Нулевая частота

Она должна была сказать «нет».

Она знала это.

Но перед глазами снова всплыла строчка из серой книги.

Когда дверь откроется, не верьте тому, кто скажет: «Всё под контролем».

И в памяти вспыхнуло другое — совсем давнее.

Ей было семь. Они с мамой возвращались домой поздно вечером, несли пакеты с картошкой и молоком. На тротуаре стояли двое мужчин, говорили вполголоса. Один произнёс: «Не задавай вопросов, и всё будет нормально».

Тогда мама сжала Мирину руку так сильно, что пальцы заболели.

А ночью, думая, что дочь спит, сказала по телефону бабушке:

— Самое страшное — когда тебе обещают, что всё нормально, и ты хочешь поверить.

Мира поднялась с дивана.

— Десять минут, — сказала она. — Ни секундой больше.

Тудор улыбнулся.

— Я знал, что ты согласишься.

— Не знал. И если ты ещё раз скажешь что-нибудь подобное, я оставлю тебя в библиотеке.

****************************************************************************************

Фонтанный переулок встретил их жарой, запахом липы и влажного камня.

После дождя Кишинёв всегда казался Мире другим городом. Чище, глубже, будто вместе с пылью с улиц смывали и привычность. В лужах отражались троллейбусные провода, фасады старых домов, красные буквы на вывесках. На углу женщина продавала стаканчики с квасом из жёлтой бочки. Рядом, под полосатым тентом, лежали горы абрикосов — золотистых, с румяными боками.

Лида остановилась у лотка.

— У нас абрикосы хуже, — сказала она.

— В Припяти? — спросил Андрей.

— Там они вообще не растут так. Мама покупает на рынке, когда кто-то привозит с юга. А здесь всё пахнет фруктами.

Продавщица улыбнулась:

— Бери, девочка. Сладкие, как мёд.

— У нас нет денег, — сказала Лида и тут же смутилась.

— У меня есть, — Мира достала из кармана мелочь, которую мама дала на мороженое.

— Не трать, — сказал Тудор.

— Это мои деньги.

Она купила четыре абрикоса. Они ели их на ходу, вытирая липкий сок о бумажные салфетки. На минуту всё стало почти обыкновенным: мальчишки спорили, кому досталась косточка с трещиной, Лида смеялась, Андрей пытался объяснить, что косточка не может приносить удачу, потому что вероятность не зависит от желания человека.

— Конечно зависит, — возразил Тудор. — Если я хочу, чтобы ты замолчал, вероятность повышается.

— Это не вероятность. Это угроза.

— А ты отличаешь?

— Пока да.

Городской Дворец пионеров и школьников стоял в глубине переулка, за невысокой оградой. Светлое здание с широкими окнами и колоннами не походило на настоящий дворец — по крайней мере, на те дворцы, что были в сказках. Но в нём чувствовалось что-то торжественное: пионерские знамена в вестибюле, плакаты с фотографиями юных спортсменов, витрины с моделями кораблей и самолётов.

Над входом висела надпись:

УЧИТЬСЯ. ТВОРИТЬ. ПОБЕЖДАТЬ.

Из открытых окон второго этажа доносилась музыка. Кто-то разучивал на фортепиано одну и ту же трудную фразу; наверху репетировал хор. Во дворе мальчишки в белых рубашках запускали деревянные планеры. Один из них взлетел над клумбой, качнулся в воздухе и мягко опустился на траву.

Мира невольно задержалась.

Ей всегда нравился этот дворец. Когда она была маленькой, мама приводила её сюда на новогодние ёлки. Тогда лестницы казались огромными, а старшие пионеры в синих пилотках — почти взрослыми.

Теперь лестницы вели к тайнику.

И это меняло всё.

За столом у входа сидела вахтёрша — полная женщина в тёмном платье с белым воротничком. Перед ней лежали журнал посетителей, телефон и стакан с двумя карандашами.

Она подняла глаза на четверых подростков.

— Куда?

Тудор не замедлил шага.

— В кружок радиоэлектроники.

— Какой ещё кружок?

— На третий этаж.

Женщина посмотрела на их галстуки, на тетрадь Андрея, на Мирины белые гольфы, испачканные после дождя.

