Налоговый Инспектор: Аудит Бездны

* **Мониторинг аукционных транзакций в режиме реального времени — АКТИВИРОВАН.**

Громовой отзвук системного сообщения прокатился по горам и затих вдали.

На площади продолжала царить абсолютная, замогильная тишина. Олигархи в беседках сидели бледные, как полотна, с застывшими кубками в руках. Вино лилось на их собольи шубы, но никто не смел пошевелиться. Капитан гвардии, все еще лежавший носом в брусчатке, мелко дрожал, глядя на таймер обратного отсчета, который тикал прямо перед его глазами огромными алыми цифрами.

Роман Викторович аккуратно спрятал ручку во внутренний карман пальто.

Щелкнули замки саквояжа, скрыв Реестр в непроницаемых недрах артефакта.

Инспектор достал из жилетки золотые карманные часы на цепочке, нажал на пружинную кнопку, посмотрел на стрелки и тихо щелкнул крышкой.

— Двадцать четыре часа, — произнес он в звенящую пустоту площади. Голос его звучал не громко, но благодаря системному эху разнесся по всем ярусам города, отражаясь от мраморных фасадов. — Время пошло, господа предприниматели. Рекомендую не тратить его на попытки сжечь амбарные книги или подкупить инспектора. Попытка дачи взятки должностному лицу при исполнении классифицируется по статье двести девяносто первой и влечет за собой немедленную дезинтеграцию физической оболочки с конфискацией души.

Он повернулся к лежащему на земле капитану гвардии:

— Гражданин капитан. Не подскажете, где в этом прекрасном городе находится приличная гостиница с утвержденными Системой тарифами на проживание командировочных служащих и обязательной выдачей фискального чека строгой отчетности по форме 3-Г? Желательно в пределах установленного лимита суточных расходов.

Капитан смог лишь судорожно икнуть и пальцем, затянутым в разбитую золоченую латную перчатку, указать в сторону тихой улочки за углом аукциона.

— Благодарю вас, — вежливо кивнул Роман Викторович, поправил узел галстука и зашагал в указанном направлении, мерно постукивая каблуками начищенных оксфордов по плитам из желтого нефрита.

А над сияющим, перепуганным до смерти Золотым Колоссом, неумолимо отсчитывая секунды, пылали кровавые системные часы аудита.

Глава 5. Попытка дачи взятки

Желтый нефрит центральных мостовых Золотого Колосса обладал неприятным свойством: он впитывал дневной зной, а к ночи начинал источать липкое, удушливое тепло, пахнущее растопленным жиром уличных жаровен, дорогими маслами куртизанок и застарелым потом тысяч рабов, трудившихся на нижних ярусах рудников.

Но сейчас город вымер.

Улицы, где еще два часа назад звенели караванные бубенцы, зазывалы охрипшими голосами славили штрихованный шелк из Долин Забвения, а пьяные наемники швыряли пригоршнями чеканное серебро в декольте трактирных служанок, погрузились в вязкий, парализующий морок. Ни шепота. Ни скрипа повозок. Даже бродячие псы, чуя неладное, забились под штабеля кедровых балок у портовых складов и не смели подать голоса.

Над крышами дворцов, увенчанными золочеными шпилями и куполами из ограненного горного хрусталя, висел исполинский багровый хронометр.

Его алые рунические контуры отпечатались на самом полотне реальности. Двадцать три часа, сорок одна минута, двенадцать секунд. Одиннадцать. Десять. Каждое падение секунды отзывалось в воздухе низким, едва слышным инфразвуковым гулом — так вибрирует туго натянутая струна гильотины перед тем, как сорваться вниз.

Роман Викторович мерно ступал по нефритовым плитам. Шаг — ровно семьдесят пять сантиметров. Темп — сто двадцать шагов в минуту, согласно параграфу двенадцатому «Инструкции по перемещению инспекторского состава в зонах повышенной фискальной опасности». Носки начищенных оксфордов рассекали туман с геометрической выверенностью. В левой руке покачивался саквояж из кожи первородного левиафана с тисненым гербом Межпространственной Налоговой Службы — серебряным двуглавым грифоном, сжимающим в одной лапе счеты, а в другой — карающий плазменный циркуль.

