. В моей сумке всегда лежали ключи, паспорт и деньги, которые я сама и зарабатывала. Не было автоматчиков у подъезда. Не было смертельной угрозы. Я могла собрать один чемодан в любой вторник, в любой четверг, вызвать машину и уехать в неизвестность.

Почему же я не уходила десять долгих лет?

Потому что мне было смертельно, чудовищно выгоднооставаться рядом с ним.

Мой пьющий муж был моим идеальным жизненным алиби. Моим персональным громоотводом.

Пока в квартире полыхал пожар его алкоголизма, я имела законное право не смотреть в свою собственную жизнь. Пока он лежал пластом на диване, я была героиней. Я была святой мученицей для мамы, для подруг, для соседей и — главное — для самой себя. На моем пальто не было видно грязи, потому что рядом со мной круглосуточно находился человек, на фоне которого я выглядела идеальной. Я была женщиной, которая несет тяжелый крест, тянет семью и совершает ежедневный подвиг.

А самое главное — его запои надежно прикрывали мою собственную зависимость.

Я ведь тоже пила. Алкоголь стал моим единственным задушевным другом еще с подросткового возраста. Только с ним я могла снять тяжелую броню «веселой, удобной и сильной девочки», разрыдаться в голос, выпустить наружу накопленную боль и хоть ненадолго перестать всем соответствовать. Моя внутренняя депрессия жрала меня поедом с двадцати лет.

Но признать, что я сама алкоголичка? Признать, что я разрушаюсь, что я в долгах, что я не вывожу эту реальность трезвой? Никогда. Это значило бы расписаться в собственной несостоятельности.

И тут подворачивался муж. Какая безупречная, какая удобная схема!

«Я выпиваю вечером, потому что у меня не жизнь, а ад. Посмотрите на него! Разве можно не пить рядом с этим чудовищем? Это он виноват в том, что я сижу с бокалом. Это он довел меня до ручки».

Понимаешь, как изощренно работает эта механика?

Пока рядом есть официальный виновник твоих бед, тебе не нужно ничего менять. Если я выгоню мужа или уйду сама — враг исчезнет. Пространство опустеет. И в этой звенящей пустоте мне придется повернуться к зеркалу и сказать себе правду: чудовище — это я.

Это я не умею зарабатывать и сохранять деньги. Это я боюсь проявляться в профессии. Это я глушу свою тоску алкоголем. Это я столько лет остаюсь инфантильным подростком, который ждет, что кто-то придет и наладит мою жизнь.

И психика цеплялась за пьющего мужа всеми щупальцами. Ей было в тысячу раз проще терпеть скандалы, перегар, стыд и страх, чем выйти в открытое поле и взять сто процентов ответственности за свое собственное дыхание, тело и будущее.

3. Почему тело требует страданий

Давай снимем с темы страданий романтический флер. Мозг человека — это не возвышенный поэт, это примитивная биохимическая машина. Его главная задача — экономить энергию и сохранять статус-кво ради биологического выживания.

Все, что знакомо нервной системе с детства, маркируется мозгом как «безопасное». Даже если это «безопасное» — холодная мать, пьющий отец, побои, унижения или вечный дефицит. Для тела безопасность — это не когда хорошо, тепло и сытно. Безопасность — это когда предсказуемо.

Когда ты годами варишься в токсичных отношениях или хроническом безденежье, твой организм подсаживается на химический коктейль драмы так же плотно, как наркоман на иглу.

Вспомни, как устроен классический цикл жизни в болоте:

Сначала идет медленное, удушливое нарастание тревоги. Ты ходишь на цыпочках, ждешь подвоха. В этот момент надпочечники уже начинают фоново цедить в кровь кортизол.

Затем происходит взрыв: муж пришел пьяный, начальник лишил премии, сломалась машина, всплыла измена, разразился дикий скандал с битьем посуды и угрозами. Организм врубает режим чрезвычайного положения. Происходит колоссальный выброс адреналина и норадреналина. Сосуды сжимаются, сердце колотится в горле, дыхание перехватывает, мышцы каменеют. Ты на войне. Ты спасаешь свою жизнь.

Затем наступает кульминация — слезы, крики, бессилие, падение на дно.

И следом — фаза временного перемирия. Муж протрезвел и ползает на коленях, начальник смягчился, проблема как-то рассосалась. Наступает откат. В кровь выбрасываются эндорфины и дофамин.

Это физиологическая разрядка. После чудовищного спазма сосуды расширяются, наступает истома, глухое облегчение. И истощенная психика путает этот спад физического ужаса с истинным счастьем и близостью.

Через несколько лет такой мясорубки рецепторы твоих клеток привыкают к высоким дозам стрессовых гормонов. Они деградируют, теряют чувствительность. Нормальная, спокойная, благополучная жизнь начинает восприниматься нервной системой как кладбище.

