Отель «Индиго» — 3

— Помоги ей… — тихо прозвучал хриплый женский голос, похожий на голос его матери, и облако исчезло.

Парень, прижавшись к стене, ещё какое-то время стоял как вкопанный и смотрел прямо перед собой. Он никак не мог прийти в себя из-за увиденного. Он вспомнил свою мать. Точнее образы, которые он порой видел. Но Алисия была мертва и он, сын очень любивший свою мать, конечно же переживал из-за её смерти. И то, что он видел её образы, было вполне объяснимо. Но Кларисса…

Джонни, немного придя в себя, поднял с пола книгу и, небрежно бросив её на полку под стойкой, плюхнулся на стул.

«Что это было?» — спросил он сам себя, — «Какое-то сумасшествие! Господи, что со мной происходит?» — закрыв лицо руками, думал он. «Господи? Я сказал Господи?» — подумал Джонни и посмотрел на крест, который подарила ему Кларисса. Парень расстегнул замок на цепочке и снял её. Положив крест на ладонь, Джонни долго смотрел на него. Он хотел что-то спросить у того, в существование которого он не очень-то верил. Точнее сказать верил когда-то. Когда-то… До смерти матери. Но когда её не стало, маленький Джонни решил, что нет никакого Бога. Это просто вымысел людей, который, видимо просто помогал им жить. Ведь если бы Бог был, разве он позволил бы умереть Алисии? Разве позволил бы он остаться детям без матери? И ведь во всем мире он был не одинок в своём горе. Если Бог есть, и он есть добро, как говорила ему мать, почему тогда он позволяет людям страдать? Так думал Джонни тогда. А сейчас… Сейчас он спрашивал у него, у этого самого Бога, о том, что с ним происходит. Неужели он сошёл с ума? И почему он видел Клариссу? Почему она сказала ему то, что сказала? «Помоги ей…» Может быть это какой-то знак? «Помоги ей…» — проносилось в голове Джона вновь и вновь. Кому он должен помочь? И должен ли?

Он смотрел на крест и мысленно задавал вопросы. Один за другим. Но что мог сказать ему кусок металла олицетворяющей чью-то веру? Чью-то, но, наверно, не его…

Джонни так и не нашёл объяснения тому, что только что видел. Он надел на себя крест и, попросив служащего отеля подменить его, отправился в свою комнату. Парень просто хотел немного отдохнуть, успокоится.

Он поднялся в свою комнату и, рухнув на кровать, закрыл глаза. Ему хотелось уснуть. Уснуть навсегда… Прошло совсем немного времени и Джонни, как и хотел, погрузился в сон, но не вечный… к сожалению для него.

7. Подвал

Мэри спустилась в подвал. Владимир, молча, следовал за ней. Девочка подошла к открытой двери, ведущей в белый коридор, и остановилась.

— Почему дверь открыта? — удивленно спросил Владимир.

Он не спускался в подвал уже несколько дней и, даже если бы и спускался, он всегда закрывал эту дверь на ключ.

— Почему дверь открыта? — ещё раз, но уже громче спросил он, и посмотрел на дочь.

— Успокойся, папочка! Её открыла я! — сказала Мэри, — Ты же сам дал мне ключи!

Девочка достала из-под платья верёвочку с тем самым ключом и показала её отцу.

— Почему ты не закрыла дверь? — грозно спросил Владимир, — Зачем ты туда ходила? Ты ходила к ней?

— Нет, к ней я не заходила, — покачала головой Мэридит, — Я приготовила сюрприз для Джонни!

— Я не понимаю, о чём ты говоришь! Объясни мне, что происходит?! — разозлился Владимир и, схватив верёвочку на шее дочери, немного притянул её к себе.

— Что ты сделала? — прошипел он, глядя дочери прямо в глаза, — Ты рассказала ему?

— Ничего я ему не рассказывала, папочка, — пропищала Мэридит.

— Кто-то ещё был здесь? — отпустив дочь, спросил Владимир.

Девочка кивнула в ответ.

— Кто ещё?! Это Анна?! Что она делала здесь?!