Гостиница, на которую трясущимся пальцем указал поверженный капитан городской стражи, называлась с присущей провинциальным нуворишам безвкусицей: «Алмазный Чертог Семи Владык».

Фасад здания из белого каррарского мрамора подпирали кариатиды с обнаженными бюстами из полированного орихалка. Над резными дубовыми дверями, инкрустированными лунным камнем, мерцала магическая вывеска высшего класса комфорта.

Роман Викторович толкнул створку. Внутри пахло сандалом, амброй и паникой.

За массивной стойкой из цельного куска окаменелого ясеня сидел управляющий — тучный гуманоид благородной расы высших дроу, чья пепельная кожа от ужаса приобрела оттенок несвежего творога. Пальцы управляющего, унизанные перстнями с зачарованными рубинами, судорожно перебирали стопки долговых расписок. При виде вошедшего инспектора дроу подскочил так, будто под бархатное сиденье его кресла подвели ток от стихийного конденсатора.

— Приветствую… приветствую достопочтенного посланника… э-э-э… высших сил! — залопотал он, низко кланяясь и едва не сметая длинным носом чернильницу. — Чем «Алмазный Чертог» может служить столь великому… столь…

— Доброй ночи, гражданин, — сухо прервал его Роман Викторович, извлекая из кармана жилетки служебное удостоверение в твердой темно-бордовой корочке. Он раскрыл его на две секунды — ровно столько требовалось, чтобы системная голограмма высветила статус `[Главный Государственный Инспектор 1-го ранга, Управление Выездного Контроля Бездны]`, отчего хрустальные люстры под потолком жалобно звякнули. — Нахожусь в служебной командировке в соответствии с Приказом № 804-ОД. Мне необходим одноместный стандартный номер.

— О, разумеется! Лучшие императорские покои на седьмом ярусе! Парящая кровать из шелка астральных шелкопрядов, личная купальня с термальной водой из гейзеров Сильвана, тридцать две наложницы…

— Гражданин управляющий, — Роман Викторович приподнял бровь, и температура в холле гостиницы ощутимо упала градусов на пять. — Я сказал: одноместный. Стандартный. Без наложниц, без парящих кроватей и без гейзеров. Стоимость проживания не должна превышать предельного норматива командировочных расходов, установленного Приказом Министерства Финансов Системы за номером сорок четыре дробь эн. А именно: триста сорок две медных единицы либо эквивалент в базовой мане третьего порядка за сутки.

Управляющий поперхнулся воздухом:

— Но… господин инспектор… у нас в «Чертоге» даже вздох лакея у входа стоит полтора золотых динара! Триста сорок две меди — это… это тариф для погонщиков ящеров в караван-сарае у сточной канавы!

— Если ваше заведение не способно предоставить отчетные документы государственного образца и разместить командированного сотрудника в рамках норматива, — не повышая тона произнес Роман Викторович, доставая из саквояжа бланк строгой отчетности и самопишущую ручку с иридиевым пером, — я буду вынужден зафиксировать факт искусственного завышения цен на услуги временного размещения в условиях чрезвычайного фискального аудита. Статья триста восемнадцатая, часть вторая. Штраф в размере шестисот процентов от валового оборота гостиницы за последние три налоговых периода с временной приостановкой лицензии на эксплуатацию пространственного кармана. Составляем акт?

Лицо дроу окончательно потеряло остатки пигмента.

— Нет! Не нужно актов! Умоляю! — он зашарил руками под стойкой, с грохотом вываливая какие-то пыльные деревянные таблички. — У нас… у нас есть фонд эконом-класса! Комната для младших писарей торговых гильдий! Триста сорок медных в сутки! С окном во внутренний колодец!

— Фискальный чек по форме 3-Г, — напомнил Роман Викторович, кладя на полированное дерево три серебряные монеты и забирая медную сдачу. — С указанием ИНН предприятия, признака применения контрольно-кассовой техники системного реестра и печатью круглой формы с четким оттиском реквизитов.

