Абсолютный Ноль: Тепловая Смерть

Какое убогое, первобытное заблуждение.

— Знаешь, в чем твоя главная слабость, Сурт? — голос Вадима не был громким, но в условиях разорванной атмосферы он звучал прямо в подкорке сознания бога, передаваясь через фундаментальные колебания квантовой пены. — Ты думаешь, что пламя — это созидание. Ты думаешь, что сконцентрированная энергия — это власть.

Лебедев медленно поднял правую руку. Его пальцы были затянуты в потрепанную перчатку без пальцев, открывавшую бледную, почти прозрачную кожу.

— Но огонь не существует сам по себе. Огонь — это всего лишь неравновесие. Это высокоорганизованная структура, пытающаяся отдать свой избыток окружающему миру. Ты создал идеальный градиент. Колоссальную разницу потенциалов между своим лучом и пространством вокруг меня.

Пальцы Вадима слегка шевельнулись, словно он перебирал невидимые струны на деке невидимого инструмента.

— Но работа совершается только тогда, когда есть куда падать. А что произойдет, если я запрещу тебе отдавать тепло порциями? Что будет, если я заставлю тебя достичь финала прямо сейчас?

В глубине сознания Лебедева щелкнул тумблер. Контур, формировавшийся на протяжении семидесяти двух томов его бесконечного, мучительного восхождения от жалкого земного физика-теоретика до кошмара божественных сущностей, вошел в резонанс.

[Активация классового концепта: «Второе Начало Термодинамики: Абсолютное Равновесие».]

[Ограничения Системы: Сняты.]

[Энергетические затраты Маны: 0.]

[Примечание: Энтропия не требует энергии для роста. Она требует лишь разрешения случиться.]

— Clausius non errat, — негромко произнес Вадим на мертвом языке Земли. — Энтропия изолированной системы не может убывать. Она стремится к максимуму. И этот максимум наступит прямо здесь.

***

Удар протуберанца произошел без звука.

В физическом мире столкновение релятивистской струи плазмы с препятствием должно было породить электромагнитный импульс планетарного масштаба, колоссальную ударную волну и огненный шар, видимый с других планет системы. Но когда луч Сурта коснулся полусферы, очерченной вокруг Вадима, ничего из этого не произошло.

Произошло нечто куда более противоестественное.

Ослепительный фиолетово-белый столб звездного вещества, несшийся со скоростью в десятки тысяч километров в секунду, внезапно… остановился. Не затормозил о невидимый щит, не разлетелся брызгами плазмы во все стороны.

Он просто потерял вектор.

Вектор скорости — это порядок. Согласованное движение триллионов ионов водорода и гелия в одном направлении — это низкая энтропия. Высокая степень организации. Сурт потратил миллиарды единиц божественной воли, чтобы заставить частицы подчиняться единому строю, выстроив их в карающий монолит.

Поле Вадима сняло этот порядок в одно мгновение.

Для квантовых частиц внутри луча внезапно перестало существовать понятие «вперед». Пространство внутри радиуса поражения стало статистически однородным. Каждая частица получила бесконечную степень свободы, и закон больших чисел Больцмана, возведенный в ранг непреложной метафизической аксиомы, вступил в свои полные права.

Миллионы градусов? Да, энергия никуда не исчезла — Первый закон термодинамики оставался нерушим, Вадим не уничтожал материю и энергию, ибо знал, что это невозможно. Он сделал нечто в тысячу раз более жестокое.

Он уничтожил градиент.

В долю секунды колоссальная кинетическая и тепловая энергия протуберанца мгновенно и принудительно распределилась по всем возможным микросостояниям доступного объема. Температурная дельта $\nabla T$, составлявшая доли мгновения назад сотни миллионов градусов между лучом и окружающей средой, рухнула в отвесное пике.

Поток плазмы прямо на глазах у оцепеневшего бога начал тускнеть.

Слепящий ультрафиолет и гамма-излучение сменились ядовито-желтым свечением, затем мягким оранжевым, следом — тусклым кирпично-красным. Плотность луча расползалась, как кусок сахарной ваты, брошенный в кипяток. Но это не было рассеиванием в пустоту — это было мгновенное выравнивание температурного поля.

Ослепительное звездное копье, способное пробить планету до ядра, на высоте пяти метров над головой Вадима обратилось в рыхлое, расползающееся во все стороны облако.

