Книга пустых адресов

Сергей Тимин

Книга пустых адресов

Глава 1. Место для дома

Во вторник Лиза Лаврова достала ключ от двери, которой уже не было. Ключ у нее был правильный: медный, с зеленой ниткой на колечке. Вчера вечером Аня сама повесила его на гвоздь у Лизиной мастерской и крикнула из коридора, что утром надо забрать с подоконника розовые накладные. У Ани даже чужие расходы были розовыми. Она говорила, бухгалтерия от этого делается не добрее, зато заметнее.

Дома на Мельничной, 9б, не стало. Лиза остановилась между булочной и аптекой, куда упиралась знакомая низкая стена с цветочным киоском на первом этаже. Теперь между ними лежал пустырь с редкой мокрой травой. Посреди участка стоял желтый почтовый ящик на тонкой ножке. За урной, через всю площадку, виднелся кирпичный торец дома номер тринадцать. Или того, что Лиза привыкла называть тринадцатым. В окне напротив кто-то вытряхивал половик.

- Вы куда? - спросила продавщица булочной, открывая ставню.

- К сестре.

Продавщица проследила за ее взглядом.

- Так там давно никого нет. Дом разобрали, когда перекладывали трубы.

- Вчера? Быстро работают.

- Не вчера. Летом, кажется. Возьмете рогалик? Только из печи.

Лиза не ответила. Вчера она поднималась по трем каменным ступеням к Ане. На второй лежала половинка рекламного магнита с лимоном. Лиза не попадала ключом в замок из-за коробки в другой руке; сверху орал телевизор, а из магазина пахло мокрой бумагой и мятой. Дату можно перепутать. Лимон на ступени - нет.

Она перешла пустырь. Под ботинками хрустела щебенка. Никаких обломков кирпича, пыли, досок с гвоздями. Только сырая земля, аккуратно примятая дождем. У северного края торчала крошечная белая пуговица на нитке. Лиза присела и выдернула ее из травы. На пуговице была нарисована ромашка: Аня пришивала такие к полотняным мешочкам с луковицами тюльпанов.

Телефон сестры ответил холодным голосом: абонент вне сети. Лиза набрала еще раз, потом позвонила Аниной соседке Валентине Павловне. Номер был сохранен как Соседка три банки варенья. Валентина Павловна каждый июль приносила именно три банки и обижалась, если ее благодарили при посторонних.

- А Ане вы не звонили? - сказала соседка после долгого ожидания. - Я думала, она у тебя.

- Где вы сейчас?

- На даче. Что случилось?

- Дом исчез.

- Лизочка, говори толком. Какой дом?

- Ваш.

В трубке послышался щелчок выключателя, потом ровный голос:

- Мне что, приезжать? Только автобус в половине второго.

Лиза велела приезжать и сбросила звонок, прежде чем соседка успела сказать что-нибудь успокоительное. Утешения раздражали сильнее дождя под воротом.

На Почтовой, шесть, где в бывшей обувной мастерской помещался ее переплетный стол, никто не исчез. Голубая дверь воняла свежей краской. В углу стояла чашка с чаем, начатым вчера Аней; на поверхности успела появиться тусклая пленка. У стекла лежали те самые розовые накладные. На первом листе Аня пометила ручкой: «Рябину забрать в четверг. Не перепутать с рябчиком». Аня любила чужие ошибки, если они не мешали ей получать цветы.

Лиза сфотографировала лист. Сестра существовала. Ее почерк существовал. Простая мысль почему-то никак не помогала.

В семейном альбоме Аня в красном свитере стояла рядом с дедом Яковом. Снимок не изменился. Пропала улица, не человек.

У Лизы задрожали руки. Она поставила чайник, забыла нажать кнопку, снова взяла телефон. На экране висело вчерашнее сообщение от Ани: «Ты сыр купи, я хлеб. И не вздумай опять покупать тот, который пахнет носками». После этого Лиза стала звонить в больницу, диспетчеру такси, знакомому продавцу семян. В больнице обещали проверить и перезвонить. Таксист сказал, что вчера подвозил Аню до Мельничной и даже помог нести складную лестницу для витрины. Продавец семян считал, что девушка просто уехала к поставщикам, как в прошлую осень.

- А на какой адрес вы ей доставляли ящики? - спросила Лиза.

Тот надолго замолчал.

- На Мельничную. Там еще булочная. Только номера я не помню.

Чайник закипел, хотя Лиза не помнила, как нажала кнопку.

