Аня Соколова и дело о пропавшей радости

— …И башня, — тихо добавил Карамелькин.

Все вдруг замолчали. Я всмотрелась вдаль. Там, за мягкими крышами, возвышалась башня, тонкая, закрученная, точно леденец, а на самом верху горел золотой фонарь.

— А это что? — спросила я.

— Это… — начал Крендель, но Зая быстро меня оттолкнула за руку:

— Ань, пошли! Сейчас начнется представление!

Она тянула меня прочь от башни. Я послушно шла, но все время, пока мы двигались по площади, не отрывала взгляда от этой странной и почему-то знакомой башни.

Солнце светило так ярко, что мне казалось, в этом мире никогда не бывает вечера. Я чувствовала себя странно: мысли мягкие, как кремовое облако, будто только что съела целую миску сладкой каши. И все равно где-то внутри крутилась тревога. Особенно, если смотреть на Карамелькина, то казалось, он хочет со мной поговорить, но Крендель и Зая не выпускали меня из поля зрения ни на минуту. Всегда вмешивались, стоило мне приблизиться к нему.

— Сейчас мы покажем тебе самое главное! — громко объявил Крендель и махнул лапкой на холм за площадью. Я подняла голову и обомлела. На вершине холма стоял замок. Небольшой, но настоящий, с башнями и зубцами, словно из орехового теста. Стены из молочного шоколада, башенки, как вафельные трубочки, а крыша вся переливалась карамельно-золотой черепицей. Над главным входом развевался белый флаг с золотым пончиком. Я отметила про себя слово «золотой» — почти как тот загадочный пончик под стеклянным колпаком…

— Это королевство, — торжественно сказала Ириска. — Там живет король Ми.

— Король? — не удержалась я.

— Да, наш добрый король все тут устроил! — добавила Зая, весело подбоченившись. — И гостей он очень любит.

Вместе мы зашагали по дорожке, которая, на удивление, оказалась сделана из мармелада и пружинила под ногами. Мне даже на секунду стало весело, вот бы Костя тут попрыгал, он бы пищал от счастья! Но это веселье рассеялось так же быстро, как и появилось.

Я все еще чувствовала себя не совсем собой. Вот так, будто часть эмоций куда-то делась. Точно! Только сейчас поняла: после вкуснейшего пончика я не испытывала настоящей радости.Словно он забрал что-то важное.

Мы подошли к воротам замка. Они были огромные и блестели, будто покрытые шоколадной глазурью. Крендель постучал три раза.

— Войдите! — раздался веселый, звонкий голос.

Ворота сами распахнулись внутрь и я зашла первой. От запаха ванили и корицы закружилась голова. Внутри было очень светло, пол из белого шоколада блестел как лед, стены из пряника, а высоко под потолком вращались леденцовые люстры и отбрасывали разноцветные блики на все вокруг. На карамельном троне в центре зала сидел круглый, румяный король. На нем был кафтан цвета свежей сдобы, розовый плащ, будто сахарная глазурь, а корона сверкала разноцветными леденцами.

— О! — воскликнул король, вскакивая. — Какая чудесная гостья! Добро пожаловать, дорогая! Меня зовут Ми, и я тут король, уже не знаю сколько лет! Время тут идет иначе, честное слово.

Он подошел ближе, заглядывая мне прямо в глаза:

— Как тебя звать?

— Аня, — тихо ответила я.

— Отличное имя! Ты у нас первый раз? Уже все посмотрела?

— Пока мало, — призналась я. — Меня водили по площади, показывали фонтан…

Ми хлопнул в ладоши:

— Тогда устрою тебе экскурсию! Мой замок особенный, ты увидишь!

Я оглянулась. Крендель, Зая, Ириска и Карамелькин остались у двери и почему-то не зашли за мной внутрь.

Король уже тянул меня в коридоры своего замка.

Он шел рядом, рассказывая про каждый зал:

— Вот библиотека, все книги из шоколада! Но читать можно, зуб даю! А это столовая — стулья из зефира, стол из мармелада, а люстра вообще из карамели, посмотри как переливается! Я изо всех сил старалась радоваться, но не могла отделаться от ощущения: где-то меня у забрали радость, сделали слишком послушной.