Свечение исчезло полностью.

Вместо потока термоядерного апокалипсиса из эпицентра божественного удара вырвался… пар.

Обыкновенный, мутный, ленивый пар.

Тропосферная влага, смешанная с остывшим водородом и углекислым газом, клубилась над базальтовыми уступами. Она не обжигала. Она не плавила камень. Она не несла в себе кинетической энергии.

Вадим стоял посреди этого клубящегося марева. Легкий порыв ветра, возникший из-за банального движения остывающего воздуха, шевельнул полы его длинного черного плаща. Лебедев вытянул руку, и на его раскрытую ладонь осели микроскопические капли теплой, чуть влажной росы.

Температура пара составляла ровно двадцать два градуса по Цельсию. Обычная, ничем не примечательная комнатная температура душного летнего вечера в спальном районе Москвы.

Ни единой искры. Ни единого фотона жесткого излучения. Миллиарды джоулей божественной ярости, растянутые по бесконечному числу степеней свободы, превратились в низкопотенциальное рассеянное тепло — в космический мусор, в энтропийную жижу, из которой больше никогда, ни при каких условиях нельзя было извлечь ни единого ватта полезной работы.

***

Перед глазами Вадима, перекрывая гигантскую тушу застывшего в апоплексическом шоке бога, заструились строки системных отчетов. Они шли не золотом победы и не багрянцем тревоги. Они пульсировали холодным, тусклым светом мертвого люминофора:

[Событие зафиксировано: Коллапс термодинамического потенциала атаки «Венец Гелиоса: Протуберанец Сингулярности».]

[Расчет термодинамических параметров в зоне контакта:]

— Исходная температура источника ($T_1$): 154 000 000 K.

— Исходная температура стока ($T_2$): 295 K.

— Исходный градиент температур ($\nabla T$): СТРЕМИТСЯ К БЕСКОНЕЧНОСТИ.

[Вмешательство Субъекта: Принудительная максимизация термодинамической вероятности ($\Omega \to \max$).]

[Градиент температур ликвидирован.]

[Текущая температура системы: 295.15 K (+22.0 °C).]

[Разность потенциалов: 0.000000000 В.]

[Свободная энергия Гельмгольца ($F = U - TS$): 0.00 Дж.]

[Максимально возможная полезная работа ($W_{max}$): 0.00 Дж.]

[Атака бога Сурта обесценена до фонового шума.]

[Коэффициент полезного действия демиурга: 0.00000000 %.]

Системный звон в ушах смолк. Мир погрузился в тишину, прерываемую лишь тихим шипением остывающего пара, конденсирующегося на мертвых камнях вулкана.

***

В Цитадели Дальнего Восхода лопнула главная линза великого пророческого монокля.

Осколки зачарованного хрусталя дождем осыпали мозаичный пол, но ни один из верховных магов даже не вздрогнул. Архимаг Элифас стоял на коленях. Его обсидиановый щит выпал из ослабевших рук и раскололся о плиты. Старик не чувствовал боли в обожженных пальцах. Его разум, отточенный веками изучения тайных законов мироздания, трещал по швам, не в силах переварить случившееся.

— Где… где взрыв? — прохрипел магистр школы Элементального Огня, стоявший позади него. Лицо мага было белее савана. — Он должен был поглотить пламя… Он должен был заморозить его льдом первородной Бездны! Противопоставить силу силе! Но где противодействие?! Где отдача заклинания?!

— Ты глупец, Корнелиус… — голос Элифаса звучал так, словно старик уже говорил из могилы. — Мы все глупцы. Не было никакого заклинания.

— Но пламя погасло!

— Оно не погасло! — вскричал архимаг, срывая голос в истерику. — Ты разве не видишь потоки эфира?! Энергия осталась там! Вся! До единой крупицы! Он не отразил ее… Он не уничтожил ее… Он сделал нечто бесконечно худшее. Он лишил ее смысла!

Элифас вцепился скрюченными пальцами в края обсидианового парапета, глядя на далекий, затянутый серым туманом хребет:

— Сила богов держится на том, что их огонь горячее смертной плоти. Их свет ярче нашей тьмы. Они правят, потому что существует разница между их величием и нашим ничтожеством. Но этот человек… Этот монстр только что стер эту разницу. Он сделал божественный огонь равным дыханию бродячей собаки. Он уравнял Творца с пылью под его сапогами…

***

Сурт медленно опускал свои титанические длани.

