Подвиг заводов Том 10. Кудиновские Электроугли 1899-1956

Здесь-то и был закуплен учредителями нового электроугольного завода участок земли в две десятины 522 сажени (два с половиной гектара) за 11 тысяч рублей.

Весной началось строительство завода, а к осени было готово здание для размещения основного производства и несколько деревянных строений под склады, два-три дома для хозяев. После этого началась установка технологического оборудования, закупленного у фирм «Пемзель» и «Вернер-Пфлейдерер» — крупнейших европейских поставщиков оборудования электроугольного производства.

На новостройку прибыли паровой и нефтяной двигатели общей мощностью 180 лошадиных сил, динамо-машина, аккумуляторная батарея емкостью 500 А/час. Был установлен паровой корнвалийский котел с площадью нагрева 514 квадратных фута. В то же время в производственном корпусе установили дробилку, два бегуна, смеситель, горизонтальные прессы с насосами, фитильные прессы, точильные машины, станок для отрезки углей. Для обжига углей были построены небольшие четырехкамерные печи. Ввиду отсутствия в России тиглей, могущих выдержать температуру обжига в 1480 градусов Цельсия, в Англии были приобретены дорогие графитовые тигли; только через два года отечественный завод канализационных труб сможет изготовлять для товарищества тигли соответствующих параметров.

Владельцы товарищества не скупились на расходы: они хорошо отдавали себе отчет, что только работая на новейших машинах, применяя технологию известных электроугольных фабрик и используя лишь высокосортное сырье, можно составить конкуренцию зарубежным заводам.

Поставщиками сырьевых материалов — ретортного графита, сажи, каменноугольной смолы, жидкого стекла и наждачных кругов стали немецкие фирмы, а длиннопламенный каменный уголь для печей и антрацит для котлов были закуплены у владельцев шахт юга России.

Летом, когда завод еще строился, хозяева стали нанимать рабочих-мужчин: к осени их было подобрано до пятидесяти человек, а на другой год количество рабочих должно было возрасти примерно вдвое. В числе тех «первопроходцев»-рабочих нового завода, кто придя в его стены с тех пор надолго связал свою жизнь с этим трудным и сложным производством, были Ф. Алфеев, И. Кесарев, И. Серебряков, Я. Киселев, Я. Кориков, В. Долгов, а также рабочие и служащие Портновы, Мазохины, Скомсковы, Куприяновы, Константиновы, Засыпкины, Базаровы, Смазновы, Поташовы и многие другие, дети и внуки которых в последствии с честью продолжат эстафету нелегкого труда своих отцов. Первые инженеры приехали из Германии и Прибалтики, их зачисляли на должности заведующих, мастеров и лаборантов, и они в ту пору крепко хранили привезенные с собой секреты электроугольного производства.

1 октября 1899 года все учредители товарищества собрались в Кудиново для приемки завода и организацией производства остались весьма довольны. Через несколько дней в бухгалтерской книге «Московского товарищества производства электрических углей» появилась следующая запись: «11-го октября 1899 года — за расходы по угощению при выходе первого угля — 18 руб.; наградные инженеру из Нюрнберга — 70 руб.; монтеру за установку специальных машин фирмы Пемзель — 10 руб.; чаевые новгородским рабочим — 3 руб.» А спустя примерно месяц, 10 декабря был выписан счет № 1 «за отправление угля разным заказчикам на сумму 3182 рубля 30 копеек». Это документальное свидетельство, таким образом, указывает на дату пуска завода.

Открытие производственного предприятия электрических углей под Москвой стало заметным событием в русской электротехнической промышленности. Тем более, что до сих пор отдельного специального завода по производству фабричным способом всех видов электроугольных изделий в России не было. А кроме того, он должен был стать крупным поставщиком своей продукции для военных ведомств.

Открытие завода было отмечено и на втором Всероссийском электротехническом съезде в 1901 году. Для участия в этом съезде в Москве собралось более шестисот человек, в числе которых были многие известные деятели русской науки и техники и представители промышленных и торговых организаций, связанных в той или иной степени с применением и распространением электричества в России.

В докладе «Электрические заводы г. Москвы» участникам съезда было, в частности, указано, что «заслуживает внимания завод, изготовляющий электрические угли. Правда, завод сравнительно недавно открыл свои действия и потому трудно еще судить о годовой производительности его... Стоимость завода около 100 тысяч рублей, — с уважением подчеркивалось докладчиком. — Завод специально изготовляет электрические угли для дуговых фонарей...» Разумеется, были представлены и некоторые перспективы его во благо России...

