Сиротский приют. Драконы на попаданках (не) женятся

Кристина Юраш

Сиротский приют. Драконы на попаданках (не) женятся

Пролог

Принц с наслаждением раздевал взглядом.

В тронном зале стояла интригующая тишина.

Все следили за тем, как его высочество взглядом расшнуровал корсет. И принялся за пышную юбку с огромным бантом.

Иногда на губах принца появлялась хищная улыбка охотника, а взгляд становился тягучим и томным, предвкушающим и сладострастным.

— Кхе-кхе! — вежливо и ненавязчиво прокашлялась я, напоминая принцу о своем присутствии.

Красавец-принц нехотя перевел взгляд на меня. Он раздраженно закатил глаза: «Еще одна! Да сколько можно!»

— Не задерживайте очередь к его высочеству принцу! Не толпитесь! Не устраивайте потасовки! Сегодня День Прошения и его высочество принц Элазар успеет осчастливить всех! Доброе сердце его высочества открыто для каждого! — громким эхом отразилось от вопиюще богатых, вызолоченных, как новогодняя игрушка, стен королевского дворца.

Толпа попрошаек позади меня занервничала. Они переживали, что доброго сердца принца на всех не хватит.

По взгляду принца я понимала, что доброе сердце у него уже закончилось. А быть может, и не начиналось.

Попаданкам просить как бы не принято, но жизнь поставила меня в такую позу, от которой в моей судьбе появились дети. Судьба дала мне заек, а про лужайки благополучно забыла.

Поэтому я героически поправила дырявую шаль модного цвета «дохлый мыш» и присела в неуклюжем реверансе. Старые ботинки чавкнули и хлюпнули в знак приветствия. Они хлюпали перед всеми, но перед принцами никогда. Это был их дебют!

Реверанс получился кривым, словно у меня резко сместился центр тяжести. Впрочем, сойдет для сельской местности.

Глаза принца вдруг стали такими холодными, отрешённо-равнодушными. И у меня сложилось впечатление, что я тут со стенкой здороваюсь.

Его высочество всем видом давал понять, что не любит, когда его отвлекают от влажно важных занятий.

В его глазах еще шелестело роскошное платье, падающее с точеной фигурки вон той блондинки, похожей на зефирку, смущённо-кокетливо спрятавшуюся за веером.

— День Прошения! Это древняя традиция королевской семьи Мораэлингов! И сегодня его высочество принц Элазар из династии Мораэлингов, от лица королевской семьи откроет сердце каждому просящему, полное великодушия, милосердия и доброты! — объявил надоевший голос.

А лучше бы кошелёк!

По голосу было слышно, что ему самому надоело. Это с утра, когда я занимала очередь, голос был бодреньким. А сейчас глашатай едва ли не зевал.

Его высочество взглядом намекал, что доброта и великодушие кончились еще утром. А когда завезут, не знает!

Злой принц был красив до дрожи в коленях и спазма во рту.

И для меня это было как-то неожиданно.

Его высочество вальяжно и лениво расположился на троне, закинув одну ногу на другую. Весь мир созерцал его роскошные, начищенные до блеска сапоги с золотыми пряжками в виде драконов.

— Эф… — начала я, зацепившись взглядом за роскошный перстень с фиолетовым камнем на холеной крупной руке.

Если его продать, то можно было накормить половину собравшихся. А если продать перстень, то всех!

Породистые пальцы пробежались по подлокотнику. Принц тоскливо подпер голову рукой.

Я забыла, о чем хотела сказать. Все вылетело у меня из головы, при одном взгляде на мужественное, спокойное и холодное лицо с фиалковыми глазами. На мгновенье мне показалось, что это — линзы. Но в этом мире их, видимо, еще не изобрели.

— Эм… — замялась я, но тут же умолкла. Тут кто-то доброту обещал…

«Всё уже украдено до нас!» — пронеслась в голове мысль.

Свет падал бликами на темные волосы, красиво разложенные по нежно-голубому камзолу с узором, похожим на изморозь. Бриллианты в короне искрились, словно снег. От принца распространялся запах неповторимых духов, яркий, хрустальный и очень навязчивый.

В зале царил запах немытых тел, печек и старых носков.

Поэтому хитрый и очень великодушный принц сминал в руке кружевной платочек. Незаметный слуга, прятавшийся за троном, украдкой сбрызгивал платочек духами, создавая островок благоухания.

