Тайна Баньяна

Ужины в ресторане гостиницы были настоящей наградой за прошедший рабочий день по двум причинам. Первое, Лика не успевала обедать. Максимум, на что хватало времени — это проглотить два банана, которые она брала с собой в офис. Почему она всегда приносила в офис два банана, Лика не знала. Сандипан часто поддразнивал ее за это. Впрочем, иногда ей везло чуть больше. Чандра, казалось, взял над ней опеку. Он уже несколько раз покупал ей бутерброд и в безапелляционной манере старшего коллеги заставлял его съесть. Он не отходил от Лики, пока не убеждался, что упаковка пуста. Сатиш же угощал ее орехами, которые сам был готов жевать весь день. Но, так или иначе, обеды Лики были урывочными и скудными. Что же касается второй причины восхищения ужинами, тут тоже было все просто. Пару лет назад Лика решила отказаться от мяса. В Колкате она поняла, что попала в настоящий рай для вегетарианцев! Разнообразие блюд поражало воображение и вкус, чему Лика не переставала удивляться и от души наслаждалась едой.

***

В пятницу, уже под конец рабочего дня, ее мобильный телефон ожил. Лика увидела незнакомый индийский номер на экране. Она ответила и услышала голос полицейского, расследовавшего ее дело.

— Мисс Березина, добрый день! Говорит Гаучандр Кумар. Могу я отвлечь вас на минуту?

Лика перестала дышать, а когда заговорила, голос мгновенно осип от волнения:

— Да, я вас слушаю, господин Кумар!

Несмотря на тяжелые и частые удары сердца в груди, в ее сознании молнией пронеслась мысль: «Только запомнить имя, только запомнить имя!»

— У нас есть новости в расследовании вашего дела. Вы не против, если мы встретимся сегодня вечером в гостинице? Правда, нам придется поехать в участок, но это недалеко. Вас доставят обратно.

У Лики пересохло в горле.

— Конечно, конечно, э-э… Чандра! — Лика понимала, что бессовестно переврала имя полицейского, но была настолько взволнована, что сил исправлять ошибку не было. — Я буду в гостинице в семь вечера. Мы можем встретиться в холле, если вы не возражаете!

— Буду ровно в семь. До встречи мисс Березина!

Лика дрожала, хотя и понимала, что причин для беспокойства нет. Вряд ли она узнает что-то, действительно, революционное. Гаучандр сказал «новости», но не упомянул ни о поимке преступника, ни о раскрытии дела. С другой стороны, возможно, по телефону не сообщают таких подробностей. Лика никогда не сталкивалась с расследованиями преступлений, а поэтому не знала, что стоит ожидать от полицейских. Тем более, в другой стране. Да чего уж там, в другой части мира! Она была настолько взволнована, что не помнила, как собралась и ушла с работы, как побежала в гостиницу, обгоняя рикш и коров, которые неспешной «пятничной» походкой направлялись по своим делам.

***

В помещении полицейского участка было темно и душно. Гаучандр сообщил Лике, что они получили запись с камер видеонаблюдения соседнего здания. Ничего конкретного, что помогло бы им установить злоумышленника, они там не обнаружили. Тем не менее, Гаучандр хотел, чтобы Лика посмотрела это видео. У него возникло несколько вопросов к ней.

Экран замелькал и Лика увидела черно-белое изображение здания. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что это ее гостиница. Вот птица подлетает к панорамным окнам ее номера. Начинает бить крыльями. Здание, откуда велась запись, было прямо напротив гостиницы, поэтому птицу было видно со спины. Лика завороженно смотрела на гигантские крылья, свирепо колотящие по стеклу. Ничего другого разглядеть было невозможно. Гаучандр остановил запись.

— Мисс Березина, мы приблизили изображение, насколько это возможно. Я прошу вас сосредоточиться на силуэте человека в вашем номере. Пожалуйста, постарайтесь присмотреться внимательнее.