Через десять минут, преодолев бесконечные лабиринты коридоров, увешанных гобеленами со сценами покорения Бездны, инспектор вошел в номер 104.

Комнатка была крошечной, четыре на три метра, аскетичной до святости, но идеально чистой: железная кровать с жестким матрасом, сосновый стол, один стул с прямой спинкой и умывальник. Ровно то, что требовалось государственному служащему для выполнения функциональных обязанностей.

Роман Викторович аккуратно снял пальто, встряхнул его, проверяя, не осела ли на шерсть пыль с нефритовых мостовых, и повесил на деревянную вешалку в шкафу. Туда же отправился пиджак. Оставшись в жилетке и белоснежной сорочке с заглаженными до бритвенной остроты стрелками на рукавах, он подошел к столу.

Из саквояжа на свет появились: дорожная чернильница с герметичным клапаном, папка с надписью «ДЕЛО № 73-А/БЕЗДНА-ВЫЕЗД», стальной подстаканник с граненым стаканом, пачка черного байхового чая «Краснодарский Экстра» (государственный резервный склад № 14) и портативный системный кипятильник мощностью в полтора киловатта, работающий от кристалла первородной молнии.

Щелкнул тумблер. Вода в стакане забурлила ровно через сорок секунд.

Роман Викторович бросил в кипяток две ложки заварки, вдохнул терпкий, родной дух просмоленного древесного листа и присел за стол. Перед ним мягко развернулся многостраничный голографический свиток — сводный баланс Торговой Гильдии «Золотой Колосс» за последние три столетия.

С точки зрения нормального аудитора, этот документ представлял собой форменный ад.

Гильдейские счетоводы не просто воровали — они возвели сокрытие доходов в ранг высокого магического искусства. Доходы от транзита адамантитовой руды маскировались под «безвозмездные пожертвования культу слепых монахов». Экспорт слез феникса проводился по графе «технические отходы птицеводства». А тридцать процентов всей городской прибыли и вовсе уходили через фиктивные договоры лизинга боевых виверн в офшорную зону, зарегистрированную на полуразложившегося лича в Шестом Круге Ада.

Роман Викторович сделал глоток обжигающего чая, достал красную ручку и начал методично, строчка за строчкой, вычеркивать липовые расходы, начисляя пени и штрафы в соответствии с Налоговым Кодексом Системы.

Каждое движение его пера отзывалось в невидимом пространстве глухими щелчками счетного механизма.

Время перевалило за полночь. За окном царила гробовая тьма, нарушаемая лишь багровым пульсирующим заревом системного таймера.

В два часа сорок семь минут ночи в дверь номера тихо, вкрадчиво постучали.

Три коротких удара. Пауза. Еще два. Так стучат люди, которые очень не хотят привлекать внимание стражи, но считают свой визит делом государственной важности.

Роман Викторович не вздрогнул. Он даже не оторвал взгляда от графы «Амортизация портальных врат за 742-й год Эпохи Пепла».

— Не заперто, — произнес он ровным, бесстрастным голосом. — Входите, гражданин.

Дверная петля не издала ни единого звука — очевидно, гость предварительно смазал ее зачарованным маслом тишины.

В комнату скользнула фигура, укутанная в просторный плащ из черного бархата с капюшоном, скрывавшим лицо. Однако скрыть запах гостю не удалось: от него разило дорогим наркотическим табаком с Островов Грез, миррой и тем специфическим, ни с чем не сравнимым ароматом старого пергамента и золотой пыли, который въедается в кожу профессиональных казначеев.

Гость повернул защелку замка, скинул капюшон и замер, нервно облизывая тонкие, бескровные губы.

Это был невысокий, одутловатый мужчина средних лет с редкими седеющими волосами, зачесанными назад, и маленькими, водянистыми глазками хорька. На его шее, поверх расшитого золотом камзола, покачивалась массивная золотая цепь — должностной знак Главного Казначея Торговой Гильдии Золотого Колосса. Личный перстень с печатью Гильдии нервно подрагивал на безымянном пальце.