— Фамилии?

У Тудора на секунду дрогнули губы.

Мира почувствовала, как в животе неприятно сжалось.

— Чебан Мира, — быстро сказала она. — Из лагеря «Орбита». Нам сказали зайти к товарищу… — Она запнулась.

— К какому товарищу?

Андрей вдруг шагнул вперёд.

— К Лазареву, — сказал он.

Все повернулись к нему.

— К кому? — переспросила вахтёрша.

— К Сергею Павловичу Лазареву. По поводу выставки юных техников.

Он произнёс это так спокойно, что Мире почти захотелось ему поверить.

Женщина порылась в журнале, недовольно хмыкнула.

— Лазарев в отпуске.

Андрей замер.

— Но… нам сказали, что можно посмотреть кабинет.

— Смотреть будете после того, как вернётся. И вообще, кружки в июле по сокращённому расписанию. Пионерский лагерь — это вам не проходной двор.

Тудор уже открыл рот, но Лида вдруг уронила сумочку.

Она упала на пол, рассыпав несколько карандашей, расчёску и красный платок.

— Ой! — воскликнула Лида.

Вахтёрша машинально наклонилась помочь.

— Девочка, ну куда ты всё так…

Тудор не терял времени.

— Мы только посмотрим выставку! — сказал он. — Пять минут!

— Идите, — отмахнулась женщина, собирая карандаши. — Только на третий не лезьте. Там кабинеты закрыты.

— Спасибо! — выпалил Тудор.

Они проскользнули к лестнице.

— На третий не лезьте, — прошептал он, когда они оказались за поворотом. — Прямо как в книжке.

— Ты соврал, — сказала Мира.

— Я не соврал. Я хотел попасть в кружок радиоэлектроники.

— А Лазарев?

Андрей остановился.

Его лицо побледнело.

— Я не знаю, почему так сказал.

— Ты придумал фамилию? — спросила Лида.

— Нет.

— Тогда откуда?

Андрей посмотрел на лестницу, уходившую вверх.

— Она пришла мне в голову сама.

Тудор попытался пошутить, но не смог.

— Ладно. Чем выше поднимаемся, тем больше хороших новостей.

****************************************************************************************

На третьем этаже было тихо.

Шум музыки и детские голоса остались внизу. Здесь тянулся длинный коридор с высокими окнами. На стенах висели стенгазеты: «Юные конструкторы», «Ракета будущего», «Корабли, покорившие океан». В застеклённых витринах стояли модели спутников, электромоторы, корабли из тонких реек, макеты домов и городских площадей.

Одна витрина привлекла Тудора сразу.

В ней лежал старый радиоприёмник, разобранный на части, рядом — схема с лампами, проводами и стрелками. Подпись гласила:

«СИГНАЛ НЕ ИСЧЕЗАЕТ. ОН ЛИШЬ МЕНЯЕТ ФОРМУ».

— Это не для выставки, — тихо сказал Тудор.

— Почему? — спросила Мира.

Он наклонился ближе.

Под обычной подписью кто-то карандашом едва заметно дописал:

ЕСЛИ ЕГО ЕСТЬ КОМУ УСЛЫШАТЬ.

— Почерк как на карточке? — спросила Лида.

Тудор сравнил буквы с листком, который всё ещё держал в руке.

— Нет. Но мысль та же.

В конце коридора стояли три высоких шкафа. Первый был заставлен коробками с гуашью и рулонами ватмана. Во втором за стеклом лежали грамоты, кубки, медали и пыльные пионерские вымпелы. Третий был заперт; на его дверце висел новенький замок.

— Второй шкаф, — сказала Мира.

— Это он, — кивнул Тудор.

За стеклом в полумраке поблёскивали медали. На верхней полке стояла модель ракеты, сделанная из алюминия. На нижней — чёрная коробка, похожая на радиоприёмник без шкалы.

— Открыть нечем, — заметил Андрей.

Мира достала латунный диск.

— А этим?

На центральной металлической ручке шкафа был круглый узор — почти стёршийся, будто его много раз касались пальцами. Внутри круга — маленькая точка.

Нулевая дверь.

Тудор поднял на Миру глаза.

— Давай.

Диск вошёл в углубление так точно, словно был частью замка.

