Пиковая Дама

Анна Аринина

Пиковая Дама

Глава 1. Жизнь до.

— Пиковая дама! Пиковая дама, пиковая дама, пиковая дама, пиковая дама, пиковая дама, пиковая дама, пиковая дама, пиковая дама, пиковая дама, приходи! — этот заученный, почти лихорадочный шёпот, похожий на бред безумца, тонул в тяжёлом ночном воздухе.

Варвара произносила эти слова, задыхаясь, словно в бреду, её губы дрожали, а в глазах застыл страх, смешанный с отчаянной надеждой.

Она резко оглянулась по сторонам, пытаясь отыскать в пустоте хоть какой-то ориентир, но вокруг расстилалась лишь непроглядная, осязаемая темнота. Единственным источником скудного, болезненного света были пара восковых свечей, догорающих в соседней комнате; их слабый, желтушный огонёк едва пробивался сквозь узкую щель в приоткрытой двери тонкой, дрожащей полоской. Осознав, насколько уязвимой она стала, открыв путь неведомому существу, Варвара в панике бросилась к дверям и с силой заперла входную дверь, стараясь отгородиться от ночного безмолвия.

Однако стоило тяжелому засову щёлкнуть, как из густой тени самого дальнего угла спальни, откуда не доносилось ни единого шороха, раздался леденящий душу, вкрадчивый женский голос:

— Здравствуй, Варвара. Я смотрю, ты меня позвала, а не вызвала. Как вежливо с твоей стороны.

Варвара резко вздрогнула от внезапного, пронзительного звука, и всё её тело сковал парализующий, ледяной ужас. Она замерла, не в силах даже вздохнуть, чувствуя, как бешено колотится сердце, а конечности наливаются свинцовой тяжестью от внезапного приступа сильнейшего страха.

— Варвара, дорогая моя, не нужно так остро реагировать на происходящее. Ты ведь сама, по своей воле, призвала меня в этот мир, — прошелестел голос Пиковой дамы, которая, оставаясь окутанной густой, непроницаемой тенью, казалось, была частью самой ночной мглы.

Охваченная паникой и не понимая, что делать с нахлынувшим безумием, Варвара совершила невольный, отчаянный поступок. Она, сама того не ожидая, вскрикнула и в безудержном отчаянии взмолилась о помощи, надеясь, что Пиковая дама сможет спасти её из этого кошмара.

— Помоги мне… мой брак разваливается на части, — зашептала Варвара, и её голос сорвался на хрип. — Он нашел себе молодую, наглую любовницу… А у нас дети, у нас обязательства! Как мне содержать их в одиночку? Мой отец уже давно умер, а семья мужа пользуется огромным уважением среди высшей дворянской знати. Если я останусь ни с чем, я потеряю всё…

— А помнишь ли ты, Варвара, когда ты вызывала меня прежде? Я ведь предупреждала тебя, что всё сложится именно так, — произнесла Пиковая Дама. В её надменном, торжествующем голосе сквозило злорадство. Она медленно, грациозно, словно хищник, вышла из тени, приближаясь к замершей от ужаса женщине.

— Я не поверила тебе тогда… я так сильно его любила, — едва слышно, с глубоким чувством подавленности прошептала Варвара. В её сознании всплыл тот роковой вечер, когда она, будучи ещё молодой и наивной, вместе с подругой пыталась вызвать её. Тогда Пиковая Дама предрекла ей несчастный, полный боли брак с её возлюбленным Олегом и советовала выйти за Алексея, который, как выяснилось позже, оказался порядочным человеком и достойным семьянином.

— Что же ты желаешь сейчас? — прервала её раздумья Дама. Продолжив. — Я помогу тебе. Ты ведь оказала мне услугу в прошлом. Помнишь, как твой отец пытался поймать меня, заманив в ловушку, стерев лестницу в зеркальном отражении? Тогда ты спасла меня, нарисовав лестницу на оконном стекле. Как видишь, теперь я плачу по счетам.

Она начала медленно обходить Варвару кругами, её холодные пальцы коснулись головы женщины, поправляя её растрёпанные, спутанные волосы.

— Что же ты молчишь? — в голосе Дамы прорезалось нетерпение; ей хотелось поскорее избавиться от этого бремени долга перед смертной.

Варвара застыла, не в силах произнести ни слова, не зная, с чего начать свой путь в бездну.

