Враг моего врага

Николь направилась к лестнице плавной походкой, от которой у бедного гвардейца чуть не отвисла челюсть. Ксандр видел, как она коснулась его рукава, улыбнулась — и рыжеватый стражник растаял, будто масло на солнце.

«Хороша, чертовка», — с неожиданным уколом раздражения подумал Ксандр. И не мог понять, бесит его её мастерство или восхищает.

Он скользнул на второй этаж. Коридор был свободен. Кабинет — третья дверь слева, он помнил это с детства. Замок щёлкнул почти сразу: Дирк был самонадеян и не менял механизмы годами.

Ксандр быстро обшарил стол, ящики, полки. Книга нашлась в потайном отделении за портретом их отца. Она представляла из себя небольшой том в тёмном переплёте, с золотым обрезом. Но для Ксандра добыть эту книжицу было большой удачей, ведь в ней Дирк вел шифрованные записи. Он сунул находку под плащ и двинулся к выходу.

Внизу что-то грохнуло. Гвардеец у лестницы, видимо, опомнился.

Ксандр выругался сквозь зубы и метнулся в боковой коридор. Через главную лестницу не уйти. Но был другой путь — тот, который они с братом в детстве называли «путь к спасению». Он надеялся, что ход ещё существует.

Николь, которая должна была ждать его у колонны, в условленном месте не обнаружилась. Сердце ёкнуло. Он выглянул в зал — и увидел её у стола с вином, беседующей с каким-то рыхловатым типом. Она болтала с ним с той же лёгкой, почти небрежной улыбкой, что минуту назад обращала на гвардейца. И мужчина таял на глазах.

А личная стража Дирка тем временем, уже прочёсывала зал. Ксандр уверенно пошел в направлении девушки. Он заметил, как она бросила короткий взгляд на собеседника и тут же перевела его на Ксандра.

— Надо уходить, — шепнул он, подходя. — Гвардейцы перекрывают выходы.

— Ты знаешь путь?

— За мной.

Николь быстро попрощалась и они устремились вглубь особняка. Через кладовую, беглецы нырнули в узкий коридор для прислуги, затем вверх по винтовой лестнице. К счастью, девушка не задавала вопросов. Только один раз заметила:

— Вы уверены, что мы правильно идём?

— Да.

Через несколько минут они оказались на втором этаже, в дальней спальне. Ксандр отдёрнул гобелен на стене, нащупал потайную ручку и панель отошла в сторону, открывая тёмный проём.

— Идите первая.

Николь, не колеблясь, шагнула внутрь. Они продвигались в темноте, пока не упёрлись в балконную дверь. Ксандр толкнул её — дверь со скрипом подалась. Балкон был узкий, увитый старым плющом. Только вот он был на втором этаже. Невысоко, но прыгать в платье было бы безумием.

— Там решётка, — он указал вниз. — По ней можно спуститься.

Николь перекинула юбку через локоть и ловко, почти по-мальчишечьи, перемахнула через перила. Её пальцы уверенно нашли выступы в каменной кладке.

— Чёрт! — вырвалось у неё, когда подол зацепился за ржавый гвоздь. Послышался треск ткани.

— Сильно порвали?

— Уже неважно. Спускайтесь скорее.

Ксандр спрыгнул следом и они оказались в тёмном переулке позади особняка. Из окон доносились крики и топот, а значит стражники всё ещё активно искали незваных гостей.

— Сюда, — он схватил её за руку и потянул прочь.

А потом они бежали по лабиринту улиц, пока шум не стих в отдалении. Наконец остановились, тяжело дыша. Николь прислонилась к стене. Золотая маска съехала набок, волосы растрепались, на щеке виднелась полоска пыли. Платье было порвано на подоле, и она рассеянно потрогала край.

— Первый раз надела, — пробормотала девушка, и в её голосе послышалось искреннее сожаление. — И так его...

Ксандр стоял напротив, всё ещё держа книгу под плащом. И вдруг заметил, что не может отвести взгляда от её растрёпанных волос, пыли на щеке и того, как она забавно морщится, глядя на порванный подол. «Боже, — подумал он. — Она даже сейчас красивая. Когда злится, убегает в порванном платье. Хотя, сколько раз он ловил себя на мысли как ему хочется это самое платье снять».