Сначала ничего не произошло.

Потом где-то внутри щёлкнула пружина.

Стеклянная дверца приоткрылась.

Лида задержала дыхание.

— Быстро, — прошептал Тудор.

Он осторожно снял с полки чёрную коробку. Она оказалась небольшой, с облупившимися уголками и без единой надписи. К ней был примотан изолентой короткий серый провод, заканчивавшийся штекером.

Под коробкой лежала кассета в прозрачном футляре.

На белой наклейке было написано от руки:

КАСКАД-0

ЗАПУСК ТОЛЬКО ПРИ ЧЕТЫРЁХ СВИДЕТЕЛЯХ

А ниже:

НЕ ОТВЕЧАТЬ ВМЕСТО ДРУГОГО.

— Четыре свидетеля, — прочла Лида.

— Нас четверо, — сказал Андрей.

— И это уже совсем не похоже на совпадение, — ответила Мира.

За их спинами тихо скрипнула дверь.

Все обернулись.

Коридор был пуст.

Но теперь они услышали шаги.

Кто-то поднимался по лестнице.

****************************************************************************************

Кабинет радиоэлектроники оказался незаперт.

На дверце висела выцветшая табличка: «КРУЖОК КИБЕРНЕТИКИ». Под ней — маленькая бумажка с расписанием, где последняя строка была перечёркнута синими чернилами:

Руководитель: И. К. Вольский.

Тудор дёрнул ручку.

Дверь открылась.

Комната пахла пылью, нагретыми проводами и старым деревом. У стен стояли столы с паяльниками, коробками деталей, катушками провода. На доске виднелись недописанные формулы. В углу лежали плакаты с разрезами транзисторов и рисунком искусственного спутника Земли.

А на длинном столе у окна стояла она.

Небольшая электронная вычислительная машина в сером корпусе, с чёрными клавишами и маленьким экраном.

Тудор замер перед ней так, как другие замирают перед витриной с оружием или редкой маркой.

— «Электроника БК-0010», — прошептал он. — Настоящая.

— Это компьютер? — спросила Лида.

— Микро-ЭВМ, — поправил Тудор, почти благоговейно. — У дяди на заводе такие видел. Он говорил, что на них можно писать программы, рисовать, играть… ну, не то чтобы играть. Но можно.

— И считать, — добавил Андрей.

— Считать — главное. — Тудор провёл рукой над клавиатурой, не касаясь. — Машины не устают. Не обижаются. Не забывают.

— Зато могут ошибаться, — сказала Мира.

— Если им задали неправильную программу.

Андрей положил кассету рядом с магнитофоном, стоявшим возле компьютера.

— Значит, узнаем, что ей задали.

Тудор оглядел кабели.

— Это можно подключить. Нужен звук с кассеты. Программа загрузится через магнитофон.

— Откуда ты это знаешь? — спросила Мира.

— «Юный техник». И один номер «Науки и жизни». Там была статья про домашние ЭВМ. Почти всё понятно, если читать медленно.

— Ты читаешь журналы медленно? — Лида приподняла бровь.

— Нет. Поэтому понятно не всё.

Шаги в коридоре стали ближе.

Тудор включил магнитофон, вставил кассету и подсоединил провод. Затем щёлкнул выключателем компьютера.

Экран вспыхнул зеленоватым светом.

В комнате стало слышно, как гудит трансформатор.

На экране возникла белая строка.

КАСКАД-0

Потом вторая.

МОДЕЛЬ НЕ ПРЕДСКАЗЫВАЕТ БУДУЩЕЕ.

МОДЕЛЬ ПОКАЗЫВАЕТ ЦЕНУ РЕШЕНИЯ.

Тудор медленно выпрямился.

— Это программа, — сказал он. — Просто программа.

— Ты сам в это веришь? — спросила Мира.

Он не успел ответить.

Магнитофон щёлкнул, и из него полился высокий шорох — ровный, неприятный, похожий на далёкий ветер в проводах. Экран мигнул.

СВИДЕТЕЛЬ 1: МИРА ЧЕБАН

СВИДЕТЕЛЬ 2: ТУДОР БАЛАН

СВИДЕТЕЛЬ 3: АНДРЕЙ КОВАЛЬ