— Хочешь, я верну тебе твою утраченную красоту и девичью молодость? — искушающе прошептала Пиковая Дама. — Твой муж забудет о своей новой пассии, ведь тогда тебе снова не будет равных в свете.

— Нет, я не хочу этого! — резко, почти яростно отрезала Варвара. Она сделала глубокий вдох и продолжила, поясняя свой категоричный отказ: — Молодость — это лишь иллюзия, она недолговечна. Когда-нибудь она неизбежно увянет, и что тогда? Мне снова придётся ползти к тебе за помощью? Я боюсь, что тогда ты уже не будешь ко мне столь же благосклонна. Тогда я помогла тебе лишь потому, что чувствовала вину. Я знала, что мой отец ловит таких, как ты, заманивая в капканы. Я не знала, что он следит за мной, и лишь поэтому позволила тебе сбежать. Отец говорил, что я оказалась под твоими чарами, и сама того не ведая, дала тебе свободу. Он называл тебя воплощением чистого зла, тем, что должно гореть на костре в тёмных лесах, подальше от глаз людей.

— Не переживай, я тебе верю, — отозвалась Пиковая Дама, небрежно рассматривая внешний вид Варвары, её старомодный, поношенный домашний халат и стоптанные меховые тапочки. Неприрывая при этом беседу. — Именно поэтому я и шепнула на последок тебе, как меня позвать повторно.

— Я хочу… Я так хочу… — Начала было говорить Варвара, не решаясь произнести самое страшное, она нервно накручивала пояс халата на левое запястье, её пальцы дрожали.

— Чего именно ты хочешь? Скажи мне! — Дама подходила всё ближе, её взгляд впивался в глаза Варвары. Она уже прекрасно знала истинное желание женщины, но намеренно мучила её, заставляя выплеснуть это проклятие вслух.

— Я хочу, чтобы ты его убила! — воскликнула Варвара, и из её груди вырвалось рыдание, полное боли и накопившегося негодования.

— Я могла бы просто развести вас, — в голосе Дамы послышалось лёгкое разочарование. — Ты была бы свободна, воспитывала бы детей в достатке и полном уважении среди дворян. Зачем такая жестокость?

— Нет! Я хочу его смерти! — закричала Варвара, сорвавшись на истерический плач и рухнув на холодный пол. — Он ужасный, невыносимый человек! Ты не знаешь, что он творил! Он не просто изменял мне — он убивал крестьян, он насильник! Он чудовище!

— Он ответит за всё перед тем, кто стоит над вами людьми с верху, после смерти, — посоветовала Дама, на мгновение смягчив тон к своей давней знакомой. — Мой совет тебе: не бери на себя этот тяжкий грех.

— Нет! На дворе восемнадцатый век, а он творит такое беззаконие, и всё ему сходит с рук! — в отчаянии взвопила Варвара.

— Будь по-твоему, — холодно согласилась Пиковая Дама. — А что мне делать с его любовницей? Просто отпустить её?

— Нет… — сухо ответила Варвара, поднимаясь с пола и вытирая лицо, исчерченное глубокими морщинами от тяжелой, изнуряющей женской доли. — Пусть она отправляется вместе с ним. Пусть они оба познают то, что заслужили.

— Будет исполнено, — произнесла Дама. — Но это уже две просьбы и если ты хочешь чтобы я их исполнила ты должна будешь отдать мне один дар. Одну вещь.

— Забирай что угодно, — безразлично ответила Варвара, её душа была слишком выжжена, чтобы цепляться за имущество.

К её огромному, мимолетному удивлению, Пиковая Дама не стала забирать золото или драгоценности. Она забрала старинные зеркала из кабинета её покойного отца — круглое, в тяжелой, причудливой металлической оправе, обладающие странной, потусторонней глубиной.

Забрав всё то, что ей было надобно, Пиковая Дама, окутанная мистическим туманом, направилась прямиком к мужу Варвары. Её путь пролегал через бесконечные, холодные и безмолвные стеклянные коридоры потустороннего мира, где отражения искажались, а само пространство казалось зыбким и нереальным.

В это же время в роскошной спальне Олег и София, его молодая и крайне находчивая любовница, пребывали в состоянии послебурной неги. По окончанию процесса бурной и страстной ночи они лежали в постели, наслаждаясь заслуженным отдыхом. Олег, поддавшись порыву нежности, периодически щекотал Софию, с упоением прислушиваясь к её звонкому, чистому и молоденькому голоску, который наполнял комнату звуками легкомыслия. София же, не теряя ни минуты времени, в перерывах между моментами ласки, наклонялась к его уху и вкрадчиво, с притворным капризом, шептала выпрашивающие слова:

— Ну когда же ты, наконец, разведешься со своей старухой?