Он шагнул к девушке, сокращая расстояние. Она подняла голову, и в её глазах был тот самый стальной блеск, который так его зацепил в первый вечер.

— Вы что-то узнавали, — сказал он. — Там, у стола. Вы успели очаровать не только гвардейца.

Николь ухмыльнулась и внимательно посмотрела на него. В глазах мелькнула усталость и торжество.

— Надеюсь, вы тоже потратили время не зря.

Они смотрели друг на друга в темноте переулка — двое в масках, запыхавшиеся, с украденными секретами за пазухой. Дождь усилился.

— Кажется, — медленно сказал Ксандр, — вы не просто куртизанка.

— А вы не просто скучный тип, который искал спутницу на бал.

Повисла пауза. Николь вдруг шагнула к нему и быстро проговорила, как будто боялась передумать.

— Нам нужно укрытие, — сказала она. — Я знаю место. И там мы, пожалуй, поговорим.

— Почему я должен вам доверять?

— Потому что я дала вам шанс выполнить задуманное, отвлекая охранника. — Её губы дрогнули в лёгкой усмешке. — И теперь мне будет обидно, если вы просто загремите в Азберскую тюрьму, а я не узнаю вашей тайны. И, возможно, не поделюсь своей.

Ксандр замер. Откуда она знает про Азберскую тюрьму?

— Откуда вы...

— Потом, — она передразнила его интонацию и потянула за рукав. — Идёмте. Постарайтесь не отставать.

Она развернулась и двинулась вглубь переулка. Девушка больше не была хрупкой статуэткой в красивом платье. Двигалась уверенно, словно у неё в данный момент был план получше, чем у него.

И Ксандр, который долгое время никому не доверял, вдруг понял, что идёт за ней без раздумий и сомнений.

«Глупо, — подумал он, ускоряя шаг. — Похоже, я еще пожалею, что мы не расстались после бала».

Но кто-то наверху видимо решил: сегодня лучший день для того, чтобы нарушать собственные негласные правила.

Глава 3. Беглецы

Николь первой перемахнула через перила неприметного балкона. Железная решётка холодила пальцы, а порванный подол то и дело норовил снова зацепиться за ржавые завитки. Она слышала, как Ксандр карабкается следом — тяжелее, чем она, но без единой жалобы. «Сносный подельник», — отметила она про себя.

Балконная дверь поддалась не сразу. Пришлось нажать плечом, и когда старая рама со скрипом отворилась, Николь едва не ввалилась внутрь. Ксандр подхватил её под локоть, почти не глядя. Она высвободилась, оттолкнув его резче, чем следовало. Наверное, зря. Но прикосновение обожгло — и это было совсем уж некстати.

Мансарда осталась именно такой, какой она её помнила. Низкие балки уверенно держали крышу, покрытую тёмной черепицей. Пыльные книги на стеллажах стояли аккуратными рядами — в основном старые карты и путевые заметки, которые её отец когда-то передал хозяину этого убежища. Под потолком были подвешены пучки трав: сухой тимьян, мята и ещё горький веник, который пах полынью. Старый друг отца держал это место на случай, если кому-то из его друзей или воспитанников понадобится переждать бурю в дороге. Сегодня непогоду пережидала она. Вместе со своим случайным спутником.

Из маленького окошка, затянутого паутиной, открывался вид на серые, мокрые от дождевых капель крыши столицы. Где-то там, за этими крышами, в камере сидел её отец. Николь отвела взгляд, стараясь отогнать мрачные мысли.

Она отчего-то не решилась прогнать Ксандра в ночь, хотя это было бы логично. Безопаснее переждать непогоду и погоню одной. Правильнее вообще не доверять случайным людям, тем более малознакомому мужчине.

— Мило, — Ксандр огляделся. — Ваш друг, случайно, не монах?

— Он ценит уединение, — она стянула маску, бросила на комод. — Кровать одна.

Николь села на край кровати и принялась распускать волосы. Она надеялась, что Ксандр не заметит, как дрожат её пальцы. Впрочем, всю её слегка покачивало от холода и пережитого напряжения. Сегодняшний вечер выпил остатки сил, которых и так едва хватало, чтобы держать лицо. Да ещё платье порвано. Но всё было не зря — она добыла имя. Вернер. Тот, кто заказал фальшивые карты.