— Нет, это была не Анна! А как раз тот самый подарок для Джонни, — злобно ухмыляясь, ответила ему Мэридит, — Он… Точнее она, сама пришла сюда и открыла дверь! Не без моей помощи, конечно…

Довольная тем, что сделала, девочка вошла в белый коридор.

— Пойдём! — махнув рукой, сказала она отцу и двинулась вперёд.

Мэри остановилась возле одной из комнат. Владимир остановился рядом.

— И? Что дальше? — спросил он.

— А дальше загляни внутрь! — ответила ему девочка, указывая на окошко в двери.

Владимир посмотрел туда, куда указала ему дочь. В комнате, на кровати в центре комнаты, недвижно лежала белокурая девушка.

— Кларисса? — удивленно произнёс мужчина.

— Ты доволен, папочка? — улыбаясь, спросила его Мэри.

— Ключ! — с ненавистью взглянув на дочь, проревел Владимир, — Дай мне ключ от комнаты!

Мэри достала из кармана ещё один ключ и протянула его отцу. Владимир схватил его и, открыв дверь, вбежал внутрь. Кларисса была без сознания.

— Что ты с ней сделала?! — выкрикнул мужчина.

— Ничего. Просто немного её успокоила. Я заперла её здесь два дня назад и почти всё это время она беспрерывно стучала по двери и кричала. Когда она, наконец, выбилась из сил и уснула, я зашла к ней и…

Владимир схватил дочь за плечи и сильно тряхнул её.

— Что ты с ней сделала?! Что?! — кричал он.

Мэри ничего не ответила. Просто посмотрела на пол. Владимир взглянул туда, куда смотрела дочь. На полу, возле кровати, лежал пустой шприц.

— Что там было?! — злобно прошипел Владимир, немного приподняв дочь и оторвав её от пола.

— Тоже, что ты колешь всем, кого тебе надо успокоить, — спокойно ответила Мэри.

— Где ты взяла его?!

— Там, где у тебя лежат эти шприцы, и какая-то жидкость…

— Давно ты сделала укол?!

— Пару часов назад.

— Значит, она скоро проснется… — сказал мужчина и, отпустив дочь, сел на край кровати рядом со спящей Клариссой.

Прошло несколько минут прежде чем Владимир снова заговорил с дочерью. Он посмотрел на Мэридит и уже спокойно спросил:

— Зачем ты это сделала?

— Зачем?! — удивилась девочка, — Тебе не кажется, папочка, что ты и Джонни… Вы оба слишком много времени уделяли этой Клариссе! Она нравиться вам? Такая милая… Такая красивая… Такая хорошая…

— И что? Тебе не кажется, что ТЕБЯ это касается в последнюю очередь?

— Папочка, какая бы она ни была, и как бы вы к ней не относились, она всё равно, рано или поздно, уедет отсюда. И вы никогда больше её не увидите! Всё это её хорошее отношение к вам, эта дружба и симпатия, закончатся тогда, когда она соберёт свои вещи и навсегда покинет отель!

Владимир взглянул на спящую Клариссу и тяжело вздохнул.

— Я не хотел причинять ей боль, — тихо сказал он.

— Не хотел? Почему же? Разве она не такая же дрянь, как и все остальные? И… Ты же всегда говорил мне, как сильно ты любишь Алисию! Что никогда не предашь её!

Владимир снова посмотрел на дочь.

— Причём здесь Алисия?! — прохрипел он, — Я просто не хотел причинять боль этой девушке!

— Потому что она нравится тебе как женщина?! Да?! — разозлившись, сказала Мэри и пристально посмотрела на отца, — Если ты правда так любишь Алисию, как говоришь, тогда убей эту дрянь! Докажи, что ты действительно любишь мою мать! Докажи, что ты любишь меня! Если ты отпустишь её, ненавидеть тебя будет не только Алисия и Джонни, но ещё и я!

Сказав это, девочка выбежала из комнаты.

Владимир остался сидеть на кровати рядом с Клариссой. Он думал о том, что сказала ему Мэри. Но думал не долго. Уже через пару минут он пришёл к выводу, что действительно будет лучше, если он избавится от этой девушки, хотя бы потому, что отпустить её он уже не может.