— Доброй… доброй ночи, глубокоуважаемый инспектор, — голос вошедшего сочился подобострастием, сквозь которое, как ржавчина сквозь позолоту, проступала смертная тоска загнанного в угол зверя. — Позвольте представиться: магистр Мортимер Вейн. Главный хранитель казны и первый советник Высокого Совета…

— Время для официального приема представителей проверяемого субъекта установлено с девяти ноль-ноль до тринадцати ноль-ноль в помещении временного фискального пункта, — не поднимая головы от балансового отчета, произнес Роман Викторович. — В настоящий момент у меня межсменный перерыв, предназначенный для сна и отдыха согласно трудовому законодательству. Покиньте помещение, гражданин Вейн.

Казначей нервно хохотнул, сделав шаг вперед и прижимая к пухлому животу объемистый сверток из темного шелка, перевязанный шнуром с сургучными печатями:

— Ах, бросьте, господин инспектор! Мы же с вами взрослые, умудренные опытом разумные существа! К чему эти формальности? Закон — он ведь как дышло портала: куда накачал ману, туда и открылся горизонт событий!

— Закон, гражданин Вейн, — Роман Викторович наконец отложил ручку, аккуратно промокнул написанное пресс-папье и поднял глаза на визитера, — имеет жестко фиксированную диспозицию, гипотезу и санкцию. И он не обладает свойствами пространственной гибкости. Что вам угодно?

Мортимер воровато оглянулся на дверь, словно проверяя, не подглядывают ли сквозь щели призрачные соглядатаи, затем быстро подошел к столу и бережно, словно хрупкую реликвию, опустил на него принесенный сверток.

Шелк скользнул в сторону, обнажив тяжелый мешок из выделанной шкуры звездного василиска. Горловина мешка была ослаблена, и из нее на скромную сосновую столешницу выкатились три крупных, размером с кулак новорожденного младенца, граненых кристалла.

В полумраке убогого номера вспыхнуло ослепительное, пульсирующее сияние.

Это были не просто драгоценные камни. Это были Сердца Астральных Бездн — редчайшие пространственные алмазы нулевой энтропии, формирующиеся в эпицентрах взрывов сверхновых звезд один раз в десять тысяч лет. Каждый такой кристалл содержал в себе чистую ману высшего ранга, способную питать барьеры целого континента на протяжении полувека, либо мгновенно поднять любого смертного мага до ранга Архимага Девятого Круга.

— Здесь пятьдесят штук, господин инспектор, — зашептал казначей, склоняясь над столом так близко, что Роман Викторович ощутил запах чесночной колбасы, которой Мортимер, видимо, заедал ночную панику. — Пятьдесят чистейших первородных звездных алмазов. Рыночная стоимость каждого на аукционах Мультиверсума — от трехсот тысяч системных золотых кредитов. Никаких меток. Никаких следов в реестрах. Они хранились в тайном фонде основателей города со времен Первой Фискальной Войны. Это… это колоссальное состояние. Вы сможете выкупить себе личный планетарный сектор в спокойной квадранте, купить статус малого божества и жить в абсолютной неге до конца времен.

Роман Викторович молча смотрел на камни. В его серых, абсолютно прозрачных глазах отражались лазурные всполохи чудовищной космической энергии, но на лице не дрогнул ни один мускул.

— И это еще не все! — возбужденно продолжал Мортимер, видя, что гость не кричит и не хватается за оружие. Из складок плаща он извлек свиток из золотистого пергамента, скрепленный семью печатями из красного сургуча и перевязанный алой шелковой лентой. — Вот! Сертификат на вечное владение дворцовым комплексом «Сады Неведомых Наслаждений» на Ривенделе. Вместе с полным штатом обслуги и персональным гаремом из сорока четырех дев высшей пробы! Эльфийские принцессы чистейшей крови, две полудемоницы из рода Похоти высшей инициации, тройка звездных наяд и наследница клана Лунных Кошек! Все обучены древним искусствам ублажения, послушны, связаны клятвами подчинения девятого уровня! Документ на предъявителя! Никаких имен! Вписали свой псевдоним — и весь этот рай ваш навеки!