В полдень пришла Тамара Андреевна Чернова с книгой семейных рецептов. У книги держался один корешок; страницы выходили целыми тетрадями, а на форзаце темнел круг от стакана. Тамара Андреевна принесла еще пирожки с капустой в бумажном пакете и сказала, что без еды Лиза возьмет на себя лишнюю работу и опять забудет позвонить, когда закончит.

- У вас на Мельничной кто-нибудь живет? - спросила Лиза, раскладывая тетради.

- Около старой бани? Было время, жила моя тетка. Ее квартиру давно заложили, дом расселили. Аня там цветы продавала, но это я слышала от тебя. Странно, не помню магазин.

- А дом девять бэ?

Тамара Андреевна поскребла ногтем шов на клеенке.

- Был какой-то дом. Давно снесли. У вас вид плохой, Лиза. Может, Илье позвонить? Он по городу мотается, знает, что там строят.

- Сама разберусь.

- Если разберетесь, хоть поешьте.

Когда посетительница ушла, Лиза села на низкую табуретку. Пирожок оказался слишком горячим, обжег язык; она съела второй, не замечая вкуса. Затем взяла деревянную линейку деда Якова. На обороте он мелко нацарапал адреса своих постоянных заказчиков, когда бумажная записная книжка промокла. Возле Мельничной значилось 9б: «Девочки. Свет в витрине». Тогда в магазине Ани еще не было витрины, только дешевые лампы на скрепках. Дед называл взрослых внучек девочками, чем обеих раздражал.

Одна буква на линейке была продавлена глубже остальных. Дед не любил двойные номера: говорил, если к дому прибавили букву, значит, когда-то на него не нашлось честного места.

Лиза вытащила из шкафа картонную папку с дворовыми планами. Дед Яков переплетал их для городской конторы, а черновые копии держал у себя. На плане пятилетней давности дом 9б стоял точно между аптекой и булочной, где положено. На листе прошлого года место было закрыто прямоугольником нового межевания, карандаш небрежно закрасил старые контуры. Лиза помнила, как спорила с дедом: зачем хранить такие листы, если электронная карта показывает подъезд даже лучше? Он ответил, что карта не помнит, где человек растерял сдачу.

В дверь постучали. На пороге стояла Валентина Павловна в непромокаемом плаще и с полной сумкой огурцов. Она приехала на попутке. Вместе они пошли на Мельничную. У булочной Валентина Павловна внезапно остановилась.

- Третий этаж, окно во двор, - сказала она. - Мне там придется забрать рассаду.

- Там нет третьего этажа.

Соседка подняла руку, будто собиралась показать окно, и опустила.

- Почему я помню рассаду, а подъезд не помню?

Это был первый вопрос за день, который Лиза хотела услышать. Они обошли пустырь и вернулись к ящику. Сбоку у него была узкая щель. Раньше ящик стоял вплотную к стене дома. Теперь ножка торчала одна на пустыре.

- Вот он, - сказала Валентина Павловна. - Когда ко мне письма приходили, Аня заносила. Я на даче всегда забывала ключ от ящика.

По улице прошел мужчина с коляской. Он не обернулся на торчащий посреди пустыря ящик; вероятно, если смотреть не очень внимательно, в Ольховске можно было привыкнуть и к этому. Лиза просунула пальцы в прорезь. На дне лежало только рекламное извещение о распродаже штор. Валентина Павловна предложила зайти в полицию вместе, и Лиза кивнула. Они договорились встретиться у отдела через час: соседке надо было оставить огурцы племяннице.

Небо к вечеру приобрело цвет сырого картона. Над аптекой включилась надпись «Лекарства»; одна буква не загорелась, и слово получалось не слишком обнадеживающим. Лиза вернулась к пустырю прежде, чем отправиться в отдел. Ей казалось, что пока она будет рассказывать про пропажу, дом может появиться, и тогда все решат, будто она устроила розыгрыш.

Ящик остался на месте. Но из желтой щели торчал угол сложенной бумаги.

На листке был Анин почерк, торопливый, с маленьким крючком над «й». «Лиза, я здесь. Мы все здесь. Только, пожалуйста, не подходи к порогу, если придет человек с лестницей. Он не знает, что сделал». Подписи не было. На обороте остался жирный отпечаток чьего-то пальца, пахло мокрым железом.

Лиза подняла глаза. От булочной к пустырю уже шел человек с раздвижной лестницей на плече.

