Реакция на тьму

— Oh. Right. My bad.

Он повернулся к библиотекарю и улыбнулся.

— Sorry, sir. Can I exchange it?

Библиотекарь устало кивнул.

— You saved me, — сказал Джей Марку. — Bro.

— Don’t call me bro.

— Okay, bro.

Я засмеялся. Впервые за несколько дней.

— See? — сказал Джей. — He likes me.

— You’re impossible, — сказал я.

— Thank you!

Мы вышли из библиотеки. У каждого в руках — стопка учебников. Тяжёлая. Настоящая.

— Four years, — сказал Марк.

— Four years, — повторил Джей.

— Four years, — сказал я.

Мы переглянулись. И засмеялись.

Глава 5. Первая лекция

Утром я опять проснулся от режущего звука.

Джей сменил мелодию, но громкость не снизил.

Я кинул в него подушку. В этот раз получил в ответ — да с такой силой, что чуть не свалился с кровати.

— Stop it! — сказал Марк. — We have our first lecture today.

Он говорил на английском. Всегда на английском.

— He started it! — Джей показал на меня, потом спрятался под одеяло. — Tell him I’ll call him back.

— Call whom? — спросил Марк.

— No idea.

Нам с Марком пришлось его стаскивать с кровати. Джей вялый и тяжёлый, как мешок с картошкой.

— I hate mornings, — простонал он.

— You hate everything before noon.

— Same thing.

Мы позавтракали. Без происшествий. «Первое утро без катастроф, — подумал я. — Может, учимся жить вместе».

Это была лекция профессора Дарко.

Аудитория — амфитеатром. Деревянные ряды, старые парты, исцарапанные поколениями студентов. Чёрная доска для мела.

Дарко стоял у кафедры. Средних лет, седина на висках, тёмный пиджак. Очки в тонкой оправе. Голос спокойный, с хрипотцой.

— This is not school chemistry, — сказал он. — No beautiful experiments with foam. Just work.

Я слушал. И не мог отвести взгляд.

Он говорил на хорошем английском. Я понимал почти всё.

Потом он начал лекцию.

Я тянул руку. Отвечал. Уточнял. Дарко смотрел оценивающе.

В какой-то момент я поймал его взгляд. Он чуть приподнял бровь — и кивнул.

«Запомнил», — понял я.

Сегодня было четыре пары.

Химия, математика, физика, английский.

Интересно, но утомительно. К концу четвёртой пары голова гудела. Я понял: Оксфорд — это не только красивые здания. Это бесконечные лекции, языковой барьер и чувство, что ты никогда не успеваешь.

Вечером после ужина Марк лежал на кровати в наушниках. Иногда тихо напевал — я не узнавал мелодии.

— What are you reading? — спросил я.

— Aircraft engineering.

— Why?

Он пожал плечами.

— Interesting.

Я не стал спрашивать больше.

Джей ворвался в комнату, запыхавшийся, с красными щеками.

— Where have you been? — спросил Марк.

— Walked around. Met some people. Australians, like me. We spoke our language.

Он улыбнулся. Добавил, глядя на меня:

— Don’t worry, Eugene. We spoke English, too.

Я сел за стол, открыл ноутбук и позвонил Эдику.

Гудки. Долгие.

Потом — щелчок.

— Женя? — Эдик смотрел сонными глазами. — Ты чего так поздно?

— У нас тут только вечер. Как ты?

— Нормально. Мама с утра плакала. Говорит, скучает.

— А ты?

Эдик отвёл взгляд.

— Я тоже… скучаю немного.

— Немного?

— Ладно, много. Доволен?

Он улыбнулся. Как в детстве.

— Ты не обиделся, что я не звонил?

— Сначала да. Потом понял, что ты занятый. Оксфорд же.

— Как школа?

— Скукотища. Учительница по физике заболела. Замена ничего не объясняет.

— Ты же хотел в полицию.

— Мало ли. Может, передумаю. Может, тоже в химики пойду. Как ты.

— Ты серьёзно?

— Не знаю. Подумаю.

Мы помолчали.