Лика максимально напрягла зрение. Она снова увидела крылья птицы, но теперь они занимали почти весь экран. Черные, огромные, с белой окантовкой. Лика попыталась отвлечься от птицы и сосредоточиться на том, о чем просил Гаучандр. И она увидела. Сначала она увидела кроссовки. Обычные белые кроссовки, выглядывающие из-под крыла. Лика перевела взгляд выше. Ей показалось, что на экране мелькнуло что-то темное. Она вглядывалась изо всех сил, пока, наконец, не поняла, что видит руку человека, от локтя до кисти. Кожа на руке была темной, как у абсолютного большинства жителей Колкаты. Лика медленно, пытаясь фиксировать и одновременно анализировать увиденное, перевела взгляд чуть выше. Буквально на секунду мелькнуло что-то белое. Лика подумала, что это, скорее всего, дефект пленки. Потом она заметила, что что над крылом птицы поднялась легкая волна. Она подалась вперед и прищурилась. Волна оказалась человеческими волосами — очень темными, однозначно вьющимися. Лика стала смотреть видео дальше. Увы, ничего больше разглядеть не удалось. Вскоре Гаучандр выключил воспроизведение записи.

— Мисс Березина, я бы хотел услышать ваше мнение об увиденном. — Его голос был сосредоточенным и уставшим, как показалось Лике.

Неожиданно в комнате стало светло. Она поняла, что второй полицейский включил освещение. Лика часто заморгала, пытаясь адаптировать глаза к яркому свету. Она немного помолчала, пытаясь максимально четко сформулировать ответ, потом произнесла:

— Господин Кумар. Я разглядела совсем не много, а именно — три объекта: белые кроссовки, небольшую часть руки с темной кожей и прядь волнистых волос. Еще мне показалось, что мелькнуло что-то белое, но я не уверена в этом.

Гаучандр Кумар улыбнулся:

— Вы очень наблюдательны, мисс Березина. Это именно то, что можно разглядеть на данном изображении. Никто не заметил ничего больше.

Он с задумчивым видом покачал головой. Потом, посмотрев неожиданно на потолок, будто обдумывая или вспоминая что-то, произнес:

— Мы провели исследование на основании того, что увидели. Сейчас мы еще раз включим запись. Я буду останавливать изображение, чтобы вам были понятны наши выводы.

Снова раздалось жужжание. Лика перевела внимание на экран. Как она и ожидала, первая остановка была на кроссовках. Гаучандр прочистил горло:

— Кроссовки, учитывая масштаб приближения, сорок первого размера. Это не очень большой размер стопы для мужчины, но средний размер ноги бенгальца – тридцать девять. Это я сообщаю вам для информации, мисс Березина. Бенгальцы, как правило, невысокие и плотного телосложения.

Изображение снова ожило. Далее шла рука. Гаучандр опять остановил воспроизведение видеозаписи:

— Вы можете заметить, что часть руки, которую мы видим на изображении, действительно, худощавая. Но если мы опять применим масштаб, то получится, что она еще и длинная. Мы сопоставили размер ноги и длину части руки. Получается, что перед нами, если можно так выразиться, высокий и худощавый мужчина. Я бы предположил, что его рост не менее ста восьмидесяти пяти сантиметров. Это считается очень высоким ростом в Бенгалии.

Гаучандр сглотнул и продолжил:

— Вы видели что-то белое. Не буду утверждать, но мы склоняемся к мысли, что злоумышленник был одет в белую футболку.

Запись пошла дальше. И вот, наконец, последний объект. Волосы. Гаучандр остановил видеозапись и молчал какое-то время. Лика, тем временем, пыталась представить человека, которого обрисовал ей полицейский. Она вздрогнула от неожиданности, когда снова услышала его голос:

— Волнистые волосы встречаются в Бенгалии нередко, и можно наверняка сказать, что волосы у нашего злоумышленника довольно длинные: мы видим целый завиток.

Гаучандр вздохнул:

— Мисс Березина, я понимаю, что вопрос может показаться вам глупым, но я должен задать его. Знаете ли вы кого-либо в Индии ростом порядка 180–185 сантиметров, худощавого телосложения, с волнистыми волосами до плеч?

Лика сглотнула. Вопрос застал ее врасплох, хотя ответ на него и был очевиден:

— Господин Кумар, я никогда не была в Индии. Это мой первый визит в вашу страну. Я с интересом смотрю на местных жителей, и все же точно не была знакома ни с кем из них до приезда сюда. У меня есть несколько высоких коллег из местного офиса. У некоторых из них волнистые волосы. Коротко не стрижется никто. Я также замечала высоких парней среди официантов ресторана гостиницы. Но… боюсь, будет большим преувеличением сказать, будто с кем-то из них у меня есть отношения даже на уровне знакомства.