— Уважаемый принц, — начала я отрепетированную речь, вспомнив, о чем хотела сказать. Мой голос прозвучал как карканье простывшей вороны. — Я бы хотела попросить вас о помощи! Кхе-кхе!

Я потрясла старенькую коробочку с прорезанной дыркой.

— На моем попечении находится пятнадцать детей, — произнесла я.

Темная бровь принца удивленно взлетела вверх. Его взгляд с явным интересом пробежался по мне. «Пшик!»

— И я была бы рада любой помощи! — закончила я, делая глубокий вдох. Дорогой аромат с ноткой миндаля окутал и меня, словно беря в плен.

— Пятнадцать? — надменно усмехнулся принц. Его голос был приятно низким.

Я стояла, опустив глаза, и терпеливо ждала, когда мне дадут денег.

— Нет, вы это слышали? — изумился принц. — Пятнадцать! Милочка, как тебе не стыдно просить деньги у королевской семьи, когда ты вполне можешь заработать их на той же самой улице, где заработала своих детей! Ты еще очень неплохо выглядишь, чтобы растерять последних клиентов!

— Что?! — опешила я от такой наглости. Коробка чуть не выпала у меня из рук от возмущения.

По залу пронесся смех. Смеялись все! И напомаженные придворные, и грязные просители! Смех обрушился на меня отовсюду, словно лавина. Я резко подняла голову, глядя в бесстыжие фиолетовые глаза принца.

— Да как вы смеете! Я содержу приют для детей! — громко и гневно крикнула я в лицо его высочеству.

В этот момент смех, гулявший по залу, тут же прекратился. Послышались удивленные голоса и перешептывания.

— Между прочим, ваших детей! — крикнула я, обводя взглядом всех присутствующих. — Которых вы бросили на произвол судьбы! А все потому, что магией они вам не угодили! И сейчас меня называют гулящей девкой! Да чтоб я еще раз…

Глава 1. Ася

Вы себе не представляете, что я чувствовала в этот момент! Только что! При всех меня назвали путаной за то, что я содержу приют!

— Как ты смеешь кричать на принца, чернь! — послышался гневный голос его высочества.

И тут нас ослепила магическая вспышка. Одна, вторая, затем третья. Я прикрылась рукой, разворачиваясь и направляясь к выходу.

Газетчики, все это время прикидывавшиеся гостями, тут же набросились на нас.

— Девушка, постойте! Не могли бы сказать несколько слов для нашей газеты! — слышались голоса за спиной.

Дамы спрятались за веерами. Из перьевых засад на меня смотрели накрашенные глаза. Напомаженные чистенькие и лоснящиеся джентльмены стали деликатно прятать взгляды.

Я ускорила шаг, почти выбегая из растревоженного, как улей, зала.

Какой мерзкий принц! О, если бы я знала, то никогда бы сюда не приходила! Этот запах чужих духов, словно шлейф, преследовал меня, а я мечтала, чтобы он побыстрее выветрился!

— Постойте! — крикнул мне вслед уже другой голос, когда я вышла в гостеприимно распахнутые двери, видя хвост длинной очереди попрошаек.

Здесь были все. Бездомные, бродяги, погорельцы, попрошайки, нищие, жрецы и проповедники, а также те, кто содержал приюты, бесплатные столовые и прочие благотворительные заведения.

«День Прошения! Не откажем никому!» — сверкала магическими огонечками надпись, установленная возле входа во дворец. Под надписью располагался роскошный портрет принца, в который мне хотелось плюнуть!

«Под портретом его высочества не опорожняться! В портрет не плевать!» — виднелась табличка. Рядом стояли и мерзли два суровых портретных телохранителя.

Глава 2. Ася

Я прошла мимо и стала спускаться по обледеневшим ступенькам. Чернь! Гулящая девка! Нет, ну надо же!

— Девушка, постойте! — кричали мне вслед, и, судя по спешным шагам, пытались догнать.

— Идите нахухоль! — огрызнулась я, полыхая от гнева, как олимпийский факел.

Когда тяжелое сопение стало громким и отчетливым, меня схватили за руку.

Я резко обернулась и увидела немолодого мужчину с пушистыми бакенбардами и клинышком седой бородки. На нем был тёмно-синий камзол с золотыми пуговицами и несколько крупных орденов за заслуги перед королевской семьей.

— Я прошу вас вернуться в зал! — мягко и настойчиво произнес мужчина, пытаясь взять меня под руку. — Я понимаю, вышло небольшое недоразумение. Но сейчас все мы решим!