— Жень, — сказал он вдруг. — А ты не боишься там? Один, в чужой стране?

— Боюсь, — честно ответил я. — Но у меня есть друзья. Марк и Джей.

— А они нормальные?

— Джей громкий, Марк тихий. Но нормальные.

— Тогда ладно, — Эдик улыбнулся. — Держись.

— Ты тоже.

— Пока, дурак.

— Пока.

Он отключился.

Я закрыл ноутбук, откинулся на спинку стула. Посмотрел в окно.

Там уже стемнело. Звёзды только начинали загораться. Одна из них мигнула — и погасла.

«Эдик, — подумал я. — Я скучаю по тебе больше, чем ты думаешь».

Глава 6. Цветы

После пар я решил сходить в магазин. Я ещё ни разу не выходил за территорию Оксфорда.

Денег было мало, но это не причина сидеть в четырёх стенах.

На улице моросил мелкий дождь. Капли оседали на камнях, делая их чёрными, как обсидиан. Небо было серым, плотным — ни просвета.

Я по карте нашёл ближайший супермаркет. Купил чипсы на кассе самообслуживания. Те же сканеры, тот же писк. Только объявления на английском.

Решил не сразу возвращаться, а прогуляться по окрестным улочкам.

Английские домики, низкие, кирпичные. Улочки узкие, мостовые старые. Где-то вдалеке слышался колокольный звон. Всё было чужим, но красивым.

Потом я встретил рыжего котика с зелёными глазами. Он сидел на заборе, смотрел свысока.

— Hey, mate, — сказал я шёпотом. — You live here?

Котик моргнул. Я сделал фото.

Я уже хотел идти дальше, как заметил цветочный магазин.

Маленький, утопающий в зелени. Я заглянул в витрину. И мой взгляд зацепился за ромашку.

Небольшой горшочек, белые лепестки, жёлтая серединка. Самая обычная ромашка. Но почему-то я не мог отвести взгляд.

Денег как раз хватало.

«Мама любит ромашки, — подумал я. — Куплю. Как напоминание о доме».

Продавщица, пожилая женщина с добрыми глазами, сказала:

— She needs sunlight and water. Not too much of either.

— Thank you.

Вернулся в комнату довольный. С новыми фотографиями, чипсами и цветком.

Джей сразу начал просить поделиться.

— Eugene, my friend, my best friend, share with me.

— You had breakfast, — сказал Марк, не поднимая головы.

— That was years ago.

Я усмехнулся.

— Поделюсь. Но только если научишь меня кататься на скейте.

— Deal! Tomorrow morning. You’ll be a pro by lunch.

— Сомневаюсь.

— That’s why I’m the teacher.

Я протянул пачку. Он запустил туда руку по локоть.

Марк вздохнул. Но я заметил, как уголки его губ чуть приподнялись.

Позже я сидел за общим столом у окна.

Рассматривал ромашку. Вдруг вспомнил о своём проекте.

Из-за переезда я совсем забыл о нём.

Я достал из тумбочки блокнот. Старый, потрёпанный, с твёрдой обложкой. Туда я записывал все свои идеи, расчёты, догадки.

Проект назывался просто: «Ускоритель жизни».

Я начал перепроверять детали. Формулы, пропорции, гипотезы. Читал и чувствовал, как внутри просыпается азарт.

Марк и Джей думали, что я домашку делаю. Марк листал статью. Джей слушал музыку и тихо подпевал.

А я сидел и смотрел на ромашку.

«Простое растение, — подумал я. — А если заставить расти быстрее? В десять раз? В сто?»

Я улыбнулся своим мыслям. Закрыл блокнот. Спрятал обратно.

Никто не должен был знать о проекте. Пока.

Глава 7. Мысли

Я не мог уснуть.

Ворочался, сбивал одеяло. Мысли лезли в голову одна за другой. Формулы, пропорции, гипотезы.

В комнате было темно. Совсем темно.

Окно выходило не на ту сторону, где фонари. Луна спряталась за тучи. Я не видел даже собственных рук.