Гаучандр с грустью смотрел на Лику. Она понимала его разочарование видеозаписью. С другой стороны, сейчас они хотя бы знают, что в ее номере был местный мужчина высокого роста и худощавого телосложения. Если вдуматься, это не так уж мало. Лика ободряюще улыбнулась полицейскому:

— Гаучандр, — невероятно, но она вспомнила его имя, — это огромная удача, что нашлось видео. Теперь мы знаем пол и рост преступника. Значит, меня уже есть несколько пунктов для проявления бдительности!

Лика подмигнула, Гаучандр невесело рассмеялся в ответ:

— Мисс Березина, вы настоящий консультант. Позвольте сказать вам, вы отлично анализируете информацию. Мы продолжим поиски. Если появится еще что-то, мы обязательно сообщим вам. Еще раз спасибо. Сандип отвезет вас обратно в гостиницу.

Гаучандр и его коллега поднялись. Лика тоже встала. Они тепло пожали друг другу руки, и Лика отправилась в гостиницу. По дороге она беспрестанно представляла птицу, которую видела на видеозаписи. Она не ошиблась — птица билась в окно именно тогда, когда злоумышленник был в номере. Лика могла предположить, что преступник следил за ней. Но следует ли из отсмотренного видео, что птица тоже следила за ней? Или, скорее, за преступником? Лика рассмеялась. Она думает о птице, как о человеке! Так и с ума сойти недолго! Потом она снова задумалась. Вряд ли эта история закончилась на том, что преступник просто распотрошил ее вещи.

IV

Первые выходные в Колкате начались неожиданно. Лика изо всех сил пыталась не унывать. Ее трогала внимательность Гаучандра, и она искренне пыталась ему помочь, но ей также сильно хотелось отвлечься от зловещего происшествия недельной данности. Она мечтала как можно больше узнать про Колкату, почувствовать и понять ее. Сил же на то, чтобы продумать знакомство с городом заранее, не было, поэтому в субботу утром Лика спустилась на первый этаж и заказала тур по городу на машине гостиницы.

Мемориал Виктории выглядел, как и полагается любому значимому отпечатку викторианской эпохи — величественно и высокомерно. Лика застыла перед белоснежным фасадом с колоннами и куполом. Казалось, что здание осознавало свою миссию в вечности: для него ход времени замер в том моменте, когда Калькутта была столицей, а Индия — самой значимой колонией Британской Империи.

Неожиданно Лика осознала, что на нее со всех сторон устремлены десятки, а может, и сотни глаз. Она не поняла, как оказалась в центре семейной группы — немолодых уже родителей и двух взрослых дочерей. Нарядно одетые, они радостно улыбались ей, окружив при этом плотным кольцом. Отец семейства робко, но четко произнес на английском языке:

— Мисс, вы не против, если мы с вами сфотографируемся?

Брови Лики, несмотря на все ее усилия не делать этого, удивленно взлетели вверх. Она попыталась удержать неизменной хотя бы улыбку:

— Простите?

Слово решительно взяла мать семейства:

— Вы такая красивая, нам было бы очень приятно сделать кадр вместе с вами. Если вы не против, конечно… Добро пожаловать в Колкату!

Лика смутилась, но кивнула в знак согласия. Не успев и глазом моргнуть, она оказалась в центре кадра, точнее, многих кадров, которые без устали делал на телефон отец семейства.

Этот контакт с посетителями Мемориала и прилегающего парка дал толчок бесконечной череде подобных просьб и предложений. На Лику восхищенно смотрели, ей говорили комплименты. Иногда просили разрешения сфотографировать ее одну, иногда делали это тайком. Она не понимала в чем дело. Да, она очень отличалась от подавляющего большинства людей вокруг. Более того, она пока еще не встретила здесь ни одного белокожего и светловолосого человека. И все же ей было смешно и неловко. Вскоре повышенное внимание начало утомлять. Лика понимала, что незаметное почесывание или ковыряние в носу, которые время от времени требуются любому человеку, будут выглядеть неуместно и могут расстроить восхищенных зрителей. «Наверное, так чувствуют себя звезды!» — не без удовольствия подумала она и направилась в Мемориал, где находился музей артефактов времен величия Британской Империи.