— Недоразумение? — изумленно спросила я, чувствуя, как снежный ветер зябко поднимает старую шаль. — Вы хотите сказать, что принц извинится?

— Эм…

Кажется, своим вопросом я поставила кого-то в очень неловкое положение.

— Ну вы понимаете, это же принц… — произнес незнакомец, поглядывая в сторону дворца. — Он как бы… Я как бы сомневаюсь, что он… Впрочем, я не могу вам гарантировать… Но настоятельно прошу вернуться!

Я дернула плечом, высвобождаясь от чужой руки. Отчего едва не поскользнулась на ступеньке.

— Вот, погодите… — начал незнакомец, пытаясь что-то достать из кармана. — Я так понимаю, что вам нужна… эм… помощь… Вот, от лица королевской семьи… Если вы сейчас же вернетесь в зал и…

Кошель промахнулся мимо прорези, и монеты разбежались по заснеженной лестнице. Голодная толпа забыла обо всем на свете и бросилась их ловить.

Глава 3. Ася

— Извините, просто я плохо вижу в темноте… — начал оправдываться старик. Я вырвала свою руку из его руки и стала осторожно спускаться.

Снежинки таяли на лице, а я зябла под шалью. Хватит с меня милостей королевской семьи!

Возле распахнутых ворот меня нагнали газетчики. Они снова на мгновенье ослепили меня вспышками.

— Скажите, что вы чувствовали, когда принц обозвал вас чернью и девушкой с низкой планкой социальной ответственности? — пристали ко мне с вопросами.

— Отстаньте, — отмахивалась я, пытаясь побыстрее скрыться за поворотом.

— Как вы считаете, в вашем лице принц оскорбил всех бедняков, обозвав их «чернью»? Как вы относитесь к тому, что принц выказывает такое отношение к своему народу? — налетели на меня, а я бросилась бежать.

Снег хрустел под старыми ботинками. Я свернула за угол, чтобы тут же юркнуть в переулок.

Через двадцать минут я быстренько прошла по обледенелой дорожке, ведущей в приют, и открыла дверь.

— Тётя Ася, мы всё уронили! — наперебой закричали дети, облепив меня со всех сторон. — Там в спальне упал шкаф… Тетя Ася, не ругайся. Мы его поставили на место. Эдвард приклеил его к стене. Тетя Ася, а Джоселин стала невидимой, когда мы играли в прятки! Тетя Ася, скажи, что так нечестно! А Ральф разбил заклинанием окно в спальне! Но не ругай его, он случайно! Он поспорил с Торном, что убьет муху одним взглядом! А Сьюлин снова намочила кровать! И пол! Но мы все вытерли! Скажи ей, чтобы она больше не вызывала воду! Тетя Ася, а Булочка снова взялась за старое! Она украла пуговицу у Пэгги. Тетя Ася, а что сказали во дворце?! Ты видела принца?! Он добрый и красивый?

Глава 4. Ася

— Да, очень добрый, — вздохнула я, снимая шаль и старые ботинки. — И очень красивый. А еще принц передавал вам привет. Сказал, чтобы вы хорошо себя вели!

— Ура! — обрадовались дети, снова разбегаясь по своим кроваткам. Я увидела грязный котелок, тарелки на столе, собранные в башенку, надела фартук и принялась колдовать.

Старая книга «Магия для домохозяйки» очень пригождалась. Вот только заклинания отстирывали отнюдь не все и иногда разбивали тарелки.

— Ну, рассказывай, пигалица, — послышался скрип двери, а в комнату прошлепали босые ноги. На стул неуклюже залез четырехлетний мистер Флетчер. Он снял старый потертый цилиндр, положил его на стол и требовательно крякнул.

Пока другие дети познавали мир, мистер Флетчер быстро все познал. И даже успел разочароваться в нем по самые детские воспоминания. Вел он себя, как старый хрыч.

— Эй, пигалица! Плесни мне чего-нибудь, а то горло промочить хочется. Аж дерет! И уши сворачиваются! — произнес мистер Флетчер, нахмурив детские брови. — Денек сегодня выдался — козе в трещину!

— Что правда, то правда, — согласилась я, вспоминая козла-принца. Аж злость берет! Нет, ну надо же! Вот я давно заметила, что чем красивее мужик, тем больше он сволочь. А тут прямо король сволочей.

Я отвлеклась и налила стакан молока, скользнув им по столу, как по стойке бара.