Глава 2. Желтая прорезь

Человек поставил лестницу у фонаря напротив аптеки. С куртки у него капало, будто он нес под дождем не алюминиевые перекладины, а маленькую крышу. Лиза спрятала Анин листок в карман. На груди у мужчины висела служебная карточка. Он поднял лицо, увидел ее и произнес:

- Если лампа сейчас загорится, можете считать, мне повезло.

- Это ваша работа?

- По договору с городом - да. По справедливости, она ваша, раз вы за меня переживаете.

Он поставил тяжелый ящик на землю и начал возиться с замком кожуха. Лиза узнала фамилию на карточке: Чернов. Сын Тамары Андреевны, которая приносила ей рассыпающиеся поваренные тетради. Мать показывала фотографию Ильи всякий раз, когда Лиза приходила за деньгами, но сын в жизни оказался шире в плечах и ниже, чем на школьном выпускном снимке. На снимке еще была такая челка, которую стоило запретить приказом по электросетям.

- Вы знаете, где здесь девять бэ? - спросила Лиза.

Илья не ответил сразу. Он смотрел не на нее, а за ее спину, туда, где над урной белел пустырь.

- Раньше было между аптекой и булочной, - сказал он. - Я два раза менял проводку у цветочницы. Один раз прямо перед праздником, когда все хотели лилии.

От облегчения Лиза рассмеялась. Смех вышел грубый, почти кашель.

- Меня зовут Лиза. Цветочница - моя сестра.

- Я понял. Аня мне рассказывала, что у нее есть сестра, которая умеет чинить книжки, а людей пока нет.

Он поправил перчатку. Лиза вынула записку, но не показала ему.

- Куда делся дом?

- Если бы я знал, то не таскал бы лестницу под дождем. Позавчера здесь поставили мне задачу проверить освещение. Вот я и проверяю.

Слово «позавчера» царапнуло. Позавчера дом еще стоял. Лиза попросила сказать, кто выдал задание. Илья открыл рот, потом посмотрел на свои мокрые ботинки.

- Обычный наряд. Контора на площади. Сначала я закончу фонарь, ладно?

Она могла настоять, но из аптеки вышла женщина с мокрым бумажным пакетом и загородила их разговор своим зонтом. Илья поднялся наверх. Лиза отошла к почтовому ящику. Записка выглядела новой: вода разошлась по одному углу, но чернила не поплыли. Аня покупала дешевые шариковые ручки оптом и держала их в каждом кармане, словно готовилась не к работе, а к экзамену.

- Вы не видели, кто положил письмо? - спросила Лиза у аптекарши, запиравшей дверь.

- Я видела, как вы сюда смотрели. Это считается?

Они обошли пустырь с разных сторон. За ящиком оставалась полоса плитки, врезанная прямо в землю. Лиза знала эту плитку: три светлых квадрата перед входом, четвертый надтреснут у края. Сейчас квадраты заканчивались у ничем не отмеченной черты. Она поставила носок на трещину, вытянула руку вперед. Пальцы встретили пустой воздух, но ей на секунду послышался звук дверного доводчика. За спиной лязгнула лестница. Лиза отдернула руку.

Илья спустился, щелкнул выключателем на стойке фонаря. Лампа зажглась без обычного мигания, под ней проступили капли на рукаве его куртки.

- Знаете, до сегодня мне казалось, что это было во сне, - сказал он. - Стоит дом, утром я снова проезжаю мимо, а его нет. Начал спрашивать у ребят. Они говорят, у меня переработка. Я решил, может, правда. Потом увидел вас.

- И как называется сон, который снится двоим?

- Смена по графику.

Лиза не стала улыбаться. По другую сторону улицы остановился автобус номер шесть. Из него вышел Федор Елагин, младший архивист; она узнала его по красной шапке с помпоном, которую он носил уже третий год наперекор начальству. Она часто приносила ему документы на переплет. Федор помахал, но, заметив лицо Лизы, перешел дорогу.

- Лиз, тебя у отдела ждут. Валентина Павловна уже позвонила мне дважды. Говорит, ты ищешь Аню.

- Мне нужен старый план этой улицы.

- До какого года?

- До вчерашнего.

Федор перестал улыбаться. Он сказал, что в архиве есть описи по годам, но выдавать оригиналы без заявки нельзя. Можно посмотреть копии; завтра он откроет читальный зал раньше. Илья переспросил, кто хранит старую Книгу адресов. Архивист снял шапку.

- Какую именно?