«Отец бы сказал, что я сумасшедшая, — подумала девушка. — И был бы тысячу раз прав. Но пока выбора нет».

— Я буду вас охранять, — раздалось от окна.

Она подняла глаза. Мужчина сидел на старом сундуке, вытянув длинные ноги, и смотрел на неё серьёзно. Сказал — и не отвёл взгляд. В темноте его глаза казались почти чёрными. Пришлось сделать над собой усилие, чтобы отвести взгляд и не пялиться дальше.

Николь хотела ответить колкостью, но слова не шли на ум. Слишком устала.

Она легла, укрылась одеялом и отвернулась к стене. Тишина. Только дождь барабанит по крыше, да потрескивает свеча.

Она лежала неподвижно, прислушиваясь к себе. Мысли путались. Перед глазами всё ещё стоял тот танец, его рука на её талии, его голос у самого уха. «Ты просто устала, — сказала она себе. — Завтра ты уйдёшь, и всё закончится». Но где-то глубоко внутри, в том месте, куда она не хотела заглядывать, тонкий голос шептал: «Ты не хочешь, чтобы это заканчивалось».

Он всё ещё сидел на сундуке. Она слышала его спокойное дыхание. И что-то в этом его равнодушном благородстве раздражало. Почему не подходит? Ведёт себя так, будто она опасный попутчик, от которого стоит держаться подальше. Хотя сама же выставила условия. И он их соблюдает. Но от этого почему-то становилось только досаднее.

— Вы можете лечь рядом, — сказала она, не оборачиваясь. Голос прозвучал ровно, но внутри всё сжалось. — Я вас не боюсь.

«Я скорее опасаюсь себя, — подумала она. — Почему всё так не вовремя. Я боюсь, что ты мне понравишься».

После небольшой паузы раздались шаги и скрип пружин. Кровать прогнулась под его весом. Он лёг на спину, оставляя между ними расстояние в ладонь.

«Вот ты уже легла в постель с незнакомцем, — подумала Николь. — Отец бы не одобрил».

Правда, отец сидел в камере, а незнакомец час назад вывел её через потайной ход из особняка Дрейвена. Он явно не был ей врагом. По крайней мере, пока. И, положа руку на сердце, она слишком устала, чтобы спорить с собой.

Она чувствовала тепло его тела даже на расстоянии ладони. Он лежал неподвижно, но она слышала его ровное дыхание. И странным образом спокойствие передавалось ей, разливалось по телу, заставляя плечи понемногу расслабляться.

Свеча догорела и погасла, оставив их в темноте.

Николь закрыла глаза. Она ждала. Чего — она и сама не знала. Может быть, того, что он попытается сделать что-то, что даст ей право его возненавидеть. Но он просто лежал рядом, и его спокойное присутствие было оглушительным.

Заснула она раньше, чем поняла, чего на самом деле хотела.

***

Ей снилось море. А ещё ветер, тёплый и пахнущий солью. А потом подступила волна приятного тепла, но не из сна, а откуда-то извне.

Николь наполовину проснулась. Кто-то прижался к её спине. Осторожно, не позволяя ничего лишнего. Тяжёлая ткань опустилась на плечо — его плащ. Он укрыл их обоих.

Она замерла, притворяясь спящей. Сердце билось слишком громко. Она чувствовала его дыхание на своих волосах, тепло его груди у своей спины, и внутри неё поднималась волна, которая была совершенно естественна, но совсем не уместна. «Надо отодвинуться, — подумала она. — Надо встать и сказать, что это лишнее».

Но тело предательски не слушалось. Оно расслаблялось, таяло в этом тепле, запахе дождя и кедра, который исходил от него. Ей хотелось повернуться к нему, прижаться сильнее, уткнуться носом в его шею и просто... быть. Быть слабой. Хотя бы на минуту. Хотя бы сейчас, когда никто не видит.

Николь поймала себя на том, что чуть подалась назад, ближе к его груди. Чтобы было теплее.

«Дура, — мелькнула мысль. — Что ты творишь».

Но сон уже утянул её обратно, и она позволила себе утонуть в нём, чувствуя, как его дыхание касается её волос.

***

Проснулась она от холода.

Дождь всё ещё моросил за окном. Серый рассветный свет заливал мансарду. Николь открыла глаза и обнаружила, что лежит лицом к Ксандру.

