Два пламени

— Нормально у нас, — наконец сказал Акжол. — Я ничего не спрашиваю. — Вот именно поэтому и бесишь. Аманжол посмотрел с одного на другого. — Мне одному кажется, что слово «нормально» в отношениях означает примерно то же самое, что лампочка «Check Engine» в машине? Сапар рассмеялся. Даже Акжол не удержался. — Специалист нашелся. — У меня богатый жизненный опыт. — Богатый? Ты ни разу не был женат. — Формальности. Эмоционально я прожил минимум три брака. — Все три женщины об этом знали? — Если вы сегодня решили разрушить мою репутацию, я уйду спать. Он не ушел. Некоторое время друзья молчали. Потом Аманжол вдруг мечтательно протянул: — Анна, конечно… Акжол повернул голову. — Что Анна? — Красивая. — И? — А что «и»? Я просто констатирую объективную реальность. Сапар кивнул: — Очень красивая женщина. Акжолу неожиданно не понравилось, что они обсуждают ее внешность. Хотя еще вчера он сам рассказывал им о знакомстве и прекрасно понимал, что ничего особенного друзья не говорят.

— Ну красивая. Дальше что? Аманжол посмотрел на него с интересом. — Ты чего напрягся? — Я не напрягся. — Напрягся. — Не выдумывай. — Я двадцать лет знаю твое лицо. — Тридцать, — поправил Сапар. — Тем более. Я эксперт по этому лицу. Сейчас оно говорит: «Не смотрите на мою Анну». Акжол резко повернулся. — Какую еще «мою»? Аманжол поднял обе руки. — Всё-всё. Чужая Анна. Независимая Анна. Суверенная Анна. Международно признанная территория. Сапар расхохотался. Акжол тоже не выдержал, вспомнив их первый спор из-за белого камня. — Идиот. — Зато наблюдательный. Аманжол откинулся в кресле и посмотрел в ночное небо. — Но женщина действительно потрясающая. Я сегодня, когда увидел ее нормально при свете, сначала вообще не понял, сколько ей лет. Акжол посмотрел на него внимательнее. — А сколько бы дал? — Не знаю. Тридцать с небольшим. — Она старше меня на десять лет. Аманжол медленно повернул голову. — На сколько? — На десять. — Не может быть. — Может.

— Она сама сказала? — Да. Аманжол мгновение переваривал информацию, затем посмотрел на Сапара. — Ты слышал? — Слышал. — Десять лет! — И что? — Ничего. Я восхищаюсь достижениями современной цивилизации. Акжол засмеялся. — Какими еще достижениями? — Не знаю. Генетикой. Морским воздухом. Хорошими людьми. Она вообще на свой возраст не выглядит. Сапар согласно кивнул. — Это правда. Я бы тоже не дал. — Вот! — оживился Аманжол. — Причем она не выглядит женщиной, которая изо всех сил пытается казаться моложе. Это сразу видно. Никаких этих… — он замахал руками, пытаясь подобрать определение, — отчаянных попыток доказать паспортному столу, что он ошибся. Она просто выглядит молодой. — И очень эффектной, — добавил Сапар. — Безумно красивой, — с чувством сказал Аманжол и прикрыл глаза. — Эти волосы… Акжол медленно повернулся к нему. — Что волосы? Аманжол открыл один глаз. — Рыжие. — Я вижу. — Я просто сказал. — Ты слишком мечтательно сказал.

Сапар уже смеялся.

Аманжол выпрямился в кресле и вдруг с совершенно серьёзным видом заявил, что готов проявить настоящее мужское и дружеское благородство. Акжол сразу посмотрел на него с подозрением. — Какое ещё благородство? — Ну смотри, — мечтательно начал Аманжол. — У тебя Салтанат, обязательства, всё сложно. Анна — женщина потрясающая. Да, я уже понял, что она замужем, так что прошу не записывать меня в разрушители семей. Но чисто гипотетически, в другой юридической реальности, я бы сам на ней женился. Сапар согнулся от смеха, а Акжол посмотрел на друга так, точно всерьёз оценивал расстояние до балконных перил. — Ты её два часа знаешь. — А сколько надо, чтобы понять, что женщина красивая, умная и с юмором? Я не предложение делаю, я фиксирую стратегический потенциал. — Особенно мощный с учётом её мужа, — заметил Сапар. — Вот поэтому вы, женатые и почти женатые, всегда цепляетесь к мелочам, — вздохнул Аманжол. — Я говорю о прекрасном, а вы тащите в разговор семейное право.

Аманжол медленно повернул голову и с удовольствием посмотрел на Акжола. — О-о-о… А вот это уже интересно. Акжол сразу понял, что сказал лишнее. — Что интересно? — Ты реагируешь так, будто я не пошутил, а уже заказал кольца. — Потому что шутка идиотская. Она замужем. — Именно, — невозмутимо согласился Аманжол. — И у тебя Салтанат. То есть в этой комнате только я один юридически безупречен. Сапар рассмеялся. — Юридически, может быть. Психиатрически — вопрос открытый. Аманжол пропустил замечание мимо ушей и снова повернулся к Акжолу: — Но ты всё равно напрягся. — Я не напрягся. — Конечно. Ты просто очень сердито защищаешь семейное положение женщины, которую знаешь два дня. Акжол хотел возразить, но замолчал, и именно эта пауза оказалась для друзей красноречивее любого ответа.

Сапар засмеялся, а Акжол уже собирался ответить какой-нибудь грубостью, но неожиданно замолчал. Шутка была совершенно дурацкой, он это понимал. Аманжол мог с одинаковой серьезностью предложить жениться на официантке, стюардессе или женщине с рекламного плаката, просто чтобы посмотреть на реакцию друзей. Но почему-то именно сейчас сама мысль о том, что Анна может заинтересоваться Аманжолом или любым другим мужчиной, отозвалась внутри неприятным, коротким уколом. Акжол тут же разозлился на самого себя. Какое ему вообще дело? Он знает ее всего два дня. Между ними ничего нет. У него Салтанат, у Анны своя жизнь, и никто никому ничего не обещал. Однако ощущение уже возникло, быстрое и почти инстинктивное, и именно поэтому особенно раздражающее.

Аманжол некоторое время изучал лицо друга, затем вдруг довольно сказал: «Нет, Сапар, ты посмотри. Я еще даже не женился, а человек уже ревнует». — «Я не ревную», — мгновенно ответил Акжол. — «Конечно». — «Вообще». — «Безусловно». — «Аманжол…» — «Всё, молчу. Анна официально исключена из моего брачного плана. Пока». В него тут же полетела подушка, и Сапар снова рассмеялся так громко, что пришлось напомнить обоим, что за стеной все-таки живут люди. Акжол бросил в него диванной подушкой, которую прихватил с кресла. Аманжол поймал ее и прижал к груди. — Вот! Агрессия! А говорил — просто знакомая. — Еще раз предложишь жениться на ней — будешь спать на пляже. — Почему? Ты же не собираешься. — Причем здесь я? — Вот и я спрашиваю: причем здесь ты? Акжол открыл рот, собираясь ответить, и неожиданно замолчал. Сапар это заметил. Аманжол тоже. И впервые за весь вечер никто не пошутил. Акжол отвернулся к морю. Конечно, Аманжол дурачился. Через минуту он уже забудет собственное предложение, а утром найдет новую тему для спектакля. Но сама мысль — представить Анну рядом с другим мужчиной, даже в такой откровенно нелепой форме, — почему-то неприятно задела.