Старый страх зашевелился в груди. «Там кто-то есть. Смотрит. Ждёт».

Я зажмурился. Сжал зубы.

«Нет. Не сейчас».

Я накрылся одеялом с головой. Марк спал — ровно дышал. Джей, кажется, даже не шевелился.

Я достал телефон. Включил фонарик.

Тёплый свет выхватил из темноты маленький круг. Мои пальцы, край одеяла, угол подушки. Этого хватило, чтобы страх отступил.

Я уже хотел выключить экран, когда…

Вдруг меня озарило.

Не лампа. Не солнце. Мысль. Яркая, как вспышка.

Продолжение формулы.

Часть уравнения, которую я упускал месяцами. Зазор между реагентами. Скорость реакции. Температурный порог.

«Срочно записать. Сверить с расчётами».

Я тихо сел на кровати. Взял блокнот из-под подушки. Ручку.

Начал писать.

Формулы. Стрелки. Индексы. Цифры. Фонарик светил в блокнот. Я щурился, но не мог остановиться.

Марк заворочался.

— Turn off the light, — пробормотал он.

— Sorry. Almost done.

Он не ответил.

Я писал ещё десять минут. Потом перечитал. Закрыл блокнот, спрятал под подушку.

Выключил фонарик.

Темнота вернулась. Но теперь она не давила. Она просто была.

«Завтра проверю всё с начала, — подумал я. — Если формула верна…»

Я не закончил мысль. Уснул с телефоном в руке и улыбкой на лице.

Глава 8. Поддержка

Сегодня одна из пар была с Дарко.

Я опять активничал. Отвечал не всегда правильно, но лучше, чем молчать. Я запомнил это правило ещё в школе: если сидеть тихо — не заметят. А не заметят — не узнают, чего ты стоишь.

Дарко смотрел на меня. Иногда кивал. Иногда хмурился, когда я ошибался. Но не перебивал. Ждал, пока сам дойду до ответа.

После занятий, когда все ушли, он меня задержал.

— Mr. Ognev, — сказал он. — A moment, please.

Я подошёл. Сердце стучало в горле.

«Сейчас скажет, что я слишком много болтаю».

Но Дарко смотрел спокойно.

— You’re active in class. That’s good. But are you just a good student, or do you actually think?

— I think, — ответил я. — I think a lot. Sometimes too much.

— Tell me.

Я замялся. Потом решился.

— У меня есть идея, — сказал я, переходя на английский. — An accelerator of life. If plants grow faster, you can fight hunger.

Дарко не засмеялся. Смотрел своими серыми глазами и молчал.

Потом медленно кивнул.

— Interesting. Ambitious. Maybe too ambitious for a first-year student.

— Maybe, — согласился я.

— But ambition is not a crime. Stupidity is. I’ll help you if you need it.

Information, calculations. Just don’t waste my time.

Я кивнул. Сказал thank you.

Шёл по коридору и чувствовал спокойствие. «Меня поддерживает преподаватель. Это шанс».

После занятий я вернулся в общагу. Переоделся. Вышел во двор.

Джей уже ждал. Скейт под мышкой, улыбка до ушей.

— Ready to fly?

— Ready to break something.

— Same thing.

Он поставил доску на асфальт. Показал, куда ставить ногу. Небо было серым, плотным — ни солнца, ни дождя. Только ветер. Холодный.

— Easy, — сказал Джей. — You’re a scientist. Applied physics.

Я встал на доску.

И сразу понял: теория и практика — две большие разницы.

Доска уехала. Я упал спиной на плитку.

— Good one! That’s exactly how I fell the first time.

— Ты тоже ударился спиной?

— Worse. I fell on my face. Lost a tooth.

— Врёшь.

— Maybe, — он протянул руку. — But it sounds believable, right?

Я усмехнулся. Попробовал снова.

Оттолкнулся. Проехал два метра. Упал.

— Progress! Two meters! Tomorrow will be three!

Я падал в разных позах. Джей не смеялся. Ну, почти. Говорил, что тоже так начинал.

— You’re not giving up? — спросил он.