***

Вечером Анна была в своей комнате. В дверь кто-то постучал. Женщина открыла и увидела Мэридит.

— Тебя ждёт Владимир! — громко сказала девочка.

После этих слов Анна еле удержалась на ногах, потому что ноги её снова подкосились от страха. Лицо женщины заметно побелело. Она схватилась за дверь, чтобы не упасть и еле слышно спросила:

— Чего он хочет?

— Чего он от тебя хочет, он скажет тебе сам! — грубо ответила Мэри. — Пойдём! — сказала она и, не дожидаясь пока Анна ещё что-то скажет, пошла по коридору.

Женщина, собравшись с силами, проследовала за ней до кабинета её отца. Мэри вошла в кабинет первая. За ней вошла Анна.

— Пришла? Хорошо. — сказал Владимир, обращаясь к горничной. — Закрой дверь, мне надо с тобой поговорить.

Анна закрыла за собой дверь и повернулась к мужчине. Владимир, как всегда, сидел за столом в своём большом чёрном кресле. Если бы это был не кабинет, а тронный зал и вместо кресла, соответственно, был бы трон, Владимир точно походил бы на короля-тирана.

— О чём вы хотели со мной поговорить? — опустив глаза, еле слышно спросила Анна.

— Присядь, — сказал ей Владимир, указывая на стул.

Женщина села и покорно ждала, что же ей скажет хозяин. Мэри подошла к отцу и встала рядом с ним.

— У тебя теперь будут ещё кое-какие обязанности! — сказала девочка.

— Обязанности? — удивилась и в то же время ещё больше испугалась Анна.

Она посмотрела сначала на Мэридит, а потом на Владимира. Женщина ожидала любого другого разговора, но только не о её работе и обязанностях.

— Да. Теперь ты будешь ещё кое-что для нас делать! — сказала Мэридит.

Это «кое-что» насторожило женщину.

— Что именно? — спросила она.

— Ты будешь убирать не только в номерах и в самом отеле, но ещё и в подвале, — сказал Владимир.

— В подвале?! — с ужасом переспросила Анна.

Женщина сразу же поняла, ЧТО именно ей предстоит убирать в подвале. Она тут же представила себе лужи крови на белоснежном полу и окровавленные простыни, которые даже стирать не было никакого смысла. Только если сжигать. Что Владимир, по всей видимости, и делал. Анна знала, что Микки была далеко не первой жертвой Владимира, и уж конечно, не последней. Женщина и так практически сходила с ума от того, что знала. От того, что увидела там в подвале. И от того, что ей приходилось молчать обо всём, что она видела и знала. Но лучше просто догадываться или даже знать, что делает это чудовище, чем видеть даже последствия того, что творил Владимир и тем более отмывать от крови пол и брать в руки эти окровавленные простыни.

— В подвале, — повторил мужчина, — Ты же понимаешь, что тебе придётся там делать? — хладнокровно спросил он.

— Да, но… я… Я не могу! — трясущимся голосом произнесла Анна и умоляюще посмотрела на мужчину.

— Что значит, не можешь? — вмешалась Мэри.

— Я… Я не смогу! Пожалуйста, не заставляйте меня это делать! — взмолилась женщина, поочерёдно глядя то на Мэридит, то на её отца.

— Тебя никто ничего делать не заставляет! — сказал Владимир, — Мы просто просим тебя помочь!

— Помочь? Разве недостаточно того, что я молчу?!

— А тебя разве кто-то заставляет молчать? — спросил мужчина, — Если ты не можешь или не хочешь молчать, то можешь прямо сейчас покинуть отель и рассказать всё то, что посчитаешь нужным и кому посчитаешь нужным! Только, прежде чем это сделать, представь, что тебя ждёт! Тебя и твою семью!

— Мою семью? — переспросила женщина, — Вы отняли её у меня! Вы отняли меня у них! — еле сдерживая слёзы, тихо сказала женщина.

— Путь так, но, по крайней мере, все вы живы! Ты, твой муж и твой сын… Мартин… Так кажется его зовут?..

— Не трогайте моего сына! — вскочив со стула, вдруг выкрикнула Анна.