- Самую первую, - сказал Илья. - Я помню, наш участок заказывал в прошлом году номера домов, а начальник велел свериться с ней. На вид толстая, темная. С табличками в пакетах.

- Такой заказ не у нас проходил, - ответил Федор. - И таблички в книгу не кладут, она бы рассыпалась.

Илья отвел глаза. Разговор у них не клеился. Лиза решила, что позже разберется, почему мужчина, впервые увидев ее, спрашивает не о пропавшей девушке, а о реестре.

В отделе полиции дежурный записал Анино имя, рост, одежду, телефон, время последнего разговора. Дом девять бэ он указал со слов Лизы, не возражая. Слова «дом исчез» он тоже записал, но ниже, на отдельном листе, попросив проверить адрес еще раз. Валентина Павловна показала фото своего окна с рассадой, сделанное на прошлой неделе. За окном виднелась кирпичная стена напротив, которой теперь не было. Дежурный вызвал кого-то по телефону. Никто не смеялся; от этого Лизе стало одновременно легче и страшнее.

Когда они вышли, Рая Матвеевна, бывшая почтальон с Мельничной, сидела на скамейке у крыльца. Лиза знала ее по походке: как будто та опаздывала на поезд, который сама же и водила. Сегодня Рая держала в руках пустой пакет от молока, свернутый в трубочку.

- Сказали, ты тоже адрес ищешь, - начала она без приветствия. - Какой?

- Девять бэ.

- Я ищу одиннадцать. Мой Артем с Гришкой там жили. Сегодня ребята из отдела снова объясняли мне, что они съехали. Куда, они не знают. Я попросила показать расписку о переезде. Нету. А они предлагают отдохнуть. Я и отдыхаю тут третий день.

У Раи на пакете были ручкой выписаны номера телефонов. Она не давала себе забыть ни один. Лиза подумала, что соседний дом, видимый с пустыря, действительно выглядел странно: кирпичный торец с окном, будто боковая стена сохранилась, а сам дом кто-то поставил шире дороги. На плане деда здесь стоял тринадцатый, а одиннадцатый был дальше, за поворотом.

- Пойдемте завтра со мной в архив, - сказала Лиза.

- Я уже ходила. Оригинал мне не показали. Потому и спрашиваю, чего ты успела увидеть.

Лиза вынула записку Ани и развернула ее на ладони. Рая наклонилась близко, потом достала очки из воротника. Читала она долго. В конце спросила:

- Аня пишет «мы все». Сколько их там? Если мой Гришка среди них, ты ей ответишь?

- Обязательно.

- Тогда давай не стоять у крыльца, как три объявленные пропажи. Мне надо домой, свечку взять и карандаш.

Вечером трое вернулись к желтому ящику. Илья еще был у фонаря: чинить ему оказалось нечего, но он остался из-за Ани. Рая поставила у прорези термос, будто собиралась угощать письмо чаем. Лиза на листке из блокнота написала: «Аня, мы ищем тебя. Артем и Гриша с тобой? Где войти?» Записку сложила вчетверо и опустила внутрь. Металл коротко звякнул. Ничего не произошло.

Пока они ждали, зажглись окна аптеки и булочной. Фонарь Ильи бросал прямоугольный свет на место, где раньше была входная дверь. На третьей плитке появилась мокрая полоска, хотя дождь уже кончился. Илья шагнул ближе, но Рая схватила его за рукав.

- Без ключа не трогай, - сказала она.

- Откуда вы знаете?

- Я доставляла письма в эти дома тридцать лет. У почтальонов дурные привычки, мы замечаем двери.

Из ящика послышался шорох. Лиза вынула сложенный вдвое обрывок розового бланка. На нем было написано всего пять слов: «Спроси его про снятый номер».

Илья прочел через ее плечо и впервые за вечер не нашел, что ответить.

Глава 3. Человек с лестницей

- Я снимал табличку, - сказал Илья. - Девять бэ. В понедельник после обеда.

Рая отпустила его рукав. Лиза смотрела на развернутую ладонь: там лежал Анин клочок, еще теплый от того, что она так сильно его сжимала. Между делом кто-то открыл булочную и вынес наружу два пустых ящика. Дерево стукнуло о бетон. Город не замечал, как он плохо держится за собственные адреса.

- Кто приказал? - спросила Лиза.

- У меня было предписание на замену. Подпись Савина, отдел имущества. Написано: снять старый номер, новый получить на складе. Старый я сдал. Новый не привезли. Я уехал к школе менять светильник. Утром зашел проверить, а магазина нет.