— Скоро, обещаю, совсем скоро, — шептал в ответ Олег, вновь занося руку, чтобы повторить игру и пощекотать её.

Однако София, желая привлечь к себе ещё больше внимания, демонстративно отвернулась, надув свои пухлые, манящие губки, и произнесла лишь короткое, капризное:

— У!

— Ну полно тебе, не дуйся. Завтра же с женой разделаюсь, довольна, Софушка? — вкрадчиво прошептал Олег, стараясь всячески угодить своей молодой и горячей спутнице, чей темперамент не знал границ.

Если бы Олег рассматривал вопрос исключительно с точки зрения эстетики, то, будь Варвара столь же молода и свежа, как в годы своей юности, Софии пришлось бы несладко — она бы явно уступила ей в грации. Но, увы и ах, Варвара давно превратилась в пожилую женщину, в то время как София была само воплощение жизни: молодая, красивая, с упругим, совершенным телом. Олег предавался ей исключительно из-за её неоспоримой молодости, а София, в свою очередь, принимала это с жадностью, не задумываясь о последствиях и живя исключительно одним днём, бездумно купаясь в той роскоши и излишествах, которые ей обеспечивал Олег.

София, почувствовав победу, вновь повернулась к нему и с блаженным видом произнесла:

— Вот и чудненько, я такая счастливая!

В этот момент любовники, пребывая в блаженном неведении и не подозревая о присутствии незримой угрозы, не заметили, как из зеркальной поверхности, словно из воды, бесшумно вышла Пиковая Дама. Она грациозно опустилась на стул, стоявший у изящного трюмо, и с леденящим душу интересом принялась наблюдать за ними.

Ей было невероятно забавно и даже притягательно созерцать грешных людей, которые без памяти тонули в вязком чреве соблазна и похоти. Пиковая Дама не стала вмешиваться в их страстную ночь или пытаться её прикрыть; она проявила ледяное терпение. Дождавшись, когда изнеможенные любовники погрузились в глубокий, безмятежный сон, она бесшумно, словно тень, подошла к камину. Одним лёгким движением она закрыла заслонку дымохода, и густой, ядовитый дым от догорающих в очаге дров начал медленно и неумолимо скапливаться в спальне, вытесняя кислород.

Она решила инсценировать смерть как несчастный случай, вызванный беспечностью хозяев дома, чтобы у следствия не возникло ни малейшего намёка на чьё-либо вмешательство или стороннее присутствие. Таким образом, она сделала своеобразное, мрачное одолжение Варваре, решив, что дело должно быть закрыто максимально быстро и без лишних юридических последствий. Теперь Пиковой Даме оставалось лишь занять своё место и наблюдать за тем, как смерть забирает жизни этих двоих во сне.

На следующее утро Варвара содрогнулась от ужасного известия: её муж и его молодая любовница были найдены мертвыми в своей постели. Они безвозвратно задохнулись от угарного газа, погруженные в свой сон, так и не успев осознать, что смерть уже коснулась их.

Однако Пиковая Дама не была благородной спасительницей. Помогая Варваре, она руководствовалась исключительно корыстными и личными целями. Ей надоело быть марионеткой в руках тех, кто вызывал её из небытия, и она разработала дерзкий план, чтобы вырваться из этого бесконечного круга принуждения. Ей было необходимо именно это зеркало, и заполучить его она могла лишь одним способом — если Варвара отдаст его добровольно. Оставалось только ждать подходящего момента. И вот, этот момент наконец-то настал: Пиковая Дама сидела в своей тёмной обители, с наслаждением и холодным любопытством рассматривая своё отражение в зеркальной глади.

Её темно-карие, почти чёрные глаза смотрели пронзительно и остро, словно пытаясь пронзить саму суть бытия, вглядываясь в те глаза, что отражались в зеркальной глади. Длинные, черные волосы беспорядочно развевались на холодном ночном ветру, врывавшемся в комнату через настежь распахнутое окно, которое не знало преград для стихии.