Колосс дрожал. Миллиарды тонн раскаленной магмы в его суставах гудели, но в этом гуле больше не было торжества. В нем звучал первобытный, неописуемый ужас бессмертного существа, которое впервые за эоны своего существования столкнулось с чем-то, что лежало за пределами понятий «сильнее» или «слабее».

Бог смотрел на свои руки. Протуберанец иссяк. Жерло в его груди все еще клокотало, вырабатывая немыслимые объемы энергии, но когда он смотрел вниз, на одинокую фигуру в черном плаще, стоящую в белом тумане, его божественный разум отказывался функционировать.

Он нанес удар достаточной мощи, чтобы испарить континент.

А результатом… результатом стал влажный, теплый ветерок.

Ветерок, который даже не опалил потрепанную ткань одежды смертного.

— **ЧТО… ЧТО ТЫ ТАКОЕ?!** — вопль Сурта сотряс астральные планы. В нем больше не было величия. Это был крик зверя, чей клык сломался о пустоту. — **ГДЕ МОЙ ОГОНЬ?! КУДА ТЫ ДЕЛ МОЮ СИЛУ, ТЛЯ?! ТЫ НЕ МОГ ПОГЛОТИТЬ ЕЕ! В ТЕБЕ НЕТ ВМЕСТИЛИЩА ДЛЯ ТАКОЙ ЭНЕРГИИ! ТЫ ДОЛЖЕН БЫЛ ЛОПНУТЬ, КАК МЫЛЬНЫЙ ПУЗЫРЬ!**

Вадим вздохнул. Он засунул руки в карманы плаща и сделал неторопливый шаг вперед по влажному базальту. Вокруг его ног больше не вился пар — воздух был абсолютно стабилен. Никаких конвекционных потоков. Никаких завихрений. Идеальное, абсолютное динамическое равновесие.

— Я же сказал тебе, Сурт. Я ничего не поглощал.

Лебедев поднял голову, взглянув прямо в ослепительные провалы глаз бога, где в бессильной ярости метались протуберанцы угасающей гордыни.

— Твоя энергия все еще здесь. Она никуда не ушла. Она распределена по каждому кубическому сантиметру этого тумана. Вон там, видишь? — Вадим небрежно указал подбородком на клубящееся белое облако. — Там ровно столько же джоулей, сколько было в твоем сердце секунду назад. Но ты больше никогда не сможешь собрать их обратно.

— **Я СОБЕРУ ИХ! Я ПОВЕЛИТЕЛЬ ПЛАМЕНИ!** — взревел демиург.

Его гигантская длань метнулась вперед, пытаясь силой божественного концепта сжать рассеянный пар обратно в плазменный фокус. Магия Истинного Пламени взвыла, сминая метрику пространства. Сурт приказал теплу собраться в точку. Он приказал энергии сконцентрироваться, вновь стать клинком, вновь обрести температуру!

Но туман даже не шелохнулся.

Он просто оставался теплым паром при двадцати двух градусах Цельсия.

Магическая воля бога скользила по молекулам, не находя зацепа. Нельзя было заставить тепло течь от холодного к горячему без совершения внешней работы. А чтобы совершить эту работу, Сурту требовался другой источник энергии с еще более высоким потенциалом. Но где его взять, если высшая точка потенциала в этом мире — он сам, и его собственный потенциал только что был девальвирован до нуля?

[ВНИМАНИЕ: Зафиксирована попытка демиурга Сурта нарушить принцип локальной необратимости времени.]

[Статус: Отклонено фундаментальной константой системы.]

[Ошибка: Спонтанный переход тепла от менее нагретого тела к более нагретому невозможен без компенсации.]

[Теорема Карно: КПД тепловой машины бога равен нулю при отсутствии холодильника с более низкой температурой.]

[Системный вердикт: Действие не имеет физического и концептуального смысла.]

Лицо бога — если этот раскаленный рельеф из кипящего камня можно было назвать лицом — исказилось гримасой непонимания, переходящего в панику.

— Ты не понимаешь, правда? — негромко произнес Вадим, продолжая свой размеренный шаг к подножию титана. — Тысячи лет вы, так называемые боги, кормили смертных сказками о Великом Пламени. О Свете, который побеждает Тьму. О Жизни, которая есть вечное горение. Вы создали Систему, заставили людей качать уровни, раздувать свои духовные искры, повышать энергопотребление, жечь свои души в топках ваших бесконечных войн за веру.