— Тебе лучше успокоится! — пригрозила ей Мэридит и Анна, закрыв рот рукой снова села.

— Мне плевать на твоего сына, но если ты будешь плохо себя вести, мне придётся наказать тебя! Ты же понимаешь?! — холодно произнёс Владимир.

Анна кивнула в ответ головой.

— Ну… Что ты решила? — спросила Мэри.

— Да… Да, я… Я сделаю всё, что вы скажете, — опустив глаза, тихо сказала горничная.

— Ну, вот и хорошо! — ухмыльнувшись, сказал мужчина, — Теперь ты можешь идти!

Анна медленно поднялась со стула и подошла к двери. Когда она взялась за ручку, чтобы открыть её и выйти из кабинета, Владимир остановил её.

— Анна! — громко позвал он.

— Да? — повернувшись, сказала горничная.

— Ещё кое-что… — многозначительно произнёс мужчина.

— Что? — округлив глаза, спросила она.

— Ничего страшного. Не беспокойся! — успокоил её Владимир, — Тебе, наверно, тяжело одной со всем справляться? — спросил он.

Анна поняла, что мужчина хочет этим сказать.

— Нет! — покачала головой она, — Нет, мне совсем не тяжело! — ответила женщина, несмотря на то, что часто ей бывало действительно трудно.

— Я всё-таки думаю, что тебе стоит найти помощницу, — сказал Владимир, — Займись этим!

— Да. Конечно, — кивнув головой, ответила Анна.

— И, будь любезна, позови Джона.

Анна снова кивнула.

— Пусть зайдёт ко мне через час. Теперь всё. Можешь идти, — сказал Владимир, и женщина покинула кабинет.

— Теперь надо заняться подарком для нашего дорогого Джонни! — сказала Мэри отцу.

Владимир одобрительно кивнул, и они снова направились в подвал.

8. Беги…

Джонни проснулся около одиннадцати часов вечера. Точнее его разбудила Анна. Она постучала в дверь, но никто не ответил. Тогда женщина зашла в комнату и, подойдя к нему, легонько потрясла его за плечо.

— Джонни, Джонни! Проснись! — тихо сказала она.

В комнате было темно. Парень приоткрыл глаза и увидел, что над ним склонилась какая-то женщина. В темноте, да ещё и спросонья, он не увидел её лица. Испугавшись, Джонни подскочил на кровати и отполз назад, чуть ли не упав на пол. Анна, не ожидавшая такой реакции, тоже машинально отпрыгнула в сторону.

— О, чёрт! Анна! Это ты?! — выкрикнул Джонни, наконец, разглядев лицо женщины.

— Прости, я не хотела тебя напугать, — извинилась она.

— Я знаю, знаю… — выдохнул парень, — Это ты меня прости, — сказал он, — Просто последнее время я весь на нервах…

— Не только ты, — тихо прошептала женщина.

— Что? Извини, я не расслышал, — переспросил её Джонни.

— Ничего, милый, ничего… Это я сама с собой разговариваю, — махнув рукой ответила ему женщина.

— Ты что-то хотела? Зачем ты меня разбудила? Нужно спуститься в холл? Или что-то случилось? — забеспокоился Джон.

— Нет… Нет, ничего не случилось, — ответила ему Анна и через пару секунд тихо добавила: — Наверно…

— Что значит «наверно»? — услышав это, переспросил парень.

— Ничего. Ничего это не значит, — замотала головой Анна, — Прости, что разбудила тебя, но твой отец просил, чтобы ты спустился к нему.

— Зачем? — поинтересовался Джонни.

— Точно не знаю, но кажется, они с Мэри готовят тебе какой-то… подарок…

— Что ещё за подарок?

— Понятия не имею. Владимир только просил позвать тебя. А когда я вышла, то из его кабинета слышала, как Мэри сказала о подарке…

— Да… Она говорила… Что они задумали? — спросил Джонни, — Анна, ты не могла бы включить свет? — попросил он.

— Конечно, сейчас, — ответила женщина и, подойдя к стене на которой находился выключатель, нажала на кнопку.

В комнате в одно мгновение стало светло.