До того времени товарищество еще не имело возможности широко рекламировать свою работу и саму продукцию, поскольку производство предстояло как следует обкатать, устранить недостатки технологических линий. Угли выходили еще довольно низкого качества и почти по всем параметрам уступали заграничным. Правда, благодаря более доступной цене на такой товар, его брали многие, большими партиями, а потом жаловались то на кривизну углей, то на слишком быстрое их сгорание по сравнению с теми же немецкими углями, например, фирмы «Сименс», то на большой бой в проданных партиях и так далее.

Однако специалисты завода при этом не дремали. С 1901 года ими было начато строительство первой в России шестнадцатикамерной печи по проекту, предложенному немецким инженером Мандгеймом. С пуском этой печи в 1902 году качество изделий значительно улучшилось и, наконец, в отзывах покупателей появились слова: «Кудиновские угли оказались такими же, как и заграничные». Значит, можно было составить конкуренцию иностранным фирмам, подсчитывать первые крупные прибыли. В 1902 году товарищество получило чистой прибыли 18150 рублей, а спустя два года она достигла 25550 рублей, далее же возрастала с каждым годом.

Стало полегче и рабочим, которые на первых порах мало слышали добрых слов от хозяев, вечно недовольных действительным состоянием дел на производстве, не получающих достаточной прибыли, и в результате этого не баловавших трудовой коллектив «лишним» рублем.

Правда, лучшие специалисты-рабочие не могли пожаловаться на свою судьбу: их заработок составлял от 12 до 15 рублей в месяц, что было не ниже общего заработка квалифицированного рабочего в России, но мастера с ведома хозяев часто назначали расценки по своему усмотрению, взимали штрафы (например, по 50 копеек за курение во всяком неположенном месте или по 15 копеек «за плевание»), и взималось их много, поскольку хозяева, видимо, хотели таким образом быстро перевоспитать русского рабочего от сохи в рабочего немецкого или английского образца.

Конечно, совсем не случайно половина рабочих уволилась в первом же году. Хозяев завода это, кажется, мало беспокоило: гонимый нуждою крестьянин вновь придет «глотать сажу», чтобы иметь возможность содержать себя и семью.

Предпочтение при выборе кандидатуры отдавалось молодым парням, еще умеющим слушать старших, добросовестным и настойчивым за рабочим станком. Таким, к примеру, оказался в ту пору рабочий неосновной профессии — столяр Яков Кориков. Было ему в 1899 году семнадцать лет. Невысокого роста, с прямым независимым взглядом этот молодой работяга сразу показал характер, как надо работать. Правда, угольную пыль он не глотал, но умельцев работать по дереву тогда было хоть отбавляй и трудиться таким приходилось по двенадцать-четырнадцать часов.

Не думал тогда Яков Васильевич' Кориков, что проработает на этом заводе ни много ни мало целых полвека! Знал бы — так, наверное, радовался, как еще много впереди ему отмеривает хоть и не легкая, но такая прекрасная жизнь!

На долгие-долгие годы станет своим этот «тяжелый» завод и для таких, сильных характером, рабочих, как известные в будущем ветераны инструментальщик Иван Тимофеевич Портнов, рубильщик, а затем точильщик Петр Иванович Базаров, который в конце концов вырастет до инженера по нормированию и вложит много труда в воспитание молодых кадров по этой специальности.

Не одно поколение молодых услышит от него и таких как он, кто начинал когда-то за нехитрым станком, производя бесконечную и очень нудную обточку угля, что для получения 8—10 копеек надо было обточить небольших угольных изделий целый пуд!

На этой весьма «черной» операции в начале века надышались угольной пыли и такие рабочие, как В. Трикин, А. Киселев, А. Мазохин, их товарищи на разных участках Н. Скомской, Н. Бушуев и другие.

Численность рабочего персонала росла намного быстрее, чем намечалось вначале. Быстро рос объем выпускаемой продукции, расширялся и ее ассортимент.

В 1904 году завод рекламировал и успешно сбывал потребителям угли для обыкновенных дуговых ламп, угли для пламенных дуговых ламп, угольные щетки всевозможных размеров и форм, угольные стержни для пайки и сварки, батарейные угли и другое.