Лебедев остановился у границы огромного кратера, оставленного прежними атаками демиурга.

— Вы внушили им, что побеждает тот, у кого больше огня. Но вселенная устроена иначе, Сурт. Огонь — это временная флуктуация. Вспышка спички в бесконечной, холодной пустоте. Звезды рождаются, чтобы умереть. Водород выгорит. Гелий выгорит. Железные ядра остынут. И в конце останется только одно.

Вадим вынул руку из кармана и медленно сжал пальцы в кулак.

Под его ногами серый, влажный базальт мгновенно потерял свой комнатный уют. Тепло, только что распределенное по объему, начало вытягиваться в никуда — не поглощаться Вадимом, а просто исчезать из ткани реальности, словно пространство под его ногами превратилось в бесконечный радиатор, направленный в абсолютно пустой, лишенный звезд космос далекого будущего.

— В конце останется Тепловая Смерть. Идеальный, абсолютный покой. Никаких движений. Никаких мыслей. Никаких богов. Все частицы на одинаковом энергетическом уровне. Никто не может сделать шаг, потому что шаг требует перепада высот.

Вадим посмотрел на колосса снизу вверх. В черных, лишенных радужки и белков глазах человека Сурт впервые увидел отражение конца времен:

— Я не борюсь с твоим огнем, демиург. Я просто переношу тебя на триллион триллионов лет вперед. В тот момент, когда твое пламя уже остыло.

В небе над вулканом Игнис-Майор взвыли сирены Системы, окончательно теряющей контроль над физической моделью локации:

[ТРЕВОГА: Нарушение баланса элементов.]

[Понятие «Божественная Сила» не может быть оценено в текущих координатах.]

[Субъект «Вадим Лебедев» переводит локацию в состояние Полного Термодинамического Равновесия.]

[Время до исчезновения градиента сущности Демиурга Сурта: 00:03:00…]

Сурт закричал — и в этом крике впервые не было пламени. Был лишь скрежет остывающего, мертвого железа.

Глава 3. Криогенная дуэль

Крик демиурга разорвал стратосферу, но в этом звуке больше не звенел триумф первозданного творения. Это был скрежет сминаемых тектонических плит, стон остывающего звездного ядра, предсмертный хрип сверхновой, чей термоядерный запал иссяк перед лицом неизбежного коллапса.

Огненный гигант высотой в полтора километра, чья корона касалась ионизированных слоев атмосферы, содрогнулся. Вакуум энтропии, развернутый Вадимом Лебедевым, выкачивал из него не просто ману — он уничтожал саму квантовую основу теплового движения.

[ВНИМАНИЕ: Критическое падение энтропийного потенциала локации.]

[Демиург Сурт (Первородное Пламя Творения, Уровень 999+) теряет структурную целостность.]

[Энергетический градиент: -48.2% в секунду.]

[Адаптивный протокол Бога Пламени активирован: Сверхплотная компрессия.]

— Ты смеешь читать мне нотации о конце времен, смертный червь?! — взревел Сурт, и его голос породил электромагнитный импульс, выжегший спутниковые контуры Системы на орбите планеты. — Мое пламя горело до того, как сконденсировался первый атом твоего ничтожного мира! Моя воля зажигала квазары! Ты думаешь, что можешь задуть огонь жизни дыханием своего мертвого бога?!

Колоссальная фигура начала стремительно сжиматься.

Это не было простым изменением формы. Это был гравитационно-термодинамический коллапс управляемой сингулярности. Миллиарды кубических метров бушующего водородного пламени, фотонного газа и магического инферно устремились к единому геометрическому центру. Пространство вокруг демиурга затрещало, словно тонкий лед, искривляясь под чудовищной массой стянутой в точку энергии. Оптический спектр сорвался: сначала в слепящую синеву черенковского излучения, затем в жесткий ультрафиолет и, наконец, схлопнулся в нестерпимо яркую, кристально-чистую белизну.

Огненный титан исчез.

На дне оплавленного циклопического кратера остался стоять воин.