Вот почему женщины, выросшие в семьях с зависимыми родителями или выскочившие из созависимых браков, так часто спотыкаются о нормальных мужчин.

Появляется в ее поле спокойный, надежный, трезвый человек. Он не пропадает без вести, не хамит, не играет в молчанку, держит слово, зовет на свидания, заботится. И что делает наша героиня? Она кривит губы: «Он, конечно, хороший парень… но не цепляет. Скучно. Нет искры. Нет бабочек в животе».

Запомни раз и навсегда: эти твои воспетые в дешевых романах «бабочки в животе» — это никакой не голос судьбы. Это вегетативная буря. Это адреналиновый спазм гладкой мускулатуры твоего кишечника. Твое тело по запаху, по мимике, по скрытым сигналам безошибочно опознало в мужчине эмоционально мертвого или проблемного персонажа, с которым можно будет привычно, годами кормить своего внутреннего гормонального наркомана. А на нормального человека у рецепторов просто нет отклика — в нем нет дозы адреналина.

А теперь посмотри, куда оседает этот биохимический шторм, если ты изо дня в день запрещаешь себе открыто проживать свои чувства.

В телесной терапии существует фундаментальный закон: любая заблокированная эмоция превращается в мышечный зажим.Психика и тело нераздельны. Мышечный панцирь — это физический осадок твоего отказа жить своей жизнью.

Подойди к зеркалу и посмотри на себя без прикрас:

Челюстной блок.Обрати внимание на свою нижнюю челюсть. У большинства женщин, живущих в состоянии жертвы, желваки сжаты до белизны, а зубы по ночам стираются в пыль. Челюсть либо агрессивно выдвинута вперед, либо вжата в шею. Здесь намертво замурован невысказанный крик. Здесь похоронена вся твоя ярость, все жесткие «нет», «пошел вон» и «хватит с меня», которые ты проглотила, чтобы остаться удобной, правильной девочкой и не спровоцировать конфликт.

Диафрагмальный блок.Положи руку на солнечное сплетение и сделай вдох. Чем ты дышишь? Мелко дергаются ключицы, плечи ползут к ушам, а живот втянут и зацементирован? Диафрагма — главная мышца эмоционального отреагирования. Когда тебе в детстве или в браке запрещали плакать, злиться, проявлять страх — диафрагма спазмировалась, блокируя дыхание. Ты перестала дышать полной грудью, потому что глубокий вдох опускает внимание прямо в эпицентр непрожитой боли. Затаить дыхание и заморозиться — единственный способ не сойти с ума, когда ты живешь в аду.

Тазовый панцирь и поясничный замок.Мертвая, неподвижная поясница, скованный крестец, хронически воспаленные органы малого таза. Мышцы тазового дна зажаты так, будто ты круглосуточно держишь удар между ног. Либидо выключено на глухой тумблер — или включается только подшофе, когда кора головного мозга временно отключается алкоголем. Женское тело превращается в жесткий бронежилет, который выполняет лишь одну функцию: перетаскивать уставшую голову из дома на работу и обратно.

Ты можешь годами ходить к классическим психологам и бесконечно пересказывать свои обиды на маму и бывшего мужа. Но пока твое тело заперто в этом панцире, пока диафрагма не дышит, а челюсти сведены спазмом, мозг будет получать непрерывный соматический сигнал: «Кругом враги, мы в окопе, расслабляться смертельно опасно». И болото останется на месте.

4. Фасад вместо фундамента: почему видимость заменяет жизнь

Чтобы понять, как устроена механика твоего застревания на смысловом уровне, давай поднимемся над физиологией и взглянем на жизнь через простую иерархию уровней сознания (в психологии это часто раскладывают через логические уровни Роберта Дилтса). Это безупречная система координат, которая моментально вскрывает, где именно буксует человек.

Смотри, как устроена личность снизу вверх:

Окружение(Где я? Что вокруг меня? Кто рядом со мной? Сколько у меня денег, вещей, метров жилья?).

Поведение(Что конкретно я делаю каждый день? Мои бытовые действия и реакции).

Способности и навыки(Как я это делаю? Какими инструментами и стратегиями владею?).

Ценности и убеждения(Во что я свято верю? Что для меня допустимо, а что нет? Ради чего я действую?).

Идентичность(Кто я? Кем я себя ощущаю в этом мире?).

Видение и масштаб(Куда я иду? Каков мой замысел за пределами сегодняшнего дня? Ради чего большего я живу?).

В чем главная трагедия человека, увязшего в болоте несчастной жизни?

Его сознание схлопнуто на двух нижних этажах: Окружение и Поведение.