Казначей победоносно выдохнул, вытер кружевным платком вспотевшую лысину и опперся обеими руками о край стола, заглядывая в лицо неподвижного чиновника:

— Господин инспектор… Роман Викторович… Давайте просто замнем этот вопрос. Вы же понимаете: Золотой Колосс — опорная точка всего торгового пути Бездны. Ну кому станет лучше, если вы выкатите нам этот ваш… трехсотпроцентный налог? Город разорится. Банки рухнут. Начнутся бунты. Пострадают простые граждане! А так… Вы напишете в акте, что провели выборочную проверку, нарушений не выявили, отчетность признана условно достоверной. И все довольны! Вы богаты, свободны и всесильны. Гильдия процветает. Вот… скромный подарок от благодарного купечества. Знак глубочайшего уважения к вашему нелегкому, благородному труду.

В комнате повисла тишина.

Было слышно, как за тонкой фанерной перегородкой в соседнем номере мерно и надсадно храпит торговец шерстью. С улицы донесся приглушенный удар багровых часов: двадцать три часа, тридцать минут ровно.

Роман Викторович медленно перевел взгляд с сертификата на мешок с алмазами. Затем на казначея.

Его рука опустилась во внутренний карман жилетки.

Мортимер довольно осклабился, решив, что чиновник полез за личной печатью или распиской. В глазах старого взяточника уже мелькнуло привычное, циничное торжество: *«Все вы одинаковые. Никто не устоит перед чистой силой и абсолютным золотом. Вся твоя неподкупность стоила ровно пятьдесят звездных алмазов и сорок четыре девки…»*

Однако из кармана Роман Викторович извлек не печать.

Он достал маленький, матово-черный металлический цилиндр с синим стеклянным глазком на торце — портативный кристалл процессуальной фиксации Следственного Комитета Системы.

Инспектор поставил цилиндр на ребро точно по центру стола, между мерцающими алмазами и остывающим стаканом чая, и нажал на верхнюю грань.

В воздухе раздался пронзительный, леденящий душу щелчок, похожий на взвод курка крупнокалиберного орудия.

`[ВНИМАНИЕ! ВКЛЮЧЕН РЕЖИМ НЕПРЕРЫВНОЙ ПРОЦЕССУАЛЬНОЙ ВИДЕО- И АУДИОФИКСАЦИИ СЛЕДСТВЕННЫХ ДЕЙСТВИЙ!]`

`[СТАТУС ЗАПИСИ: ВЫСШИЙ ПРИОРИТЕТ. ПРЯМАЯ ТРАНСЛЯЦИЯ В ЦЕНТРАЛЬНЫЙ АРХИВ СУДЕБНОЙ ПАЛАТЫ СИСТЕМЫ.]`

`[УРОВЕНЬ ЗАЩИТЫ ДАННЫХ: АБСОЛЮТНЫЙ (КВАНТОВОЕ ДУБЛИРОВАНИЕ В СЕМЬ ПОТОКОВ ВРЕМЕНИ).]`

Цилиндр выбросил вверх луч холодного синего света, который развернулся под потолком в мерцающую сетку пространственных координат. В воздухе материализовались светящиеся строчки текущего системного времени, геолокации и биометрических данных всех присутствующих в комнате.

Улыбка сползла с лица Мортимера Вейна так стремительно, будто ему плеснули в лицо концентрированной кислотой. Кожа казначея посерела.

Роман Викторович выпрямился, одернул жилетку и заговорил — четко, раздельно, казенным голосом диктора судебной хроники:

— Протокол выездного процессуального контроля номер ноль-ноль-четырнадцать дробь БИЗ. Дата: двадцать первое число месяца Золотого Дракона, два часа пятьдесят одна минута по местному времени анклава. Место проведения: гостиница «Алмазный Чертог», номер сто четыре. Мною, Главным Государственным Инспектором первого ранга Романом Викторовичем Мальцевым, в присутствии гражданина Мортимера Вейна, идентифицированного Системой как Главный Казначей Торговой Гильдии «Золотой Колосс», зафиксирован факт совершения противоправных действий.