- И вы никому не сказали.

- Сказал бригадиру. Он меня отправил домой поспать. Потом я звонил в контору. Там ответили, что девять бэ снесен еще до моего приезда.

- Поспать, конечно. Очень крепко помогает, когда исчезает дом.

Илья не спорил. У фонаря на его ладони была небольшая свежая царапина. Он заметил Лизин взгляд, сунул руку в карман. Ей сразу стало стыдно за эту подробность: в такой день подозрение можно было найти даже на рукаве.

Рая хмыкнула и вытащила из сумки книжечку в клеенчатой обложке. Она раскрыла ее, прижав корешок большим пальцем.

- Мне нужно понять, что стало с одиннадцатым. Про него у тебя наряд был?

- Нет. В прошлую пятницу меня отправляли на Мельничную, пять. Снять старый номер, якобы из-за обновления фасада. Дому сто лет, фасад там не обновляли с моего детства. Я отказался, пока не покажут акт. Потом меня вызвали в другую смену. Кто снял номер, не знаю.

- Пятый тоже пропал, - тихо сказала Рая. - Там вахтер жил, Олег. Он по вечерам чинить подошвы ходил к булочнику. Мне сказал, что на неделю возьмет отпуск. Только вахтеру отпуск в начале отопления не дают.

Лиза представила улицу без трех зубов, выбитых по одному. Весь день она смотрела лишь на место Аниного магазина, будто достаточно любить одного человека, чтобы остальное стало понятным. Рая уже три дня пыталась объяснить людям, куда делись Артем и Гришка, и никто ее не слушал.

Рая перевернула свой журнал. На обороте последнего листа Гриша когда-то нарисовал автобус с дверями по обеим сторонам. Она показала рисунок Илье и попросила назвать остановку у дома одиннадцать. Он назвал, но не сразу; сперва посмотрел в окно, как будто остановка могла прийти туда сама. Рая сказала, что водитель автобуса вчера высадил ее у старого рынка и уверял, будто Мельничная там всегда заканчивалась. Он не спорил со снимком, просто не мог вспомнить дорогу до Артемова двора. Для Раи это было хуже смеха. Со смехом хотя бы понятно, где находится человек.

- Простите, - сказала Лиза. - Я даже не спросила, сколько Грише лет.

- Восемь. Не представляй его крохой. Он теперь поправляет меня, если я говорю «пачка письма». Учит падежи. Хорошо бы поскорее начать его раздражать.

Они устроились в мастерской Лизы, потому что на улице снова начал моросить дождь. Рая разложила свою книжечку рядом с планом деда Якова. В ней не было никаких загадочных символов, только маршруты и дни: Мельничная, 5, Мельничная, 9б, Мельничная, 11. Пятый дом отмечен в субботу жирным крестиком; Рая тогда не смогла вручить письмо вахтеру. Одиннадцатый исчез в ночь на понедельник. Рая ездила туда в воскресенье днем, отдала сыну варенье, погладила внука по голове и ушла до дождя. Утром оказалась на пустом месте.

- А вы знаете, что с Аней? - спросил Илья.

- Знаю только, что умеет быстро писать. Видел вчера листок, когда она отдала его Лизе?

Он покачал головой. Рая чуть не спросила еще что-то, но вместо этого посмотрела на часы. Стрелки подходили к девяти. Она сказала, что до последнего автобуса осталось полчаса, и сложила журнал.

- Я сейчас провожу вас, - предложил Илья.

- Я не сахарная. Лизе помочь надо. Вы бы завтра приехали с бумажкой, на которой Савин подписался. Если у вас в конторе такие не жуют на завтрак.

После ее ухода Лиза убрала со стола дедову папку, оставив одну карту. У каждого участка был свой маленький квадрат, а у девяти бэ между соседними домами не хватало ширины для подъезда. Когда-то кусок земли прирезали из пустого двора, объяснила Аня в первый год аренды. Тогда Лиза не придала значения ни номеру, ни букве.

Илья достал телефон, нашел снимок своего наряда. Заявку он сфотографировал, чтобы не перепутать адрес с соседним.

- Я знаю, этого мало, - сказал он. - Но это то, что у меня есть.

На экране стояла дата понедельника и номер дома. В графе «основание» значилось: «уточнение исторической нумерации». Подпись стояла машинная, синим кругом печать городского отдела. Лиза попросила прислать снимок Федору Елагину. Илья сделал это сразу.

- Если вы знали, что дом исчез сразу после вашего наряда, зачем пришли с лестницей сегодня?