— Ядреное, — выругался мистер Флетчер, болтая ногами и утирая белые молочные усы рукавом. — Забористое пойло! Ну, рассказывай. Как сходила? Куда послали?

Глава 5. Ася

И я все рассказала. Я старалась осторожно выбирать выражения, как скрупулёзная бабушка выбирала на рынке помидоры, понимая, что передо мной четырехлетний ребенок.

— Вот те нахухоль, — прочесал русые волосы мистер Флетчер. И разразился такими словами, от которых повзрослела я. — Ниче, проживем.

— А вы как тут без меня? — спросила я, глядя на то, как мистер Флетчер занюхивает молоко печеньем и крякает.

— Нормально, — авторитетно кивнул мистер Флетчер, почесав живот. — Буянили правда. Но я это быстро пресек. Пришел, рявкнул. Зыркнул пару раз. И вроде успокоились. Булочка опять пуговицу украла.

Он не любил детские игры. А когда его звали поиграть в прятки, он всегда повторял: «Единственные прятки, которые я понимаю, это прятки от кредиторов. Так что сначала займи мне денег, а потом ищи!»

Сначала я была уверена, что он понахватался выражений от кого-то из взрослых. Но все чаще мелькала мысль, что он просто сам по себе такой.

На вопрос, откуда он взялся, он спокойно отвечал, что мне еще рано об этом знать, поскольку я не замужем. «Муж тебе в первую брачную ночь все покажет, откуда я взялся!»

— Вот че ты творишь! Я с тобой сопьюсь, — выдохнул мистер Флетчер, когда я налила еще один стакан. На меня с укором посмотрели детские глаза. А рука залихватски махнула: «Эх, давай, наливай!»

— Вы смотрите, не буяньте, — погрозила я пальцем. — Или больше наливать не буду!

Оставалось еще немного молока на утро, и снова мы переходим на каши. Несколько мешочков еще есть.

— Эх, щас бы девку грудастую! — мечтательно протянул мистер Флетчер, болтая босыми ногами. — И под бочок к ней! Все, хозяйка! Хватит с меня! Так, кыш, мелюзга! Быстро по кроватям!

Глава 6. Ася

Дверь только-только приоткрылась, как тут же закрылась. Мистера Флетчера в приюте уважали и боялись.

— Все, мистер Флетчер! Наше питейное заведение закрывается, — усмехнулась я, споласкивая треснувшую кружку. — А то я вас знаю, вы можете гулять всю ночь. Вам пора! А то потом будете рассказывать про вашу молодость! Про то, как вы покоряли моря, пока мокрые простыни не поменяли. Про то, на каких горшках сиживали.

— Да, про молодость всегда есть че рассказать, — вздохнул мистер Флетчер. — Эх, соску бы! Да завязал я. Дурное это дело. А ведь скучаю по ней, козе ее в трещину!

Мистер Флетчер, несмотря на свой маленький рост и возраст, обладал силой, способной оторвать слону хобот и все, что слон не успеет спасти. Иногда он сидел и задумчиво завязывал на несколько узлов кочергу, а потом развязывал, словно она была пластилиновая.

— Все, все, все, — выпроваживала я мистера Флетчера. — И цилиндр ваш не забудьте! Завтра с семи утра наше заведение снова работает!

Стоило только мистеру Флетчеру покинуть кухню, в нее скользнула маленькая девочка в серо-сине-зеленом платье. Этот цвет назывался «сюзелёвый» и прочно ассоциировался с застиранными сиротскими вещами. Два пучка на голове выглядели растрепанными и придавали вид сонной божьей коровки.

Ее звали Булочка за ее румяные щечки. Булочка тащила все, что плохо лежит. И могла бы магией стащить даже золотые коронки, стоило ей только захотеть. Получалось у нее это непроизвольно. Но результат ее всегда радовал.

Глава 7. Ася

— А ты почему не спишь, Булочка? — строго спросила я, перемывая заклинанием посуду и отскребая то, с чем не смогла справиться магия. Например, с присохшей гречкой. Тут даже магия была бессильна.

— А принц красивый? — спросила она мечтательным голосом, пока сама растекалась по столу. — Ты его видела?

— Видела, — улыбнулась я. — А пуговичку ты видела?

— Какую? — бровки встали домиком. — Какую пуговичку?

— Ту, которую ты взяла. Верни на место, — потребовала я. — Иначе ничего про принца рассказывать не буду.

