Мелодия

А он был не готов.

Или я была не готова.

Я не знала.

Я смотрела на него ещё несколько секунд, позволяя себе эту боль, это тепло, эту невозможность. А потом перевела взгляд на дом.

Туда, где ждала Аврора.

Я сделала шаг вперёд.

Лес расступался передо мной, пропуская к дому. Ветер не трогал мои волосы, я запретила. Я была тенью, призраком, тем, чего не существует, пока я сама не решу иначе.

Дверь.

Я не открывала её. Просто прошла сквозь, как проходят сквозь утренний туман. Моё тело на мгновение стало зыбким, почти прозрачным, сотканным из воздуха и дрожащего света, точно так же, как в прошлый раз, когда я уходила отсюда, оставляя после себя только дым и вопросы. А потом я снова стала собой.

В гостиной было тепло. Пахло деревом, дымом и ещё чем-то — тем особым запахом, который бывает только в домах, где живут любящие люди. Я вдохнула его глубоко, позволяя себе эту странную, почти болезненную роскошь.

Она сидела ко мне спиной. Укутанная в плед, с чашкой чая на столике рядом. Не оборачивалась. Не чувствовала.

Я скользнула к креслу.

К его креслу.

Чёрное дерево, грубо вырезанное, стоящее у самого камина. Оно хранило его запах — тот самый, который я принесла с собой в прошлый раз и которым дышала все эти месяцы. Я опустилась в него медленно, плавно, позволяя дереву принять мой вес.

Оно не скрипнуло, я не позволила.

Я откинулась на спинку, вдохнула его запах и посмотрела на неё.

Она сидела в трёх шагах. Хрупкая, усталая, но живая. Такая живая, что у меня на миг перехватило дыхание.

— Ты смотришь на огонь так, будто ищешь в нём ответы, — сказала я тихо.

Она не вздрогнула. Вообще никак не отреагировала на звук моего голоса. Только медленно, очень медленно, перевела взгляд с огня прямо на меня. Будто всё это время знала, что я здесь. Будто ждала.

В её глазах не было страха. Не было удивления. Только та же глубокая, выматывающая усталость, что я видела в прошлый раз, и что-то ещё. Тёплое. Почти… понимающее?

Уголки её губ дрогнули. Чуть-чуть, едва заметно. Не улыбка тень улыбки, которую она даже не пыталась скрыть.

— Здравствуй, Лидия.

— Ты знала, что я приду?

— Чувствовала, — поправила она. — Последнее время я много чего чувствую. Иногда мне кажется, что слишком много.

В свете камина её лицо казалось бледным, почти прозрачным, но глаза горели тем особенным огнём, который я заметила ещё в прошлый раз. Огнём, который не гаснет, даже когда тело устало.

— Зачем ты здесь, Лидия?

Я молчала несколько секунд, глядя на неё. На эту женщину, в которой текла сила, способная на то, на что не способна даже я.

— Ты пришла поговорить о нём? — спросила она.

Я замерла.

Не телом, тело подчиняется мне всегда, каждую секунду, каждое мгновение. Замирает что-то другое. То, что внутри. То, что я считала давно мёртвым.

— Почему ты спрашиваешь? — голос звучит ровно. Слишком ровно. Я слышу эту фальшь, и надеюсь, она не слышит.

— Потому что вы поёте.

Аврора прижала ладонь к груди. Прямо туда, где под рёбрами бьётся сердце. И я вижу, ей больно. Не физически. По-другому. Так, как бывает, когда внутри поселяется чужое эхо и не хочет уходить.

— Всё время, — продолжает она тихо. — Даже когда молчите. Одна мелодия на двоих. Печальная. Очень печальная.

Я не знаю, что ответить.

Обычно я вижу других насквозь. Это моё проклятие и моя сила. Но сейчас, под её взглядом, я вдруг чувствую себя неуютно. Слишком открыто. Слишком видно.

— Я пришла говорить не об Арсении, — произношу я едва слышно и отвожу взгляд в сторону.

Всего на секунду, чтобы собраться. Чтобы снова стать той, кем была всегда.