Он спал. Тёмные ресницы подрагивали, на щеке виднелся лёгкий шрам, которого она не замечала раньше. Длинные волосы спутались, губы плотно сжаты. Даже во сне он выглядел так, будто решал сложную задачу. Его рука лежала рядом с её плечом, почти касаясь. И Николь вдруг поняла, что смотрит на него уже целую минуту.

«А он привлекательный», — подумала она, жадно изучая его лицо.

И сама себе удивилась. Когда она успела это заметить? Вчера, на балу, он был просто её пропуском в поместье. Сегодня утром, в этом сером свете, с расслабленным лицом, он вдруг показался достойным её внимания. Хотя признаваться в этом не хотелось, но ей было приятно на него смотреть.

«Жаль».

Почему «жаль» — она не стала уточнять, чтобы не дать себе даже малейшего шанса привязаться. Но мысли непрошеными гостями залетали в голову, и вот она уже думала о том, что было бы, если бы они встретились иначе. Не в борделе, заключая сделку. Там у каждого из них была своя маска и тайны.

Он открыл глаза.

Она улыбнулась — это вышло спонтанно, прежде чем она успела спрятать улыбку за маской безразличия.

— Вы не прогнали меня ночью, — сказал он. Голос был хрипловатым со сна.

«Потому что мне захотелось простого человеческого тепла. Просто так. Потому что...»

— Это вынужденная мера, — ответила она вслух. — Спасибо, что согрели.

— Я всегда к вашим услугам.

Она чуть прищурилась. В его голосе мелькнула та же лёгкая ирония, что и вчера, во время торга. Но теперь она чувствовала себя иначе. Как будто поддалась слабости и опустила тщательно выстроенную броню. И это злило.

— А как же наш договор? — спросила она. — Вы помните: без вольностей.

Он выдержал паузу. Посмотрел на неё — теперь уже без иронии. Скорее с любопытством.

— За свои десять монет я мог бы рассчитывать хотя бы на поцелуй.

Что-то внутри Николь захлопнулось. Резко, как крышка сундука.

«Конечно. Десять монет. Ты для него всё ещё та, кого можно купить на вечер».

Она резко скинула плащ и встала. Движения были быстрыми, всё наваждение после сна исчезло. Она не хотела, чтобы он видел её лицо. Не сейчас.

— Удачи вам, Ксандр. Надеюсь, мы больше не встретимся.

— Что? Почему вы обиделись? Что я такого сказал? — он приподнялся на локте, и в его голосе послышалась искренняя растерянность. — Или это всё из-за Рико?

Николь уже стояла у окна. При имени Рико ей захотелось рассмеяться. Или стукнуть его. Хотя идеальным было сделать и то, и другое.

Рико был котом. Всего лишь котом с белой бабочкой на груди, который тёрся о её ноги у мадам Розы. А этот нахал подумал, что у неё есть ревнивый покровитель. Она кровожадно представила сюжет, как Рико, выпрыгнув из укрытия, мог бы поцарапать его наглую красивую рожу.

Она обернулась, и во взгляде мелькнуло злобное торжество пополам с разочарованием.

— Из-за него. И не только. Прощайте.

Николь толкнула раму и выскользнула на балкон. Холодный воздух обжёг щёки. Решётка была мокрой и скользкой, но она спускалась быстро, не глядя вниз. Ей нужно было уйти. Как можно дальше. Сейчас, немедленно, пока он не сказал ещё что-нибудь — или пока она сама не сказала того, о чём пожалеет.

Она спрыгнула на мостовую и, не оборачиваясь, зашагала прочь.

Она прошла несколько шагов, чувствуя, как холодный ветер бьёт в лицо, смешиваясь с дождём. Где-то за спиной хлопнула дверь балкона — он тоже спускался. Николь не остановилась. Пересилила себя и даже не обернулась. Ей хотелось посмотреть на него в последний раз, запомнить его лицо в свете этого серого дождливого утра. Но она заставила себя идти дальше. «Не оборачивайся, — приказала она себе. — Не оборачивайся. Ты же сильная».

Дождь усилился. Николь подняла воротник и ускорила шаг. Ей нужно было отдохнуть, встретиться с надёжным человеком и добраться до столицы. В голове начал вырисовываться какой-то план действий. И уж точно не было времени на всякие глупости.