***

Лика разглядывала гравюры, часы и корабельные принадлежности, когда вдруг почувствовала, что в нее буквально впился чей-то взгляд! Она подняла голову. Было совсем не сложно понять, какие именно глаза неотрывно следили за ней. И какие же это были глаза! Не просто красивые индийские. Ее пожирали самые необычные глаза в мире. Огромные, черные. На темной радужной оболочке одного из них было небольшое вкрапление орехового цвета — темно-зеленый шестиугольник, почти незаметный в тени. Когда лучи солнца попадали на это пятнышко, казалось, глаза вспыхивали ярким золотым светом, как драгоценные камни. Это настолько завораживало, что Лика забыла о гравюре необычного корабля и ждала, когда солнечные лучи еще раз покажут ей трюк своего преломления. Ей очень хотелось снова увидеть золотой вихрь из-под густых черных ресниц напротив.

В ожидании светочуда она решила присмотреться к незнакомцу внимательнее. Тонкие, четкие линии лица, темная кожа. Мужчина был высоким и худощавым. Лика чувствовала что-то дикое и необузданное в его взгляде и движениях. У нее закружилась голова. Поняв, что она разглядывает незнакомца, почти разинув рот, она упрекнула себя за это, а потом резко перевела взгляд на гравюру, которую почти не видела из-за пляшущих в глазах огоньков. Решив, что рассматривать гравюру, ничего не видя, особого смысла не имеет, Лика отошла от стеллажа и украдкой оглянулась.

Увы, ни гибкого длинного тела, ни волшебных глаз нигде не было.

***

Субботний вечер Лика проводила в своем номере, наслаждаясь тишиной. Она включила тихую музыку, устроилась на диване и закрыла глаза. День был до отказа наполнен впечатлениями, но сейчас она представляла удивительные глаза мужчины из Мемориала Виктории. Лика снова наслаждалась фейерверками солнечных искр. Также переливается вода в Москва-реке летом, когда не видишь ничего, кроме россыпи крошечных отражений солнца.

Она вздохнула. Солнечные блики растаяли. Вместо этого пришло решение позвонить в Москву, няне Лене. С тех пор, как Лена была няней Лики, прошло почти два десятилетия, но Лика привыкла доверять именно ей свои тревоги и секреты. Именно голос Лены хотела услышать она сейчас. Еще она хотела поделиться с няней сном про зеркало. Сделать это ей хотелось не только для того, чтобы услышать трактовку сна. Скорее, Лика хотела порадовать Лену — няня обожала эзотерику. «Если Лене что-то и интересно, то уж точно не описание Мемориала Виктории!», — рассмеялась Лика и взяла телефон.

***

— Ну, что я хочу тебе сказать… — В голосе Лены слышалась сосредоточенная радость от разгадывания знаков. — Зеркало без отражения видят к слезам. Но с тобой была твоя бабушка. Скорее всего, она хочет защитить тебя или предупредить о чем-то, что приведет к слезам!

Лена увлеченно рассуждала о сне Лики. Перебивать ее не было смысла. Лика просто слушала голос няни и улыбалась. Она очень любила Лену. Мир любимого человека, даже если он далек от твоего собственного, всегда хочется оберегать. Хочется заглядывать в него и становиться ближе. Лика чувствовала себя сейчас маленькой девочкой, которой Лена рассказывала историю — пугающую и интересную, непохожую ни на какую другую. А еще она крутила в пальцах кольцо бабушки. Лика даже и не заметила, как оно оказалось у нее в руках. В какой-то момент гладкая грань кварца вспыхнула в тусклом свете торшера — мириады искр вспыхнули и тут же погасли. Лика откашлялась:

— Ой, Лена, слушай, тут такое! Совсем забыла тебе рассказать! Тебе точно понравится! Что я видела…

Лика не заметила, как они проболтали больше часа. В Колкате было уже далеко за полночь. Она вдруг ощутила, как сильно устала за этот день, хотя усталость и была приятной. Лика еще долго сидела на диване — в полной тишине, снова и снова возвращаясь к воспоминанию о вспыхивающих рядом искрах солнца. Что-то поднималось внутри нее. Лика поняла, что хочет не просто еще раз увидеть эти глаза. Она испытывала желание прикоснуться к лицу этого молодого человека, провести пальцами по темной, шелковистой коже, а потом запустить их в волны черных волос. Ее удивило это внезапное и острое желание. Волнующее чувство внутри, связанное далеко не только со зрением…

Лика встряхнулась, чтобы отогнать от себя непрошенное, но пленительное видение. Завтра ее ожидает еще один удивительный день! Она договорилась встретиться с Нилой, яркой и веселой девушкой из Бангалора, финансовым консультантом на проекте Анталко. Полное имя было Ниланджана, но коллега попросила звать ее Нилой. Лике больше нравился полный вариант, но говорить об этом Ниле она не стала. Та обещала сводить Лику в пару интересных кафе, а еще показать домик, в котором жила мать Тереза.