— Хорошо, верну, — насупилась Булочка, взмахнув рукой. На стол упала и покатилась маленькая потертая пуговка с полузатертым гербом. — Только ты расскажи про принца… Ну прямо все-все-все!

Внезапно дверь распахнулась, а на пороге вместе с морозом появился запыхавшийся двенадцатилетний Патрик. Из его старой холщовой сумки торчала свернутая газета.

— Ты видала?! — бросился он ко мне, размахивая газетой. Она словно птица летела по коридору в его руке. — Только что напечатали! Свежий выпуск! Расхватали, как горячие пирожки! У меня чуть с руками не оторвали!

Я взяла газету, видя, как Патрик отогревает красные, озябшие руки, кутаясь в старый мужской мундир.

— Не может быть! — прошептала я, закрывая рот рукой и глядя на первую страницу. От неожиданности я даже присела. И тут же подскочила, понимая, что присела на Джоселин.

— Джоси, — улыбнулась я, видя тень на полу от светильника. — Может, ты прекратишь прятаться? Здесь никто тебя не обидит…

Я услышала, как тень от невидимки скользнула по кухне, а в коридоре послышались шаги.

— Мама дорогая! — выдохнула я, встряхнув газету.

Глава 8. Принц

— Это что такое!!! — орал отец, размахивая свернутой газетой перед моим носом, словно хотел убить муху. — Ты — будущий король! Как ты мог!

— Тише, тише. Не надо так ругаться. Наш мальчик не хотел, — бегала за отцом мать, пытаясь его успокоить. Отец резко остановился, взял ее за плечи и отставил в сторону.

Золотые часы тикали на каминной полке, слуги ползали по комнате, стараясь не издавать ни звука, и замирали, когда отец гневно смотрел в их сторону.

— Ты хоть понимаешь, что сейчас вся столица гудит о том, что наследный принц обозвал содержательницу приюта гулящей девкой? А потом весь простой народ «чернью»!

Газета шлепнулась прямо на стол, а на лице отца заходили желваки. Не вижу ничего страшного в том, что произошло.

— Ты — будущий король, — процедил отец сквозь зубы, пока мать ходила вокруг него, шелестя юбками и боясь прикоснуться к нему. Она выставила руки, но так и не положила их на отцовские плечи.

— И теперь всем известно, как ты относишься к своим подданным!

— Ну перепутал, ну с кем не бывает, — усмехнулся я, поглядывая на дверь. — Ты драматизируешь.

— В следующий раз перепутай молча! — рявкнул отец, а слуга тут же поднес ему капли. Властным жестом отец отодвинул слугу вместе с подносом, а тот скривился так, словно отец наступил на ногу. Хотя, видимо, отец так и сделал.

Служанка изо всех сил обмахивала лежащую в кресле мать. Мамина бледная рука с обручальным кольцом безжизненно свисала вниз.

— Все, я умираю, — простонала мама, а служанка стала махать еще усердней. Ммм, а у служанки красивая грудь. Как я раньше не замечал такую симпатяжку.

— Ты меня вообще слышишь?! — рявкнул отец, тяжко опираясь на стол двумя руками. Стол чуть не хрустнул. — Посмотри, до чего ты довел мать!

Глава 9. Принц

— Умираю, — подтвердила мама и слабо шевельнула пальцами. Она умирала по десять раз в день. Иногда по одиннадцать. Сколько себя помню.

— И что? Вы теперь лишите меня короны? — спросил я абсолютно спокойно. К маминым «умираниям» я уже привык. — Или у папы где-то есть запасной бастард? Если есть, то пусть приводит! Мы с мамой посмотрим!

Мама передумала умирать. Она приподнялась, глядя на папу с нехорошим прищуром.

— Да если был, то тебя бы здесь не было! — рявкнул отец. Мама успокоилась и снова опустилась в кресло и простонала: «Умираю!»

Отец приблизился ко мне и осмотрелся по сторонам.

— Ты понимаешь, что тебя свергнут! При первой же возможности! И не посмотрят на то, что ты — дракон! Поверь, их много! А ты один! И среди них есть маги! Так что рано или поздно тебя свергнут, если ты будешь так себя вести!

— Не вижу причины для волнения. Ну оскорбил, и что? Не надо делать из мухи дракона, — усмехнулся я, а отец развернул газету. Рядом с моим портретом красовалась та самая девка, по щекам которой текли слезы.

— Читай! — палец отца с огромным перстнем ткнул в заголовок и случайно смял газету. — Принц показал свое истинное отношение к народу! И это будущий король!