В этот момент в её душе созрело окончательное, бесповоротное решение — она решила уйти. Она больше не желала быть инструментом в руках судьбы или служить дьяволу, хотя само понятие дьявола вызывало у неё лишь легкое недоумение. Пиковая Дама не верила в это классическое воплощение зла; она ощущала себя существом, чей взгляд на мироздание был схож с взглядом людей, которые отрицают существование Бога. Однако для неё Бог не был абстрактной идеей — Он казался ей вполне реальным, величественным и неоспоримым творцом, благодаря которому по небесному своду мерно и торжественно вращались Солнце и Луна, даря свет и ритм жизни.

К этому радикальному, поистине судьбоносному решению — выйти из бесконечной игры между мирами — её подтолкнуло случайное, но глубокое знакомство с Александром Сергеевичем Пушкиным. Его поэзия, его тонкое чувство жизни и мистической красоты коснулись её сути, заставив задуматься о собственной природе.

За долгие столетия Пиковая Дама научилась сосуществовать среди людей, мастерски скрывая свою истинную суть. За это время она миллиарды раз слышала, как её имена произносят в молитвах, проклятиях или оккультных ритуалах. Но она не отозвалась ни на один из этих призывов. Все эти зовы, полные отчаяния, жадности или любопытства, она методично направляла в бездонную пустоту зеркала, которое она так бережно хранила. Зеркало служило ей идеальным щитом, поглощая все звуки и просьбы, создавая непроницаемую изоляцию, отделявшую хозяйку от суеты и шума внешнего мира.

Со временем количество человеческих голосов, взывающих к ней, неуклонно сокращалось. Сначала их стало меньше, потом они превратились в редкие, едва различимые отголоски прошлого. А вскоре наступила эпоха, когда люди окончательно разучились правильно произносить формулы, забыли священный ритм и истинную суть ритуала. Голоса затихли совсем.

Так Пиковая Дама, некогда пугавшая сердца, постепенно превратилась в миф, в туманную легенду, в которую больше никто не верил. Она стала частью фольклора, сказкой, которая, по мнению людей, никогда не существовала на самом деле. И в этом забвении, в этом окончательном исчезновении из человеческого сознания, она, наконец, обрела свой самый долгожданный и глубокий покой.

Глава 2. Жизнь после.

Наши дни. Жизнь постепенно начала входить в свою привычную, размеренную и спокойную колею. Казалось, что каждый аспект бытия находится под полным контролем, а повседневная рутина дарит ощущение стабильности и безопасности. Никакие тревожные предчувствия не посещали мысли Дианы, и ничто не предвещало грядущих потрясений или внезапных бед, ведь у неё всё было под контролем. Однако, как гласит старая народная мудрость, беда редко приходит одна, и за затишьем часто следует буря.

— Дорогая, ты действительно уверена, что нам стоит вешать это зеркало именно в прихожей? — произнёс Михаил, прилагая заметные усилия, чтобы закрепить на стене тяжелое, массивное зеркало в резной раме. — Я, конечно, всё понимаю: семейная ценность, историческая значимость, раритет в конце концов… Но, по моему субъективному мнению, оно совершенно не вписывается в наш новый современный интерьер и выбивается из общей стилистики.

Он старался говорить мягко, но в его голосе сквозило лёгкое сомнение. Михаил выполнял эту задачу исключительно по настоятельной просьбе своей жены, Дианы.

— Не спорь со мной, всё равно будет так, как я хочу, — твёрдо и безапелляционно возразила Диана, даже не взглянув на мужа, пока была занята своими делами.

— Как скажешь, любимая, — с тёплой и примирительной интонацией ответил Михаил.

Закончив с тяжёлой работой, он отступил на шаг, чтобы оценить результат, а затем подошёл к своей жене. Диана всегда была для него воплощением нежности, доброты и порядочности — той самой женщиной, которую он считал своей главной опорой. Он ласково обнял её и, нежно поцеловав в область уха, едва слышно прошептал:

— Я постараюсь сегодня закончить все дела и приехать домой пораньше.

— Договорились, — кокетливо и игриво прошептала Диана в ответ, обернувшись к нему с лёгкой улыбкой.

Когда Михаил уехал на работу, Диана осталась одна в просторном помещении. Перед ней стояла задача — разобрать оставшиеся вещи и коробки. Их недавний переезд в просторную трёхкомнатную квартиру стал важной вехой в жизни семьи. Михаил, как это было заметно по его повышенному интересу к обустройству и расширению пространства, явно мечтал о пополнении в семье. Он грезил о ребёнке, к которому Диана на данный момент внутренне не была готова. Осознание колоссальной ответственности и особой генетической предрасположенностью сводили её мысли только к одной: к пониманию того, что привычный уклад жизни безвозвратно изменится, заставляли её медлить.