— Вот, чёрт! — громко сказал Джонни, на секунду зажмурив глаза, которые стало «резать» от яркого света.

— Извини, — виновато произнесла женщина.

— За что? За то, что я попросил тебя включить свет? — заулыбался парень.

Анна улыбнулась ему в ответ.

— У меня тоже для тебя кое-что есть, — сказала Анна, — Я же так и не поздравила тебя с днём рождения…

Сказав это, женщина вышла из комнаты. Но уже через пару секунд снова зашла к Джону. В руках она держала какую-то коробку светло-жёлтого цвета, украшенную нелепым розовым бантом.

— С прошедшим днём рождения, Джонни! — сказала она и протянула коробку парню.

— Что это? — поинтересовался он.

— Это подарок. Надеюсь, тебе понравиться! — сказала Анна и парень, наконец, взял у неё эту коробку.

Спустив ноги с кровати, он поставил коробку на колени и, развязав бант, поднял крышку.

— Пирог? — удивился он.

— Да, — кивнула головой Анна, — Черничный, как ты любишь!

— Спасибо, Анна! — глядя на женщину, сказал Джонни.

Горничная увидела, как его зелёные глаза заблестели от, заволакивающих их, слёз.

— Большое спасибо! — сказал парень ещё раз.

Он поставил коробку на кровать, встал и, сделав шаг к женщине, крепко обнял её.

— Спасибо! Мама всегда пекла такой пирог на мой день рождения! Конечно не только, но…

— Я знаю, Джонни… Знаю… Кстати, рецепт этого пирога Алисии дала я! — посмотрев парню в глаза, улыбаясь, сказала она.

— Серьёзно? — удивился Джонни.

— Конечно, серьёзно! Мы ведь были с ней подругами! — сказала женщина.

— Я… Я этого не знал, — ещё больше удивился парень.

— Конечно, не знал! Твой отец, он… — тут Анна замолчала.

Перед глазами женщины вдруг стали возникать пугающие её образы и картинки.

— Мой отец что? — переспросил Джонни.

— Нет… Нет, ничего… Прости, я как всегда всё испортила…

— Ты ничего не испортила! — возразил Джонни, — И уж тем более ни как всегда! То есть, я хотел сказать, что ты вряд ли можешь что-то испортить, даже если захочешь, — улыбнулся он.

— Хорошо бы… — опустив глаза, вздохнула женщина.

— Что ты только что хотела сказать? — после непродолжительной паузы спросил парень.

— Ничего, Джонни! Ешь пирог, а то он совсем остыл! Я сейчас принесу чай! А потом ты сходишь к Владимиру, — сказала она.

— Не надо Анна, — сказал Джонни, — Спасибо! Давай лучше спустимся на кухню, нальём себе горячего чаю и вместе съедим этот вкуснейший пирог! — предложил он, — А отец пусть немного подождёт!

— С удовольствием! — ответила ему Анна.

Джонни взял коробку с пирогом и уже через несколько минут они оба пришли на кухню. Повара там уже не было. Женщина вскипятила воду в чайнике и заварила чай. Одну чашку она поставила рядом с сидевшим за столом Джоном, а вторую — на другой конец небольшого прямоугольного стола там, где собиралась сесть сама.

***

Анна и Джон пили уже по второй чашке чая с черничным пирогом и мило беседовали, когда на кухню вдруг вошла Мэри.

— Анна! — громко сказала девочка, и женщина тут же вскочила со стула, чуть-ли не опрокинув на себя чашку.

— Что ты так дёргаешься? — усмехнулась Мэридит, — Совсем рехнулась? — сказала она.

Джонни тоже вскочил со стула и, опёршись руками о стол, немного подался вперед.

— Мэри! — возмущенно сказал он, — Как ты разговариваешь с Анной?!

— Как? — приподняв брови, произнесла девочка, — Как она заслуживает, так и разговариваю! — сказала она.

— Извинись сейчас же! — выкрикнул Джонни и выпрямился во весь рост.

— Не надо, Джон… Прошу тебя… Не надо… — тихо сказала женщина, умоляюще глядя на парня и немного покачивая головой.