— Ч-что?.. — выдохнул казначей, отшатываясь назад и натыкаясь спиной на запертую дверь. — Что вы… что вы делаете?! Вы с ума сошли?!

— Гражданин Вейн, — продолжал Роман Викторович, глядя прямо в синий зрачок записывающего кристалла. — Находясь при исполнении служебных обязанностей в рамках проведения комплексного выездного налогового аудита, я получил от вас предложение материальных ценностей, а именно: пятидесяти неограненных минералов класса «Астральный Алмаз», а также имущественных прав на объект недвижимости «Сады Неведомых Наслаждений» с обременением в виде невольничьего контингента численностью сорок четыре единицы, за совершение заведомо незаконных действий, выражающихся в фальсификации акта выездной налоговой проверки и сокрытии выявленных нарушений налогового законодательства.

— Я… я ничего не предлагал! — взвизгнул казначей, впадая в истерику и бросаясь к столу, пытаясь сгрести алмазы обратно в мешок. — Это ошибка! Это недоразумение! Это гуманитарная помощь фонду развития служащих Системы! Это дарственная на благотворительность!

— Стоять на месте, гражданин, — произнес Роман Викторович. В его голосе не было ярости, лишь безграничная, тяжелая мощь государственного аппарата.

Из воздуха над столом ударила невидимая гравитационная волна. Пальцы казначея, тянувшиеся к драгоценностям, намертво пригвоздило к столешнице полупрозрачными золотыми скобами системного паралича.

`[ВНИМАНИЕ! ПРИМЕНЕНА СИСТЕМНАЯ МЕРА ПРЕСЕЧЕНИЯ: «СТАТИЧЕСКИЙ АРЕСТ КОНЕЧНОСТЕЙ».]`

`[СОПРОТИВЛЕНИЕ БЕСПОЛЕЗНО. ВАШ УРОВЕНЬ ДОСТУПА НЕДОСТАТОЧЕН ДЛЯ ПРЕОДОЛЕНИЯ БЛОКИРОВКИ.]`

Мортимер взвыл, дернулся, но скобы держали намертво, перекрывая циркуляцию маны в его энергетических меридианах.

Роман Викторович подошел к столу, взял ручку и открыл чистый лист протокола задержания:

— Ваши действия, гражданин Вейн, квалифицируются по Статье двести девяносто первой Уголовного Кодекса Системы — «Дача взятки должностному лицу, совершенная в особо крупном размере группой лиц по предварительному сговору, сопряженная с попыткой воспрепятствования осуществлению правосудия и государственного надзора».

— Нет… нет, пощадите! — зарыдал казначей, роняя сопли и слюни на полированный камень столешницы. — Это не моя идея! Это Совет! Это Великий Магистр приказал мне! Он сказал: «Купи его, Мортимер, или мы скормим тебя тварям Бездны»! Я просто исполнитель! Я подневольный человек!

— Доводы о совершении преступления по указанию вышестоящего руководства будут рассмотрены судом в качестве смягчающего обстоятельства при условии полного деятельного раскаяния и выдачи всех тайных счетов гильдии, — методично ответил инспектор, выводя на бумаге каллиграфические буквы. — Однако состав преступления окончен в момент передачи имущества. Санкция статьи предусматривает немедленную конфискацию предмета взятки, обращение личного имущества взяткодателя в доход бюджета, а также лишение свободы на срок от ста пятидесяти до пятисот циклов с отбыванием наказания на урановых карьерах измерения Тартар. Без права на условно-досрочное перерождение.

Роман Викторович поставил жирную точку, расписался и прижал к бумаге тяжелую круглую гербовую печать.

Пространство номера содрогнулось.

Синий луч кристалла фиксации вспыхнул золотом, и перед глазами Романа Викторовича и задыхающегося от ужаса казначея развернулся каскад системных сообщений, заполняя комнату грозным багровым свечением: