Тридцать две попытки

Ольга Палагина

Тридцать две попытки

Притча

Послушай ещё одну историю, мой досточтимый читатель.

В одном благословенном городе, среди живописных улиц и тихих площадей, жил человек по имени Марк. Он не был ни гением, ни визионером, ни богатым наследником. Он был простым человеком, подобным большинству, но внутри него горела искра желания — создать нечто великое. Не для славы или богатства, а для пользы людям. Он хотел достичь уровня Творца в своём деле. У него были руки, привыкшие к работе, и глаза, которые видели возможности. И сердце, которое болело за всё, что он делал.

Он придумал своё первое дело. Приступив к своей судьбоносной идее, он вложил в неё всю свою душу. Друзья помогали — кто деньгами, кто советами. А он работал так, что засыпал за столом, просыпался с расчётами в руках и видел сны о том, как всё будет.

Но случился пожар. Всё сгорело за одну ночь.

— Как же так?! — переживали его друзья.

— Бывает, — отвечал он и начал заново, не жалея об утраченном добре.

На второй раз он нашёл помещение дешевле. Но через полгода владелец продал здание, и новый хозяин выставил всех.

— Как же так?! — переживали родственники.

— Бывает, — отвечал он и начал снова, не обижаясь на человека.

На третий раз он взял кредит. Построил почти всё, но что-то пошло не так, а кредит надо было возвращать. Ему пришлось отдать всё имущество.

— Зачем тебе всё это?! — спрашивала жена, утирая слёзы.

— Бывает, — отвечал он и начал снова, веря, что Бог не оставит его.

Друзья, которые пытались строить с ним это дело, отпадали один за другим. Кто-то ушёл в найм, сказав: «Я устал бороться». Кто-то открыл свой бизнес, но вскоре закрыл, решив: «Это не моё». Кто-то смеялся: «Марк, очнись. Ты не делец. Ты мечтатель».

Он не спорил. Он просто брал и начинал снова.

Седьмая попытка — банкротство. Марк научился тогда отпускать.

Двенадцатая — заболел и пролежал полгода. Марк научился терпению.

Восемнадцатая — партнёр увёл клиентов. Марк научился свободе творить, не сотворяя обиды.

Двадцать третья — кризис, и все закрылись. Марк научился видеть суть, отличая наносное от важного.

Двадцать седьмая — банк обанкротился, и кредитная линия прекратилась. Марк научился обходиться малыми средствами.

— Ты сумасшедший, — сказал ему последний друг. — Сдайся. Ты уже потерял всё.

Марк не ответил. Он сидел на пустом складе, среди голых стен, и чувствовал, как внутри него что-то медленно, неумолимо надрывается. Тишина здесь была особенной — она давила, будто старая плита, которую невозможно сдвинуть.