Главным производством являлось производство осветительных углей, они составляли 75—80 процентов всей выпускаемой продукции, и спрос на них в России постоянно возрастал. Электрические лампочки накаливания, изобретенные еще в 70-х годах века минувшего, только-только стали входить в широкое употребление в России, и их все еще ввозили из-за границы.

С 1903 года был начат отсчет производства и выпуска новых и особо важных изделий — электрических щеток, которые со временем должны были стать преобладающим видом продукции завода; но уже в 1903 году их было изготовлено и продано на очень значительную сумму — 2680 рублей.

Основное сырье для щеток — графит — ввозилось из-за границы, как и сажа, а в качестве связующего

материала шли каменноугольная смола и патока: этого доставало и в самой России.

Поскольку импортное сырье и материалы для щеток были очень дорогими, то при расходовании его и обработке изделий спрашивали за каждый учтенный грамм. К механической обработке и армированию щеток ставили только опытных рабочих. Здесь требовались определенная смекалка, умение обращаться со слесарным инструментом. Недаром первые щеточники были набраны из состава слесарей. Ими являлись в то время непревзойденные мастера своего дела С. Ф. Ерохин и А. М. Титов. Такие операции, как заделка кабеля и армировка щеток были вскоре отделены от механической обработки. И наиболее опытные рабочие Д. Жеребцов, П. Березин и А. Титов, стали первыми высококвалифицированными «арматурщиками».

Некоторые сорта углей и щеток по требованию заказчиков необходимо было покрывать тонким слоем меди в гальванических ваннах. В течение нескольких лет эта работа выполнялась на стороне и поэтому на нее уходило много времени: например, для отделки 5 тысяч углей — не менее двух недель.

По причине увеличения спроса на угли, а затем и на щетки, обработанные медью, акционеры закупили, наконец, необходимые гальванические ванны.

На омеднении углей и щеток с первых дней установки этих ванн стали работать женщины. Некоторые из них, такие как М. Перушкина, В. Багрова, Е. Мурашова проработают меднильщиками всю жизнь, заслужив звание лучших по профессии этой еще малоизвестной и совсем нелегкой области производства.

В период 1903—1904 годов завод, продолжая производить угли для дуговых ламп, организовав производство угольных щеток, начал также производство угольных электродов для сварки (сварочные угли), углей для гальванических элементов. Но основным видом производимой продукции остались угли для дуговых ламп. Этому способствовала начавшаяся в 1904 году русско-японская война, когда Артиллерийское управление передало «Московскому Товариществу» заказы на поставку углей для прожекторов, ранее закупавшихся, главным образом, за рубежом, причем уже десятки лет.

И коллектив завода с честью справился с этим новым заданием. Необходимые угли, технология которых держалась в особом секрете, были изготовлены по переработанным техническим условиям, и с тех пор на долгие десятилетия кудиновский завод станет единственным в России изготовителем прожекторных углей самого высокого качества. Ввоз Электроуглей иностранными фирмами, по сравнению с 1900 годом, в 1904 году сократился вдвое — с 44 до 22 тысяч пудов.

Таким образом, был сделан новый серьезный шаг на пути становления крупной отечественной электроугольной промышленности: Кудиновский завод Электроуглей становится флагманом промышленности. Благодаря ему страна становится не только потребителем, но и крупным экспортером электроугольной продукции: с 1896 по 1904 год включительно экспортные поставки увеличились почти на 100 тонн: с 256 до 352.

При этом значительно обогатилась и номенклатура изделий. Например, если в 1903 году выпускались электрощетки только одной марки «Т» (высокой твердости), то через десяток лет число разных марок перевалит за двадцать!

Этот отрезок исторического пути завода содержит в себе еще целый ряд знаменательных событий, одним из которых стал общероссийский политический кризис 1905 года. Правда, каких-то особенно активных и массовых политических выступлений в дни революции на заводе не было. Рабочие, вчерашние крестьяне, так и не оторвавшиеся от сохи, не приобрели еще пролетарской закалки. Но все же боевые выступления рабочих Москвы, Глуховки, соседних фабрик, а также политическая работа наиболее видного рабочего большевика Кесарева на заводе не прошли совсем незаметно.

Рабочие завода Электроуглей не могли не воспользоваться моментом, чтобы не высказаться о наболевшем. И, по правде-то сказать, было конечно от чего.