"Это все пончики," — снова мелькнуло в голове. — "Съела розовый — и где-то радость испарилась".

Но спросить короля про странные чувства я не решилась. Вместо этого тихо добавила в блокнот (мысленно):

МЫСЛЬ 4: Каждый пончик забирает эмоцию. У меня нет радости. Может, не только у меня?

Мы свернули за очередной угол. Я вдруг заметила впереди обычную дверь, самую что ни на есть деревянную, совершенно не подходящую ко всем этим пряничным стенам. А под дверью тонкая дорожка белой пудры, как дома на кухне. Сердце забилось чаще.

— А что там? — спросила я, останавливаясь.

Король резко обернулся. Его улыбка дрогнула, стало заметно, что ему совсем не нравится этот вопрос.

— Это старое крыло… Там ничего интересного! Пойдем-ка лучше наверх, у меня есть чудесная обсерватория!

Он торопливо пошел к лестнице, но я осталась на месте. Пока он возился со своей тростью, которая запуталась в плаще, я успела подойти к двери и толкнуть ее. Дверь открылась. Внутри было совсем не как в остальном замке: холодно, темно, стены из серого камня, на полу пыль и все та же белая дорожка. Я пошла по ней, игнорируя Ми, который кричал мне вслед:

— Аня, стой! Туда нельзя!!

Я сделала вид, что не слышу. Коридор заворачивал то влево, то вправо, становилось все темнее и тише. Под ногами хрустела сахарная пудра. В конце я увидела квадратную комнату с окном. На стене десять фотографий в одинаковых деревянных рамках. Все внутри светилось будто изнутри, неярко, но точно дрожало. Я подошла ближе. На каждой фотографии был ребенок. Девочка с толстыми косичками в платье из сахарной ваты, мальчик в шоколадной куртке с веснушками, как маковые крошки, девочка с мармеладным платьем, очень похожая… постойте. Это же Мила! ОЧЕНЬ похожая. Прямо сердце екнуло. Но как я ни всматривалась, ее лицо постепенно расплывалось, детали терялись, и я подумала: "Наверное, кажется. Или… все-таки?"

Последняя рамка была пустой. В этот момент за спиной снова послышался шаги.

— Аня… — тихо сказал король Ми. — Пожалуйста, пойдем отсюда.

Я не обернулась:

— Кто эти дети?

— Это… это гости! Дети, которые были в Сахарграде. Я всегда делаю фотографию на память…

— А где они все теперь? — спросила я, но король промолчал.

Я посмотрела на пустую рамку и почувствовала укол страха. Почему ее не заняли?

— Пойдем, Аня, — король попытался улыбнуться и вежливо подтолкнул меня к двери. — Тут тебе не место, да и холодно…

Когда мы вышли, он вынул из складки своего пончикового кафтана большой старый замок и повесил его на дверь с фотографиями, щелкнув дужкой. После этого Король Ми заговорил весело и громко, как будто мы не было никакой странной комнаты с фотографиями.

— А теперь, дорогая Аня, ужин! Ты же проголодалась? В Сахарграде вообще всегда хочется есть, это закон. Пойдем, тут столько пончиков хватит на всех!

Мы вернулись в тронный зал, свернули под арку из шоколадных колонн, и я замерла, впереди открывалась огромная столовая. В центре стоял длинный мармеладный стол, прозрачный и золотистый, светящийся изнутри, а вокруг были стулья из зефира, такие мягкие, что один раз присядешь и не захочешь вставать. Самый главный шедевр это гора еды посередине.

Пончики всех цветов радуги: розовые, синие, желтые, шоколадные, с глазурью, с посыпкой, с джемом внутри. А еще торты — слоеные, кремовые, фруктовые, пирожные, которые даже есть жаль такие красивые! Печенье, кексы, булочки, эклеры… а в центре — фонтан из шоколада. Кувшины с морсами и соками поблескивали в свете мармеладного стола.

— Прошу! — Король Ми указал прямо на центральный стул. — Сегодня ты почетная гостья!

Я осторожно присела: зефирный стул тут же меня «обнял», пружинисто подтолкнул к столу. На мгновение захотелось остаться так навсегда. Король Ми сел напротив:

— Не стесняйся, ешь, все это для тебя!