Джонни посмотрел на Анну и снова перевёл взгляд на сестру.

— Сейчас же извинись перед Анной! — угрожающе повторил он.

— Перед кем? Перед этой?!

Мэри пренебрежительно кивнула головой в сторону горничной.

— И не мечтай! — сказала она, — Вообще-то, мне плевать на вас обоих! Хотя нет, не плевать! Вы меня просто бесите! Оба! Хотя… Анна в меньшей степени… Но всё же!

Джонни хотел что-то ответить сестре и уже открыл рот, но Мэри громко сказала:

— Джон! Отец уже давно ждёт тебя в своём кабинете! А тебя, служанка, — посмотрев на Анну, сказала девочка, — Сегодня будет ждать кое-какая работёнка!

Анна побледнела от ужаса. Её глаза округлились. Ноги стали словно ватные. Женщина плюхнулась на стул и молча смотрела на Мэридит.

— Ты же понимаешь, о чём я?! — ухмыльнулась девочка и быстро вышла из кухни.

Джонни что-то выкрикнул ей вслед, но Мэри было всё равно.

Когда Джон и Анна снова остались наедине, женщина тяжело вздохнула. Лицо её было болезненно бледным. Она смотрела прямо перед собой, но казалось, ничего не видела. Ни стен, ни предметов, ни даже Джона.

— Анна, что с тобой? — забеспокоился парень, но женщина ничего ему не ответила.

Казалось, она вовсе не слышала его.

— Тебе плохо? Анна, что с тобой происходит? — спросил Джонни, но видя, что женщина никак на него не реагирует, подошёл ближе.

Горничная словно находилась в забытьи. Анна ничего не видела вокруг себя и не слышала, что говорил ей парень. Забыв обо всём на свете, она сейчас сидела и думала только о том, что ей предстоит делать. И она догадывалась, если не сказать, что наверняка знала, кто сейчас находится в подвале отеля и чью кровь ей, Анне, придётся смывать с белоснежного кафельного пола.

— Анна… — ещё раз позвал Джонни, и осторожно коснулся плеча женщины.

Горничная повернула голову и посмотрела прямо на парня, но всё равно казалось, что она не видела его перед собой.

— Анна, ты неважно выглядишь… — сказал Джонни, — Тебе плохо? Как ты себя чувствуешь?

— Всё в порядке, Джон, — наконец заговорила она.

— Не думаю, что это так! Ты бледна и… Как-то странно ведёшь себя в последнее время… Ты больна? — ещё больше забеспокоился Джонни.

— Нет, я не больна, — ответила ему женщина и, немного помедлив, тихо сказала: — Слава Богу, что ты не похож на этого дьявола…

Джонни непонимающе смотрел на Анну. Слово «дьявол» ассоциировалось у него только с одним человеком… с отцом. Но о ком, или о чём говорила эта милая женщина, он не понимал. А может просто не хотел ничего понимать. Да даже если бы и хотел, он всё равно бы не понял сейчас, что именно имела в виду Анна. Как бы Джон ни ненавидел своего отца, ему бы никогда не пришло в голову, что он может кого-то сознательно убить. Да тем более ещё отрезать человеку ноги! Конечно, Джонни не забыл о том случае с собакой, когда отец, угрожая ему, своему собственному сыну, заставил его убить несчастного пса. И, конечно, это было ужасно! Но собака — не человек. Животное… Нет, Владимир не мог убить человека. Угрожать? Да. Причинить боль? Наверно… Но убить! Нет, Владимир не мог этого сделать. И хотя Джонни винил отца в смерти своей матери, но порой прокручивая в голове тот день и их с Алисией ссору, невольным свидетелем которой он стал, парень, в глубине души, знал что, то что мать его упала с лестницы, было просто роковой случайностью. Владимир любил свою жену, и Джон это знал. Мужчина всегда заботился о ней и оберегал её. Почему Алисия ненавидела своего мужа, Джонни не понимал. Не понимал, потому что не знал этого. Но в одном он был точно уверен, если Алисия испытывала к своему мужу такие чувства, значит, он это заслужил. Чем? Это уже другой вопрос…

— Что ты имеешь в виду? — спросил Джонни.