А потом я снова смотрю на неё. Прямо. В упор.

— Тогда о чём? — спрашивает она.

— О том, что нас всех ждёт.

Голос звучит расплывчато даже для меня самой. Потому что я до конца не понимаю собственных видений. Они приходят обрывками, тенями, намёками. И каждый раз, когда я пытаюсь сложить их в цельную картину, они рассыпаются в руках.

— И что нас ждёт? — Её голос тих, но твёрд, как скала.

— Сложно объяснить словами. — Я медлю. Всего секунду. — Если позволишь, я покажу.

Я протягиваю ладонь. Открытую. Пустую. Ждущую.

Аврора смотрит на неё. Мгновение. Два. В её глазах — не страх, не сомнение. Только тихое, глубокое понимание того, что этот момент изменит всё.

Она почти не раздумывает.

Её ладонь ложится на мою — тёплая, живая, доверчивая.

Мир вокруг нас дёрнулся.

И провалился.

Тьма.

Она приходит первой — всегда. Густая, вязкая, живая. Она не просто окружает, она дышит. Вместе с нами. Внутри нас.

Аврора рядом. Я чувствую её ладонь в своей, единственное тёплое пятно, в этом ледяном хаосе. Она не отстраняется, не кричит. Только дыхание сбивается на секунду и снова выравнивается. Сильная. Даже здесь — сильная.

А потом тьма начинает показывать.

Чёрный провал в земле. Пасть. Дышит — тяжело, глубоко, сыростью и гнилью.

Воздух спёртый. Давит на грудь. Где-то капает вода, редкие, мучительные удары по камню. Кап. Кап. Кап.

Стены мокрые, скользкие. Под ногами хрустит — не снег, не гравий. Что-то другое. Я не смотрю вниз.

Запах. Металл. Ржавчина. И поверх всего — сладковатая, тошнотворная вонь. Так пахнет что-то мёртвое, что не хочет умирать.

В темноте кто-то шевелится.

Не вижу, чувствую. Скрежет. Шорох. Дыхание — не наше. Чужое, многоголосое.

Корни, толстые, чёрные, узловатые. Они прорастают сквозь камни, оплетают стены, свисают сверху. Пульсируют. В такт чему-то глубоко под землёй.

На каждом — капли. Красные. Тяжёлые.

Земля вздрагивает.

Гул. Низкий, вибрирующий. Из глубины. Поднимается, растёт.

Стены трясутся. Сверху сыплется крошка. Где-то в темноте что-то рушится с грохотом.

И тишина.

Резкая. Мёртвая. Неправильная.

Ни капель. Ни шорохов. Ни дыхания.

Только тьма.

Она сгущается впереди. Собирается в комки, в сгустки, в очертания.

Тени.

Они поднимаются из расщелины. Медленно, неуклюже. Будто учатся заново быть.

У них нет лиц. Только тьма — густая, живая, голодная.

Их много. Сотни. Тысячи.

Они смотрят на нас.

Все сразу.

Земля вздрагивает в последний раз.

Видение гаснет.

Нас выбрасывает назад в дом, к камину, в жизнь. Резко, без предупреждения, будто тьма просто устала нас держать.

Аврора открывает глаза.

Она смотрит на меня, и я вижу. Она поняла. То, чего не смогла сложить я. То, что ускользало от меня сотни раз, рассыпаясь в руках.

— Ты знаешь, где это, — выдыхаю я хрипло.

Голос не слушается. В горле першит от той тьмы, что мы только что видели.

Она молчит. Секунду. Две. Потом медленно отводит взгляд к огню. Пламя пляшет в её зрачках.

— Знаю, — говорит она тихо.

В этом слове — всё. Страх. Понимание. Принятие. Готовность.

— Заброшенные шахты. — Её голос тих, но в нём нет сомнений. — Там мы уничтожили Поглотителя. Там убили Дану. И там земля отравлена заразой, которую распространил «Вепрь».

Тишина.

И в моей голове что-то щёлкает. Громко и отчётливо. Будто последний, самый тяжёлый пазл, который я не могла ухватить, вдруг падает с грохотом, вставая на своё место.