Начало

— Будем выжидать. Если у командира не получится их убедить, то побежим вместе со всеми. Ты держись рядом. Здесь есть парни из ФЛА, а они, таких как ты, не очень любят, — предупредил Головина Петраускаус.

«Вот к кому надо было обращаться Савичеву» — подумал Леонид. « Этот знает куда больше, чем он сам и вдобавок сам литовец». Они остались у окопа Головина, наблюдая за тщетными потугами командиров восстановить дисциплину. Когда на шоссе появилась колонна отступающих из Алитуса войск, литовцы заволновались. Пятая танковая дивизия и 615 гаубичный полк отходили в сторону Вильнюса. Они по идее должны были прикрывать их маневр от фашистов, которые уже захватили Алитус. Когда по ним ударила артиллерия и появилась немецкая мотопехота, вся оборона посыпалась. Командованию чтобы сохранить боеспособность подразделения пришлось отдать приказ об отходе. Отход получился не совсем слаженный. Дружок Головина все-таки был прав, и часть красноармейцев стала разбегаться, кто куда мог.

— Стой! Назад! — орал командир и политрук, размахивая оружием. Но на литовцев их угрожающий вид воздействия не возымел. Когда с позиции уходит сначала отделение, а за ним и взвод, то пистолетом никого не остановить. Если бы политработник кого-нибудь застрелил, то был бы застрелен и сам. Оставив позицию, 184 дивизия отошла в район Олькининки. Немецкие части двигались по пятам отступающей Красной Армии, не давая ей время на передышки. Попав под огненный вал и натиск моторизованных частей врага, дивизия отступила к населенному пункту Валькининкай, где с другими частями РККА оказалась в окружении. В котле оказалась кроме их дивизии, еще и разрозненные батальоны 126 стрелковой дивизии, части пятой танковой, не успевшие по разным причинам передислоцироваться с основным составом дивизии. Кроме этого в окружение попали курсанты Вильнюсского пехотного училища, выступившие для защиты рубежей города. Сплошная каша из родов войск, для управления которой необходимо было единое командование. Роту Головина загнали в какую-то рощу. Немцы атаковали, и пришлось организовывать оборону. Ленька залег за березой и вел прицельный огонь по фигуркам фашистов бегущих в его сторону. Слева от него заработал станковый пулемет, и гитлеровцы поспешили ретироваться восвояси. Леонид присел возле березы, опираясь спиной о ствол, чтобы снять напряжение боя. Вот тут и появился младший политрук, который по возможности собирал возле себя бойцов, чтобы довести до них свежую информацию о положении дел, приободрить и попытаться поднять боевой дух. Едва он переместился вглубь рощи, как следом пришла группа литовцев, среди которых Леонид заметил бойца, в петлицах которого красовалась эмблема связиста. Они тоже о чем-то толковали с красноармейцами и те выражали гораздо больше эмоций, чем в общении с политическим работником. Рядом присел его новый знакомый Антонас. Он опасливо покосился в сторону противника. Немцы пока никакой активности не проявляли.

— В Каунасе мятеж. Националисты захватили город и объявили о создании временного правительства Литовского государства, — поделился он нехорошей новостью.

— Откуда ты это все знаешь? — не переставал удивляться Головин.

— Связиста видишь? Это он слушает эфир, а потом баламутит парней.

— Второй день войны, а мы уже потеряли Каунас, — не мог поверить в такое Леонид. — Как такое могло произойти?

— Ты меня спрашиваешь? Сам не видел, сколько подбитой техники стоит на дороге. У них армия подготовленная, не то, что наша. Танки старье. Видел сам наши «Викерсы». Их по- хорошему, списать надо было. Что от них проку? Все в Олькиники и остались. Даже в бою не побывали. То горючего нет, то запасных частей. Нас, как в мешке закрыли. Где командование? Где части? — возмущался Петраускаус. — Как из окружения выходить будем?

— Не нам решать. На это есть комдив Виноградов со штабом. Пусть они думают, — ответил Головин. — Вырвемся. Не сдаваться же?

На этот вопрос литовец ничего не ответил. Завыла мина, и парни упали на землю. Бабах! Еще одна прилетела. Засвистели осколки и полетели во все стороны комья земли. Леонид автоматически натянул на голову немецкую каску образца первой мировой войны, которая использовалась бойцами 29 Литовского территориального стрелкового корпуса наряду с формой литовской армии. Фашисты после минометного обстрела снова пошли в атаку, но теперь при поддержке танков. Головин прицелился. Выстрел. Передернул затвор своего немецкого «Маузера». Снова выстрел. Присматриваться за попаданиями было некогда. Снова нажал на спусковой крючок. В ответ прилетела пулеметная очередь из танка. Он прижал голову к земле. Пули подняли фонтанчики земли совсем рядом с их позицией. Цепь немецких солдат все ближе и ближе. Станковый «Maxim» захлебнулся и умолк. Сосед слева вскочил на ноги и, пригибаясь, побежал вглубь рощи. Потом еще один красноармеец дал слабину. Выстрел противотанковой пушки почти был не слышен из-за лязга гусениц бронированных машин. Вздыбившаяся от разрыва земля, обозначила попадание орудия. Мимо! Но, радует то, что пехота не осталась один на один с танками. Второй выстрел и Pz 38 (t) остановился и задымил. Оставшиеся танки подвернули, пытаясь найти батарею, которая вела по ним огонь. Со стороны позиций 262 стрелкового полка, в котором служил Головин, заработало сразу несколько легких чешских пулемета. Пехота противника залегла. После того, как на поле боя закоптил еще один танк, бронированные машины стали отползать к своим позициям. За ними потянулись и солдаты врага.