В разговорах с мужем она часто прибегала к различным отговоркам, пытаясь отложить этот важный шаг: она ссылалась на необходимость увеличения семейного дохода, на поиск ещё более подходящего жилья или на другие внешние обстоятельства. Однако все эти препятствия таяли на глазах. Михаил, к всеобщему удивлению, продемонстрировал невероятную целеустремленность и очень быстро продвинулся по карьерной лестнице, что позволило ему теперь в полной мере обеспечивать материальные потребности их семьи.

Перебирая содержимое упаковочных коробок, Диана с особой заботой и тщательностью раскладывала каждую мелочь по своим местам. В каждом её движении читалось явное наслаждение текущим моментом и той безмятежной, благополучной жизнью, которую она так старательно выстраивала в своей голове.

День промчался в бесконечном круговороте повседневных забот, мелких домашних дел и телефонных разговоров. Сначала Диана долго беседовала со свекровью, с которой у неё сложились на редкость тёплые, глубокие и доверительные отношения, основанные на взаимном уважении. Затем последовал звонок подруге; та искренне радовалась за успех Дианы и её новый этап жизни, но в то же время выражала явное разочарование и лёгкую грусть из-за того, что теперь они будут жить в совершенно разных районах города, а значит, их привычные встречи станут гораздо реже. Так промчался день незаметно.

— Диана, я дома! — раздался бодрый голос Михаила, когда он переступил порог квартиры.

Снимая обувь, он невольно восхитился тем, как ловко Диана справляется со всеми домашними хлопотами. Его поражало, что, несмотря на огромный объём работы по обустройству нового дома, она ни капли не выглядит уставшей. К вечеру она всегда сохраняла поразительную бодрость и встречала его ослепительной, светящейся улыбкой. В своих мыслях Михаил не раз признавался себе, что считает её идеальной женщиной.

Диана была удивительно красива: высокая, с грациозной, стройной и одновременно спортивной фигурой, подчеркивающей её женственные, пышные формы. У неё были безупречные, правильные черты лица, нежные карие глаза и мягкие светло-каштановые волосы. Внешне она напоминала кинозвезду с обложки, и Михаил каждый раз испытывал смесь восторга и гордости от того, что именно такая женщина стала его спутницей жизни.

— Миша! Ты действительно сегодня рано? Ещё даже нет и семнадцати часов, — с искренним удивлением ответила Диана, встречая мужа.

— Посмотри, кого я нам принёс! — с сияющей улыбкой произнёс Михаил, осторожно вынимая из-за спины крошечного, пушистого котёнка и протягивая его жене.

— О-о-о, какая прелесть! Боже мой, какой он милый! А как мы его назовём? — радостно, почти восторженно воскликнула Диана, принимая маленькое существо в руки.

— А как ты хочешь? Я еще не придумал ему имя, решил, что мы выберем его вместе, — спокойно ответил Михаил, не скрывая нежности. — Мне, кстати, предлагали купить породистого щенка, но я решил взять этого обычного котёнка. Я ведь знаю, что ты больше любишь кошек, а не собак.

— Я люблю собак, правда люблю… просто не знаю почему, но они меня как будто не очень любят в ответ, — смущённо и с открытой, немного виноватой улыбкой призналась Диана.

Михаил в ответ только мило улыбнулся.

— Давай назовём его Маркизом. Посмотри на него, он такой важный, это имя ему идеально подходит, — предложила Диана, внимательно разглядывая маленького зверька.

— Согласен, — кивнул Михаил. — Ну что, Маркиз, идёмте ужинать!

Диана аккуратно опустила котёнка на пол, и тот, задрав хвостик, принялся важно и уверенно пробираться на кухню, перебирая крошечными лапками, словно он прожил в этом доме всю свою жизнь.

— Какой важный дымчатый комочек! — подшутил Михаил, наблюдая за уверенной походкой питомца.

Внезапно он подошел к жене и, приобняв её за талию, внимательно посмотрел в глаза:

— Диана, ты что, окрашивание сделала?

— Что? — растерянно и непонимающе переспросила Диана.

— Я говорю, ты что, новое окрашивание сделала? Тебе, кстати, очень идут эти черные пряди, — добавил Михаил, направляясь в ванную, чтобы вымыть руки после улицы.