Ровно три метра ростом. Безупречные, выточенные из сверхплотной материи пропорции. У него не было доспехов в привычном понимании: его броней и плотью стало само вещество белого карлика, удерживаемое в форме гуманоида невероятным усилием божественной воли. Этот белый огонь не колыхался на ветру — он дрожал с частотой планковских колебаний, спрессованный до плотности, при которой электроны вжимались в атомные ядра. Температура на поверхности его тела превышала десятки миллионов градусов. Вокруг его головы пульсировал нимб из синхротронного излучения, а вместо глаз в черепе пылали две рентгеновские дуги.

Сурт сделал шаг вперед.

Обычный базальт, плагиоклаз и даже тугоплавкий титановый гранит древней платформы континента Игнис не успевали плавиться — они мгновенно сублимировали. Твердый камень взрывался, минуя жидкую фазу, и обращался в перегретый ионизированный газ. Но под чудовищной поступью трехметрового бога этот пар вжимался обратно, образуя зеркальные кратеры из перерожденного жидкого кремния, кипящего белым жаром. Воздух в радиусе пятисот метров мгновенно выгорел; молекулы азота и кислорода распадались на элементарные составляющие, формируя вокруг Сурта абсолютный вакуум, окаймленный стеной термоядерного плазменного фронта.

Каждый его шаг сотрясал литосферу с силой землетрясения в девять баллов. Демиург отбросил масштаб ради абсолютной концентрации. Теперь вся мощь первородного пожара, некогда освещавшего галактические рукава, была сфокусирована в объеме одного сверхплотного тела.

— Я выжгу твою пустоту, — произнес Сурт. Его голос больше не гремел в воздухе, которого не было. Звук передавался через вибрацию самого пространства-времени, модулируя гравитационные волны. — Я вложу температуру рождения Вселенной прямо в твою замерзшую глотку!

Вадим Лебедев не пошевелился. Он стоял на краю кипящей бездны в своей потертой полевой куртке и тяжелых армейских ботинках, но этот человеческий облик был лишь тонкой проекцией для восприятия смертных.

Под его кожей уже не текла кровь. Там циркулировал абсолютный стазис.

[Протокол инициации: Абсолютный Ноль.]

[Температура ядра субъекта: 0,0000000000001 K.]

[Фазовый переход вещества подтвержден.]

[Развертывание экзо-структуры: «Холодный Панцирь Бозе-Эйнштейна».]

Вокруг Вадима реальность потеряла текстуру.

Воздух не просто замерз — он перестал существовать как совокупность отдельных атомов. Квантовые состояния триллионов частиц сконденсировались в единую волновую функцию. Вокруг тела человека сформировался доспех, не похожий ни на один металл во Вселенной. Это был макроскопический конденсат Бозе-Эйнштейна.

Он не отражал свет — он не взаимодействовал с электромагнитным спектром так, как привычная материя. Доспех выглядел как застывшая матовая пустота глубочайшего сапфирово-черного оттенка, на гранях которой преломлялись сами фотоны. В этом квантовом монолите отсутствовало понятие теплопроводности. В нем не было фононов — квантов тепловых колебаний кристаллической решетки. Передать тепло этому материалу было невозможно в принципе, потому что в нем не существовало механизма для восприятия движения: любая кинетическая энергия, попадавшая на границу конденсата, обязана была замереть, чтобы удовлетворить уравнению абсолютного квантового покоя.

На плечах и предплечьях Вадима монолитные пластины конденсата смыкались с геометрической точностью фрактала Коха. На руках сформировались массивные граненые латные рукавицы, в глубине которых мерцали призрачные интерференционные полосы — видимое проявление квантовой вероятности, запертой в макромире.

Лицо Вадима скрылось за глухим забралом из сверхтекучего кристаллического азота, переведенного в металлизированное состояние при сверхвысоком давлении энтропийного поля. Сквозь смотровую щель сияла лишь абсолютная, беспросветная тьма — гравитационный зев черной дыры, лишенной массы, но обладающей бесконечной жаждой тепла.

Сурт приближался. С каждым его шагом гранит континентального щита уходил вниз, образуя каньон из кипящего стекла. Расстояние сократилось до ста метров. До пятидесяти. До десяти.

Термодинамический контраст между двумя сущностями достиг масштабов, которых эта реальность не видела с момента Большого Взрыва. С одной стороны — точка с температурой в сотни миллионов кельвинов, плотность энергии планковского уровня, ярость расширяющегося творения. С другой — точка, где температура опустилась ниже абсолютного нуля в зону отрицательных температур по шкале Кельвина, где энтропия обращалась вспять, заставляя термодинамические стрелы времени ломаться и рассыпаться в пыль.