— No. I never give up.

— Then you’ll learn.

К вечеру я мог проехать метров пять. Криво, шатаясь.

Джей похлопал меня по плечу.

— See? Applied physics. You’re a natural.

— I’m a natural at falling.

— Same thing.

Мы пошли в комнату. Я хромал. Джей шёл вприпрыжку.

Марк поднял голову.

— You look terrible.

— I feel great.

И это была правда.

Глава 9. Перерыв

За последнюю неделю я много думал о проекте.

Формулы, расчёты, гипотезы — всё крутилось в голове с утра до ночи. На лекциях я слушал вполуха. На переменах сидел с блокнотом. По ночам включал фонарик под одеялом.

Я стал рассеянным.

Марк заметил.

— You’re quiet. Quieter than usual.

— Just thinking.

— About what?

— About… studies.

Он посмотрел с недоверием, но не стал спрашивать. Марк не любил лезть в душу.

Джей пытался по-своему. Подходил, хлопал по плечу, кричал в ухо:

— Wake up, Eugene!

Я вздрагивал. Улыбался. Говорил, что всё в порядке.

Однажды вечером, когда я сидел за столом и смотрел в блокнот, Джей вскочил с кровати.

— I have an idea! Let’s play football.

— We don’t have a ball.

— We have something better.

Он взял с тумбочки Марка пластиковую бутылку с водой. Пол-литра.

— This will be our ball.

Марк вдруг сказал:

— I’ll be the referee.

И забрался на второй ярус кровати.

Джей оживился. Сделал ворота из своих кроссовок.

— These are the goals. You shoot, you score, you’re a hero.

— What do I get if I score? — спросил я.

— My eternal respect.

— I’d prefer money, — сказал Марк сверху.

Мы начали играть.

Бутылка летала по комнате, стукалась о стены. Мы бегали, толкались, смеялись. Марк комментировал:

— Foul. Eugene pushed Jay. Penalty.

— It’s not a foul, it’s physics.

— It’s a foul.

Джей забил. Я забил. Потом сбились со счёта.

Марк слез с кровати, допил воду.

— This was ridiculous.

— You loved it, — ответил Джей.

Марк не подтвердил, но и не опроверг.

Я стоял посреди комнаты, тяжело дыша. Боль после скейта отступила. Я забыл о проекте, о формулах.

Я просто был здесь. С ними.

Позже, когда Джей ушёл в душ, а Марк надел наушники, я достал телефон.

Уже прошла неделя. Я не звонил маме ни разу. Только писал «Всё хорошо».

Я нажал на видеозвонок.

Её лицо. Уставшее, родное, с морщинками у глаз.

— Женька! Сынок!

— Мама, привет.

Она прижала телефон близко.

— Ты похудел. Ты вообще ешь?

— Ем, мама.

— А спишь?

— Сплю. По восемь часов.

— Не ври мне. Я тебя родила, я вижу. Ты не высыпаешься.

Я не стал спорить.

— Как Эдик?

— Нормально. Двойку по математике получил, я ругалась.

— Передай ему, что я горжусь.

— Передам. — Она улыбнулась. — Рассказывай.

Я рассказывал. Про Оксфорд, про Дарко, про Марка и Джея.

— Ты не один там?

— Не один, мама.

Она смотрела долго. Потом кивнула.

— Ну и хорошо.

Мы поговорили ещё минут десять. Про погоду, про кота.

— Звони чаще. Хотя бы раз в неделю.

— Буду.

— Я тебя люблю, Жень.

— И я тебя, мама.

Экран погас.

Я смотрел на своё отражение в чёрном стекле. «Они там, а я здесь. Но мы всё ещё вместе».

Я лёг в кровать. Марк спал. Джей возился на втором ярусе, натягивал одеяло.

Я выключил настольную лампу.

Темнота накрыла комнату. Но теперь я меньше её боялся. Или просто привык.

Я закрыл глаза.

И вдруг — как удар током. Как та ночь, когда меня осенило.

Я должен протестировать формулу. Не на бумаге. Вживую.