Диана замерла. Она медленно подошла к зеркалу в прихожей и всмотрелась в свое отражение. Среди привычного каштанового полотна волос действительно пробивались, отчётливые чёрные пряди. Она всматривалась в зеркало, пытаясь осознать увиденное, но не находила логического объяснения: как они могли пробиться сквозь её уникальную, тщательно подобранную каштановую краску?

— Да… я так закрутилась в делах, что совсем забыла о своем эксперименте с волосами, — ответила Диана, стараясь придать голосу лёгкую иронию, хотя внутри неё нарастало скрытое негодование и тревога.

Весь оставшийся вечер она была сама не своя. Во время ужина она то и дело уходила в себя, замирая и словно отрываясь от реальности. Её взгляд становился пустым и бездонным, в нём читалась глубокая тревога. Михаил, замечая это состояние, старался всячески отвлечь её разговорами, искренне не понимая, что именно могло так резко изменить настроение его любимой женщины.

— Может, ты приболела? Или… ты беременна? Ты сама не своя, — не выдержав, спросил Михаил напрямую, пытаясь помочь ей разобраться в её странном самочувствии.

— Нет, я не беременна. Наверное, просто устала от бесконечной разборки вещей, — ответила Диана спокойным, но лишенным привычной улыбки голосом. У неё просто не было сил на то, чтобы продолжать играть роль счастливой хозяйки.

— Тогда давай сегодня ляжем спать пораньше. Мне завтра нужно быть на работе уже в шесть утра — будем готовиться к получению патента для нашего завода, — предложил муж.

— Ты такой понимающий… Как я тебя за это люблю, — выдохнула Диана с облегчением. Ей отчаянно хотелось поскорее лечь спать, чтобы набраться сил и завтра, когда Михаил уйдет, попытаться разобраться в этом внезапном и пугающем инциденте.

В это время Маркиз, словно ведомый невидимой силой, резко побежал к тому самому старинному зеркалу в прихожей и замер перед ним, завороженный, будто что-то внутри него или за его поверхностью неистово его притянуло.

Диана подошла к зеркалу и подняла котёнка на руки. Маркиз внезапно зашипел, проявляя необъяснимую агрессию, но тут же успокоился, признав хозяйку почувствовав её тепло.

— Что с ним такое? — спросил Михаил, входя в коридор.

— Не знаю, может, он ещё просто не освоился на новом месте, — пожала плечами Диана.

— Возможно, — согласился Михаил, но тут же добавил: — А ты… ты случайно не слышала какой-нибудь странный звук? Вибрацию или скрежет, доносящийся из коридора?

— Нет, тебе просто показалось, — с натянутой улыбкой ответила Диана и, притянув мужа к себе для поцелуя, перевела всё его внимание на себя.

Она сделала это лишь для того, чтобы скрыть правду: на самом деле она прекрасно всё слышала и понимала, но решила промолчать не желая раскрывать ему правду. Михаил, решив, что это была лишь игра его воображения, успокоился — ведь звук был настолько приглушенным, что не мог бы быть слышен только ему одному, и не был бы услышан Диане.

Перед сном когда Диана уже была готова погрузиться в глубокий сон, лёжа в своей постели, её внезапно охватило тревожное чувство. Она ощутила, как ритм её собственного сердца начал меняться: удары становились непривычно медленными, затяжными, словно жизнь внутри неё постепенно замедляла свой ход, стремясь к прежней пугающей и крайне редкой частоте. Охваченная внезапным беспокойством, она замерла, пытаясь сосредоточиться на внутренних ощущениях. В глубине души теплилась слабая надежда, что в этой звенящей тишине она сможет уловить какой-нибудь мистический призыв или знакомый голос, но тишина оставалась абсолютной, не давая никаких ответов. Что это отголоски из прошлого, которые вдруг дали о себе знать или же это что-то новое которое не подчинялась её контролю. Она не могла разобраться.

Вместо ожидаемого звука её охватило иное, гораздо более физически ощутимое явление. Она почувствовала, как в пространстве вокруг начинает нарастать странная, почти осязаемая магнитная волна. Эта невидимая энергия, обладая какой-то необъяснимой мощью, словно натягивалась на её виски, заставляя их болезненно пульсировать в такт этой неведомой силе. Давление становилось всё более интенсивным, создавая неприятное ощущение напряжения внутри головы.