Лика легла в кровать и выключила свет. Находясь на границе сна и реальности она видела блестящую гладь воды, весело скачущих по ее поверхности солнечных зайчиков, а еще — птиц, кружащих над рекой. Все качалось, шумело, сверкало, пока не потускнело и не исчезло в глубинах ночи.

V

Тем временем приближалось Рождество. В Колкату съезжались консультанты, работающие на проекте Анталко, из самых разных городов Индии и даже стран мира. В офисе было шумно и весело. В воздухе кувыркалось ощущение праздника. Улыбки без очевидных на то причин не сходили с лиц, повсюду раздавались взрывы смеха, не умолкали шутки. В воздухе стоял гул бесконечного Merry Christmas3!

В понедельник утром в офисе ждали появления коллег из Мумбая. Было около десяти часов утра, когда Лика заметила, как в офис вошли пять человек, которые держались группой. Она поспешила к ним навстречу. Сандип, Абиджит, Ачрах, Агра, Деби… Все протягивали ей руки для приветствия, все улыбались. Деби, высокий молодой консультант, последним протянул ей руку. В этот момент солнечный свет не из окна, а из глаз Деби озарил все вокруг. Лика поняла, что видит перед собой те самые глаза, которые жадно смотрели на нее в Мемориале Виктории. Это был он! Лике захотелось зажмуриться, настолько невероятным было совпадение. Она вдруг почувствовала себя головокружительно счастливой.

Лика засмеялась, распевно произнесла Merry Christmas и повела коллег на свободные места в офисе. Ее не отпускало ощущение, что она стоит на пороге чего-то нового. Волшебного. Ей казалось, она получила необычный рождественский подарок, завернутый в блестящую, заманчиво хрустящую упаковку. Подарок-обещание, от которого внутри все сначала замирает, а потом начинает бешено кружиться.

Через полчаса Деби уже сидел на ее столе, закинув ногу на ногу. С улыбкой, от которой кружение внутри стало почти невыносимым, он рассказывал ей о Мумбае. Лика слышала его голос, видела, как шевелятся полные губы, но не различала слов. Она чувствовала тепло и негу. Вдруг откуда-то издалека, может, даже из самого Мумбая, раздались слова, которые вернули ее к действительности:

— Пойдем прогуляемся по аллее. Там ты проглотишь свои бананы!

Лика встала настолько быстро, насколько позволяло ее разомлевшее тело. Засунув бананы в сумочку, она поспешила за Деби к лифту. Она зашла в лифт, не особо замечая что-либо вокруг. Неожиданно откуда-то сзади раздался знакомый голос:

— Привет, Лика!

Она неуклюже оглянулась, сумка слетела с ее плеча. Взметнувшись от резкого поворота, ее густые волосы упали на лицо и заслонили обзор. Лика почувствовала, как чья-то рука возвращает сумку на ее плечо. Ощутила прикосновение прохладных пальцев к своей коже. Пальцы задержались на ее плече на несколько долгих секунд. Лика перестала дышать, сердце гулко стучало в груди. Придя в себя, она откинула назад волосы. Прямо за ней стоял Деби. В углу лифта примостился Сатиш, внимательно глядя на нее своими добрыми глазами.

— Все в порядке?

Он улыбался, но в его глазах отражалась удивившая ее тревога. Лика постаралась улыбнуться в ответ. Она боялась перепутать имя. Вокруг все продолжало кружиться.

— Привет! Отличный день!

Когда двери лифта раскрылись, она увидела грозную фигуру Чандры. Его нельзя было перепутать ни с кем другим. Заметив Деби, густые брови Чандры сошлись в одну сплошную линию, и он смешно передернул плечами. Чандра чем-то напомнил Лике большую птицу перед дракой. Она улыбнулась и первая произнесла:

— Привет, Чандра!

Потом Лика почувствовала, как чьи-то руки легко подтолкнули ее к турникетам. Оглянувшись, Лика была ослеплена золотой дорожкой из глаз Деби. Она улыбнулась и направилась к выходу из здания.