- Хотел узнать, можно ли включить свет там, где остался вход. Вчера, после исчезновения одиннадцатого, у меня возле него лампа моргала без причины. Подумал, может, питание идет куда-то еще. Я электрик, мне бы держаться за провода. За другое ухватиться не получается.

Он сказал это без шутки. Лиза впервые посмотрела на него не как на человека из записки, а как на того, кто два дня носил в себе невозможную новость и не нашел, куда ее отдать. Потом она вспомнила про табличку, и чувство быстро прошло.

- Значит, завтра склад, - сказала она. - Без таблички ничего не докажем.

- Завтра сначала архив. Если Савин снимал номера с трех домов, там должен остаться след. На складе меня давно не любят, но я узнаю, куда увезли металл.

Слово «мы» в их разговоре еще не появилось. Лиза заметила это и была благодарна. Илья забрал пустой ящик и, неловко поклонившись кивком, ушел в дождь. На подоконнике остался его мокрый след от ладони.

К половине одиннадцатого пришла Валентина Павловна, смущенная своей прежней забывчивостью. Она принесла пакет с рассадой, которую почему-то удалось найти в кузове пикапа племянника: якобы накануне сама попросила ее перевезти. На дне пакета лежала связка четырех маленьких ключей. Валентина Павловна брала их только для полива цветов, а теперь не знала, к каким дверям подходят два из них.

- Здесь у нас была квартира, - сказала она и уверенно провела карандашом по дедовой карте. - Вот лестница, вот кухня. А я целый день спрашиваю себя, не ошиблась ли номером дома. Из квартиры я вчера утром вышла. Почему ты помнишь лучше меня?

Лиза не знала. Вчера она приходила к сестре вечером, а Валентина Павловна уехала с утра; может быть, воспоминания стоили близости к полуночи. Они договорились утром идти вместе в архив. Когда соседка ушла, Лиза закрыла мастерскую и вышла к пустырю еще раз.

Было безлюдно. Лампа Ильи освещала третью треснутую плитку. На ней темнело маленькое мокрое пятно; Лиза потянулась к нему, но вспомнила Анино «не подходи к порогу». Она остановилась за шаг до черты. Из-за пустыря донесся шум посуды, словно в кухне кто-то поставил чашку на блюдце. Потом голос девочки, то ли из булочной, то ли прямо из темноты, спросил:

- Мам, а почему у нашей двери нет номера?

Лиза стояла и слушала, пока фонарь над ней не погас на секунду. Когда свет вернулся, у желтого почтового ящика появилась свежая капля белой краски. Кто-то с другой стороны пытался нарисовать на нем дверную ручку.

Глава 4. Маршрут Раи

Рая Матвеевна позвонила в мастерскую ровно в восемь. Лиза еще не успела поднять жалюзи, а в трубке уже прозвучало:

- Записывай. Второй подъезд одиннадцатого, верхний этаж, окно справа. В воскресенье у Артема на кухне висела мокрая тряпка с петухами. Если мы увидим окно, я узнаю его хоть со спины.

- Пожарную лестницу тоже записать?

- Можешь не шутить до завтрака? У меня пироги черствеют.

Они встретились у киоска с газетами. Илья пришел с кофе в картонном стакане и фотографией утреннего наряда. Он раздобыл у бригадира копию ведомости: номера с домов 5 и 11 снимали другие люди, но основание стояло то же самое, что на предписании для 9б. «Уточнение исторической нумерации». Три одинаковые строчки через два дня. Ни актов расселения, ни новых табличек в ведомости не было.

- Я уже спросил у ребят, кто получил металл, - сказал Илья. - По графе «сдано» должен быть городской склад. Склад говорит, ничего не приходило. Фамилии рабочих в нарядах настоящие, но оба сейчас в отпуске. Я оставил им сообщения.

Лиза выпила кофе и тут же пожалела: он был слишком сладким. Рая выдала ей пирог с картошкой, завернутый в салфетку, на которой еще виднелся рисунок пчелы. За газетным киоском начинался короткий проход к Мельничной. Рая шла впереди, считая дома вслух. Там, где раньше был пятый, теперь стояла банкоматная будка без вывески. По документам ее установили больше года назад; будка выглядела так, словно все это время терпеливо ждала, когда ее заметят.

- Смотри, где я носила Олегу газету, - сказала Рая. - Сначала обходила будку, потом вверх, две ступеньки. Теперь две ступеньки в воздухе.