Несмотря на наличие в цехах современных для того времени механизмов, работа на заводе осталась очень тяжелой. Все сырье и изделия после каждой обработки переносилось вручную. В корпусе — никакой вентиляции, а черной пыли было здесь столько, что при тусклом свете 16-свечевой лампочки трудно бывало различить соседа. К тому же тяжелый запах и смрад от горячей смолы переносить тоже было не в удовольствие. Рабочий день начинается в семь утра и оканчивается в шесть вечера (так было сказано в правилах внутреннего порядка), фактически же работали по двенадцать часов и более. «Обед — картошку и бутылку молока приносила мать или сестренка, а кушали, усаживаясь летом на траве, а зимой в так называемой «столовой», маленькой комнатушке, где стоял стол и две скамейки». — Так вспоминали свои молодые годы Портнов и Смазнов — старые рабочие.

Пропитанные насквозь пылью, с черными лицами, расходились усталые рабочие после работы по своим деревням, оставляя черные же следы — «дорожки» от завода. Летом угольная пыль покрывала травы вокруг завода на большом расстоянии, что приводило, по рассказам стариков, к гибели телят, а после этого их и вовсе перестали пасти в этом районе.

Другим, отмеченным историческим событием, стоящим своего внимания, стали меры, предпринятые акционерами против внезапно возникшего конкурента в 1905 году: крупного акционерного общества «Электричество». Создав в 1896 году под Варшавой (входящей тогда в состав Российской Империи) первый в России завод по производству карбида кальция, это общество в 1904 году стало выпускать и электрические угли. В сентябре 1905 года «Московское Товарищество» заключило с ним особо секретное соглашение: во избежание конкуренции «Империя разделена будет на две части так, что в одни районы «Электричество» не будет доставлять углей, а в другие же районы «Московское Товарищество» доставлять углей не будет». (Этот «синдикат» просуществовал до самой войны 1914 года).

В 1910 году в городе Люблине возникло еще одно русское акционерное общество «Карбо-Люмен», изготовлявшее электрические угли, с основным капиталом 200 тысяч рублей; благодаря ему началось еще большее вытеснение иностранных фирм. Это было малым утешением для акционеров «Московского Товарищества», на первом месте для которых стояла забота о прибыли.

К счастью, борясь с конкуренцией с самого основания завода, оно уже грамотно и эффективно внедряло и использовало целый ряд интересных технических наработок и не отказывалось от новых, в том числе привлекая «инженерный капитал» известных специалистов в электроугольной области.

Так, чтобы постоянно быть на уровне современной техники изготовления углей, общество, войдя в «синдикат», приобрело лицензию знаменитого в то время немецкого инженера Г. Бремера. В изобретении, имевшем целью значительное увеличение силы света дуговых ламп, описывались «угольные электроды, характеризующиеся совокупным применением в них в виде составных частей фтористых или бромистых солей кальция и магния с прибавлением к ним солей бора, калия и натрия». Применение подобных углей, которые стали называться пламенными, давало приятный для глаз свет различных окрасок.

Рецептура таких углей сохранилась в записной книжке мастера Н. Базарова — единственным и, конечно, в те годы секретном от всех, личном «технологическом документе».

Были закуплены лицензии и у мировой фирмы «Бр. Сименс и К0». Через несколько лет будет опубликован (в «Своде привилегий России») и патент «Московского Товарищества» под названием «Описание угольного электрода для дуговых ламп и пресса для изготовления в нем фитилей».

Технология производства углей «Товарищества», как видно, была поставлена на уровень лучших европейских стандартов.

Заслуживает внимания, малоизвестный даже в среде работников электроугольной промышленности, факт изобретения в 1898 году, то есть еще за два года до опубликования в Германии технической привилегии Г. Бремера, жителем Петербурга В. Александровым его способа изготовления углей для электрических дуговых ламп: с целью увеличения силы света, продолжительности горения углей, а также уменьшения расхода электрической энергии, к угольной массе он примешивал окислы циркония, иттрия и тория...

Этот факт показывает, что в России были и свои, правда редкие, «самородки»-специалисты по электроугольному производству, внимательно следившие за ходом его развития как дома, так и в других странах, но не могущие осуществить свои замыслы ввиду отсутствия какой-либо материальной поддержки.