У меня в животе громко заурчало. Я поймала себя на том, что, несмотря на гору сладостей, рука сама потянулась к розовому пончику с посыпкой, словно внутри меня жила маленькая автоматика. Я откусила кусочек и тут же узнала вкус. Снова тот самый, который, как мне казалось, отбирает всю мою радость.

Я положила пончик на тарелку. Король Зи смотрел на меня пристально-пристально, не моргая, как будто ждал какого-то особого ответа.

— Вкусно? — спросил он.

— Очень, — медленно ответила я. Но внутри почему-то становилось тихо, и даже будто совсем не радостно.

— Тогда попробуй еще! Вот карамельный, а вот — лимонный. Ешь, Аня! Тут нужно обязательно съесть десять пончиков, минимум! — Он сдвинул ко мне целую гору разного цвета.

— Зачем? — спросила я.

— Ну, ты же особенная гостья, — быстро проговорил он. — Гости должны быть сытыми и счастливыми!

Я взяла еще кусочек желтого. Вкус был кислый, как лимон, но почему-то после него мне стало тревожно. Я почувствовала, как будто впереди ждет что-то неприятное, что надо быть настороже, хотя вроде бы вокруг все по-прежнему празднично и красиво. Потом я отломила кусочек фиолетового пончика. Он пах чуть пряно, на языке растекся ягодно-сладким, но едва я его проглотила, вдруг на меня навалилась тяжелая усталость. Стало так все равно, апатично… Появилось огромное желание просто лечь и закрыть глаза, не думать ни о Милe, ни о школе, ни даже о папе, снова храпящем где-то далеко дома, будто все дела и заботы вдруг стали неважными.

— Я пойду… — мой голос был свой, но какой-то слишком ровный, как будто говорил не я.

— Конечно, конечно! — Король Зи всплеснул руками. — Стражи!

В комнату вошли двое стражей — огромные, в мундирах из печенья с мармеладными нашивками. Они остановились по бокам, не сказав ни слова.

— Они проводят тебя в комнату инициации, — ласково сказал Зи. — Все будет хорошо.

Я кивнула. Мне почему-то правда стало все равно, что происходит. Я уже была почти согласна остаться навсегда, но тут в дверях что-то проскочило. Зеленое. Я успела увидить мелькнувший кроссовок, как у кого-то из наших ребят. Сердце дернулось, будто пончики вернули хоть чуть-чуть эмоций. Я шагнула вперед, взгляд сам скользнул по столу вдоль стены: блюда с мармеладом, леденцы, зефирные башни. И вдруг среди всего этого большой знакомый торт. Наполеон. Я остановилась, как вкопанная.

— Мама… — прошептала я.

Я вдруг очень отчетливо вспомнила родную кухню: как мама аккуратно режет наполеон на кусочки, как крошки летят по скатерти, как мама говорит: «Вот тебе, доча, самый крайний — там крема больше».

Я посмотрела на руку. Там был браслет тонкий, серебристый с круглым камешком. Мама подарила его мне на день рождения «На удачу, носи всегда!»

Я провела по камешку пальцем:

— Мама… Я хочу домой.

Камешек вдруг вспыхнул белым светом, ослепил меня, и пол под ногами закачался. Меня потянуло куда-то вверх, или вниз, или вбок — но больше всего было ощущение, будто сквозь облако. Я услышала, как вдали кричит король Ми:

— Почему здесь "Наполеон"?! Кто поставил "Наполеон" на стол?!

Последнее, что я увидела, как стражи бросились к десерту, а потом все исчезло.

Я открыла глаза. Я снова стояла на своей кухне. Открытый холодильник, в нем жужжит лампочка, на полу валяется упавшая тарелка с огурцами. Папа все так же храпит. Я посмотрела на часы: 02:16.

Две минуты. Только две минуты! Я медленно закрыла холодильник, подняла тарелку, поставила ее на стол и пошла в свою комнату. Открыла блокнот и написала:

УЛИКИ: Десять фотографий в замке и пустая рамка, зеленый кроссовок за шторой.

Я убрала блокнот под подушку. Долго смотрела в потолок и думала о кондитерской, о Сахарграде, о девочке, похожей на Милу. Завтра я обязательно пойду в ту самую кондитерскую и разгадаю всю эту загадку. Обязательно.