Эта газета исчезла, а на ее место легла следующая.

— Принц в лице простой девушки оскорбил весь народ! — палец отца ерзал по буквам, а я смотрел на то, как движется магическая фотография этой девки, будь она проклята. Ее старая, поеденная молью шаль, ее узелок на волосах, коричневое платье, — все раздражало до невозможности.

— Дальше! Вот! И это называется Днем Прошения? Или сама напросилась! Так решил принц! — крикнул отец так, что зазвенели стекла.

Глава 10. Принц

— Всё, отстаньте, — усмехнулся я, махнув рукой. Мне было абсолютно плевать на эту девку, которую я видел в первый раз в жизни и больше не увижу никогда. — Ну поорут и перестанут! Всё, я могу идти?

— Собирайся! — приказал отец. — Мы выезжаем!

— Куда? — хором спросили мы с матушкой. Матушка снова передумала умирать, отодвигая спасительный веер.

— Любить простой народ! — огрызнулся отец, которому слуга уже нес корону и плащ.

— Бордели открываются только вечером. И маму в них брать не обязательно, — ответил я, не желая никуда ехать.

— Корону принцу! — приказал отец, а слуга бросился в открытые двери.

— И без глупостей, понял? — предупредил отец тихо и строго.

— Главное, чтобы у меня на них вертикаль власти встала, — усмехнулся я, не понимая к чему все эти хлопоты. — Но если вдруг встанет, то я как возлюблю!

— Готовьте карету! Мистер Кингкнайт! Вы тоже едете с нами! Возьмите денег! — командовал отец, расхаживая по кабинету. — Сейчас возникнут непредвиденные траты! Дорогая, наш неблагодарный сын оставил тебя без нового платья!

— Ах! — побледнела мать, но стоически это пережила.

— И новых кремов от морщин! — добил ее отец.

Маме стало плохо.

— А что? — склонился я к отцу, видя, как одна служанка держит зеркало, а вторая осторожно крепит корону к маминой прическе. — Народ у нас только деньги любит. А как же чистая и незапятнанная любовь к власти?

— А что? — послышался осторожный голос матери. — Совсем-совсем не останется? Даже на такую малюсенькую баночку?

— Даже на баночку, — соврал отец, мечтая перетащить маму на свою сторону.

Глава 11. Принц

— Как ты мог, — выдохнула мама, глядя на меня. О, со мной этот номер не пройдет!

— Мама, ты и так красивая. Самая красивая женщина, которую я видел, — ответил я, и мама тут же вернулась на мою сторону.

— Ты мне еще поговори! — буркнул отец, когда мы спускались по лестнице. Мистер Кингкнайт, первый министр, одевался на ходу, пытаясь удержать в руках бумаги.

Двери перед нами открылись, а глаза залепило снегом.

— Может, не надо. В такую-то погоду? — начал было мистер Кингкнайт. Но отец был непреклонен, настроен решительно.

— Держись, народ, принц едет тебя любить, — произнес отец, гордо вышагивая к карете.

Через два часа я дышал в свой платочек, глядя в окно кареты. Мама сидела справа от отца, мистер Кингкнайт слева. Маме тоже было нехорошо, и она вынюхала почти весь флакон ароматных солей.

— Так, для отчетности. Сегодня принц укрыл одеялом десять замерзших старушек в приюте для бездомных, — вздыхал мистер Кингкнайт, делая пометки.

— Одна бабка меня прокляла. Вторая попыталась укусить. А у третьей началась истерика, и она стала мяукать. А еще они ужасно пахнут, — выдохнул я, пытаясь отдышаться в платок. — Папа, хватит добрых дел. Поехали домой.

— К вашему сведению, старушки пахнут перловкой, мышами и немытым телом. Всё как положено! — вздохнул мистер Кингкнайт, пока отец ехал молча и буравил меня взглядом. — Здесь я могу ставить галочку. Дальше. Покормил с ложечки пятерых бездомных…

— И беззубых, — посмотрел я на растертые пятна каши на камзоле. — Папа, хватит добрых дел. Поехали домой.

Глава 12. Принц

— Для справки, они пахли алкоголем, мышами и немытым телом, — пояснил мистер Кингкнайт. — Тоже ставим галочку. Выполнено.

— Один мне чуть пальцы не откусил, а второй чуть не перекусил ложку пополам! — возмутился я, мечтая как можно быстрее попасть в красоту дворца, наполненную приятными запахами. — А еще меня курица укусила! Папа, поехали домой!