— Сдохни во имя Жизни! — взревел Сурт.

Белый бог сорвался с места. Его скорость превысила скорость звука в твердых породах в сотни раз. Он не бежал — он пробил пространство, превратив разделяющие их метры в сплошной туннель из релятивистской плазмы.

Его правый кулак, сжатый с силой гравитационного коллапса, нес в себе эквивалент кинетической и тепловой энергии падения астероида диаметром в пятьдесят километров. Вокруг кулака закручивался вихрь кварк-глюонной плазмы, рожденной прямым расщеплением пространства. Это был звездный огонь первородного творения — удар, способный сдуть атмосферу планеты размером с Юпитер.

Вадим не стал уклоняться. Он не сделал даже полшага назад.

Шагнув навстречу левой ногой, вминая каблук в кипящий гранит, который мгновенно остекленел и растрескался от мертвого холода, Вадим выбросил вперед свой правый кулак.

Никаких замахов. Никаких лишних движений. Чистая, экономная механика советского бокса, возведенная на уровень космологического фундаментализма. Прямой удар навстречу. Кулак из конденсата Бозе-Эйнштейна, несущий в своей сердцевине квантовую сингулярность абсолютного нуля.

Мир замер.

За долю пикосекунды до столкновения все законы физики, зашитые в код Системы, дали сбой. Время внутри точки контакта растянулось, стремясь к бесконечности. Два кулака — ослепительно белый, изрыгающий рентгеновские фотоны, и матово-черный, пожирающий свет и пространство — соприкоснулись костяшками пальцев.

Не было звука. Воздух вокруг испарился задолго до этого, а сама материя в точке контакта была дезинтегрирована.

Наступила абсолютная, зловещая тишина, длившаяся один удар замершего сердца Вселенной.

А затем грянуло.

[СИСТЕМНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРИОРИТЕТА!]

[Локация: Континент Игнис, Тектоническая плита Майор.]

[ЗАФИКСИРОВАН КОНТАКТ ПРОТИВОПОЛОЖНЫХ СИНГУЛЯРНОСТЕЙ.]

[Тип взаимодействия: Планковская Термодинамическая Дуальность.]

[Источник А: Первородный Кварковый Огонь (Демиург Сурт).]

[Источник Б: Макроскопический Конденсат Бозе-Эйнштейна (Субъект Вадим Лебедев).]

[Калькуляция энергетического вектора...]

[КРИТИЧЕСКАЯ НЕОПРЕДЕЛЕННОСТЬ: Бесконечная энергия сталкивается с абсолютной теплоемкостью нулевого состояния.]

[БАЛАНС СИЛ: 50% НА 50%.]

[Предупреждение: Структура реальности не поддерживает заданные параметры! Схлопывание координатной сетки!]

Ударная волна не пошла по воздуху — она ударила прямо в литосферу, в саму ткань геометрии мира.

Земля под их ногами не просто треснула. Континентальная плита толщиной в сорок километров раскололась, словно брошенное на наковальню оконное стекло. Глубинный разлом длиной в шесть тысяч километров с ревом распорол материк от вулкана Игнис-Майор до южных полярных морей. Воды океана, хлынувшие в образовавшуюся бездну, мгновенно испарялись на одном краю и замерзали в сверхплотный лед на другом. Тектонический щит вздыбился; целые горные хребты на горизонте начали осыпаться, обращаясь в каменную пыль под действием гравитационного эха.

В небесах разорвало облачный покров планеты, обнажив черное космическое пространство среди бела дня. Атмосферное кольцо диаметром в тысячу километров было выбито в открытый космос фронтом ударной декомпрессии.

Но в самом эпицентре, в точке, где кулак бога упирался в кулак человека, не сдвинулось ничто.

Сурт взвыл от нечеловеческого напряжения. Из его пор, из микроскопических трещин в его белом теле хлестали протуберанцы, каждый из которых мог бы испепелить мегаполис. Его божественная искра работала на пределе саморазрушения, выкачивая энергию из сотен подконтрольных измерений-топок. Он давил. Он вкладывал в этот удар ярость всех звезд, когда-либо горевших в мироздании.