Жизнь, как она есть...

— Норму, — сказал Дмитрий. — Я вижу норму.

Лампочка мигнула. Зелёная. Впервые за всё время. Как бы говоря: «Правда».

Директор улыбнулась. Впервые за всё время. Улыбка была как у робота: ты знаешь, что это улыбка, но не знаешь, что за ней.

— Вы прошли, — сказала она. — Вы — норма.

Дмитрий кивнул. Он не чувствовал радости. Он не чувствовал ничего. Потому что норма не чувствует. Норма соответствует.

К пятнице зеркало прошли все. Двести человек. Двести сотрудников встали перед зеркалом и увидели свою тень. Кто-то увидел человека, который не соответствует. Кто-то увидел человека, который соответствует слишком. Кто-то увидел человека, который не знает, что такое соответствие. И это было самое страшное.

Тех, кто не прошёл, отправили на курсы. В подвал. Где не было окон. Где был только кодекс. И зеркало. Которое смотрело. И показывало. То, что нужно. А не то, что есть.

Тех, кто прошёл, оставили. В офисе. Где были окна. Но никто не смотрел в окна. Потому что в окнах было солнце. А солнце — это отклонение. От нормы. От кодекса. От трёхсот страниц.

Через месяц Дмитрий нашёл в кодексе ошибку.

Страница двести сорок седьмая. Пункт шестнадцать. Подпункт «б». Там было написано: «Сотрудник обязан сообщать о нарушениях». И ниже: «Сотрудник не имеет права сообщать о нарушениях». Два взаимоисключающих пункта. Ошибка. Опечатка. Или — проверка.

Дмитрий смотрел на эти строчки. Долго. Он мог сообщить. Мог — по кодексу. Но если он сообщит — это будет отклонение. Потому что сообщать — это нарушение. А нарушение — это отклонение. А отклонение — это курсы. А курсы — это подвал. А подвал — это смерть.

Он закрыл кодекс. Положил на полку. И ничего не сказал.

Через неделю в подвале появился новый сотрудник. Молодой. Юрист. Он читал кодекс. Триста страниц. Нашёл ошибку. На странице двести сорок седьмой. Сообщил. Его отправили на курсы. Через месяц его не стало. Дмитрий подписал бумагу. Не читая. Потому что норма.

А ошибка осталась. На странице двести сорок седьмой. И ждала. Следующего. Который прочитает. И скажет. Вслух. И тогда — всё. Тогда — конец. Тогда — не норма. Тогда — человек.

Но это — не сейчас. Это — потом. Когда-нибудь. Может быть. Если кто-то осмелится. Если кто-то прочитает. Если кто-то. Кто-то. Кто-то.

Через год Дмитрия повысили. Он стал директором по этике. Женщина в сером ушла. На пенсию. Или на курсы. Никто не знал. Никто не спрашивал. Потому что вопросы — это отклонение.

Дмитрий сидел в кабинете. Смотрел в зеркало. Видел себя. В сером костюме. С лицом, которое не выражало ничего. Потому что выражать — это отклонение.

Он улыбнулся. Робот. Улыбнулся. И зеркало показало улыбку. Зелёная лампочка. Как бы говоря: «Норма».

Дмитрий закрыл глаза. И подумал: «Я хочу уйти». Но не ушёл. Потому что уходить — это отклонение. А отклонение — это курсы. А курсы — это подвал. А подвал — это смерть. А смерть — это не норма.

Норма — это жизнь. По кодексу. Триста страниц. Твёрдый переплёт. Золотое тиснение.

И зеркало. Которое смотрит. И не моргает. Потому что у него нет век. Потому что оно не человек. Потому что оно — норма.

5. Курс на успех

Инфоцыган был убедителен. Так убедителен, что сам верил. Это главное правило инфоцыганства — верить. Если не веришь ты, не поверят другие. А если поверят — заплатят. Если заплатят — ты успешен. Если успешен — можешь продавать успех. Круг замкнулся. Прибыль пошла.