***

Аллея была зеленой и тенистой за счет высоких деревьев, которые выглядели довольно обычно и совсем не напоминали пальмы в зарослях лиан. Скорее, они походили на буки, хотя утверждать наверняка Лика не стала бы. В ботанике она была не сильна в принципе, а уж если говорить про данную минуту, то она не была сильна ни в чем.

— Ты уже гуляла здесь? — голос Деби приятно вибрировал в пьянящем, горячем воздухе вокруг.

Лика помотала головой и рассмеялась:

— Знаешь, я здесь всего неделю, поэтому даже если что-то уже и видела, то могла не запомнить. Одно могу сказать наверняка — это не Мемориал Виктории!

Деби тоже рассмеялся. Они шли, жевали бананы и болтали обо всем, что приходило в голову. Лика рассказывала о зиме в Москве, о том, как хотела попасть на этот проект. Деби говорил о Мумбае, а потом вдруг упомянул, что прилетел чуть раньше, и провел здесь выходные. Лика неожиданно перестала смеяться, остановилась и резко повернулась к нему:

— Деби, это ведь был ты в Мемориале Виктории? Это тебя я видела в субботу?

Деби мгновенно стал серьезным и кивнул. Их глаза встретились. Время остановилось. Замерло движение вокруг. Кинематографичность момента расстроил какой-то хруст около их ног. Лика инстинктивно опустила взгляд на землю. Рядом с ней, в сухих ветках куста копошился бурундук. Он поднял к ней свою смешную мордочку, встал на задние лапки и, покрутив головой, юркнул назад.

Лика улыбнулась, а Деби сказал:

— Они главные на этой аллее. Здесь всегда очень много бурундуков.

Они пошли дальше. Лика, и правда, всюду замечала полосатые спинки и шустрые лапки. Один бурундук как будто специально бежал рядом с ними.

Лика легко коснулась руки Деби и кивнула в сторону кустов:

— Смотри, один вообще не отстает от нас! Надо в следующий раз взять с собой орешки! Тем более, что Сатиш постоянно угощает меня ими, но я столько съесть не могу!

На какую-то долю секунды Лике показалось, что взгляд Деби помрачнел, став почти злым. Он прищурился, глядя на бурундука, семенящего рядом с ними. Тот, заметив взгляд человека, быстро ретировался в кусты.

Лика вдруг поняла, что ее рука находится в прохладной темной руке Деби. Их длинные пальцы — темные и светлые, переплетались, как лиана переплетается со стволом дерева. На сердце было легко и пусто, голова продолжала кружиться.

***

Вечером, уже в номере, Лика не находила себе места. Она то вскакивала, то снова бессильно падала на диван. Оказалось, они с Деби живут в одной гостинице. Они вместе ужинали, сидя за столиком в дальнем углу зала. Деби гладил ее руки, перебирал пальцы. В какой-то момент Лике стало казаться, что она вот-вот потеряет сознание от горячих волн, поднимавшихся внутри нее. В отличие от темной кожи Деби, ее белая кожа выдавала все метания души, то заливаясь краской, то бледнея. Дыхание тоже не было помощником, учащаясь в самые неподходящие моменты — на середине фразы, когда она вдруг резко умолкала и кусала губы, или когда хотела начать фразу, но не могла. Лике не хотелось вот так сразу сдаться без боя, но и держаться непринужденно не было сил. Она поспешила попрощаться.

Сейчас она металась в номере, размышляя о том, что произошло. Как ей теперь быть? Она старалась быть честной с собой. Все шло к романтическим отношениям, а если называть вещи своими именами, то к сексу. Лика осознавала это. Двадцать два года — немного, но у нее уже был опыт отношений, как долгих, так и коротких. То, как стучало ее сердце, когда она думала о Деби, как кружилась голова, когда соприкасались их руки… А почему, собственно, нет? Да, в Москве ее ждали долгоиграющие отношения с коллегой. Рома был милым и умным. Он целеустремленно двигался по карьерной лестнице, но… чего-то не хватало. Кроме того, была и очевидная проблема — профессиональная ревность. Чувствовалось, что Рома, хотя и делал вид, что рад за Лику, все же переживал, что на проект Анталко выбрали ее, а не его. Он с двойной энергией начал отсматривать доступные проекты. Лика чувствовала, что он переживает, хотя и не подает виду. Главное же заключалось в том, что отношения с Ромой не окрыляли. Скорее, приземляли. Но разве двадцать два года — это тот возраст, когда хочется приземлиться?