О литейном заводе замолвить слово. Роман

Но как бы ни старалась Анна Захаровна удержать в руках гибкую рыбу, никак не удавалось, та раз за разом, вывернувшись, возвращалась в деревянное корыто у ног покойной матери.

Она, не переставая снимать чешую, расспрашивала дочь о детях, сёстрах, не забыла упомянуть Ивана Осколкова, первого возлюбленного дочери, который одно лето каждые вечера, как на работу, возникал у окрашенных в синий цвет ворот их дома. И только судьбою полноправного супруга не интересовалась.

— Саша тоже в здравии с войны вернулся, — упуская очередного окуня, попыталась матери рассказать Анна Захаровна. Та отвечала, что никакого Сашу не знает, и вновь начинала сетовать, что рыбу им есть не дозволено, вот и приходится отводить душу, снимая чешую.

По пробуждении остались двоякие чувства. С одной стороны, на душе было светло и радостно оттого, что мама в каком-то другом мире, но жива и счастлива, не зная болезней, сияет молодостью. С другой, огорчало, что выбор дочери, даже перешагнув за порог нашего мира, по-прежнему не одобряла.

Однако Анна Захаровна рассказала супругу сон, не утаивая подробностей. И человек, чьего имени тёща, даже после смерти, отказывалась произносить, без лишних разговоров отправился в гараж осматривать всю зиму провисевшую на канатах под потолком лодку.

Трёхклинная лодка-горбушка перешла Александру от отца, а тому от деда.

Весна 1953 года началась очень рано. Когда учеников в марте отпустили на каникулы, весь посёлок был в снегу. Особенно много снега было на крышах. Казалось, что дома под тяжестью белых шапок, вот-вот пошатнувшись, рухнут. Но вековые дома несгибаемыми старцами, ожидая солнечных дней, стояли подпёртые лишь верой своих хозяев.

И эти дни, когда казалось, до трагедии осталось мгновение, настали. Солнце сияло так, что каждый, кто осмеливался взглянуть на него, ещё пару дней ничего, кроме кругов перед глазами, не наблюдал.

Не в состоянии сопротивляться этому напору снег через неделю весь растаял, помчались наперегонки друг с другом буйно-игривые ручьи, и к концу марта снег остался только в лесу, в тени самых старых деревьев.

Так что первого апреля вернувшиеся с каникул ученики пошлёпали в школу в тапочках, настолько было сухо.

Неугомонное солнце меньше чем за две недели сменило пейзаж из зимнего, заснеженного, на весенний, с изобилием ручьёв и луж, а затем на совсем летний, готовый вот-вот взорваться пенным брожением трав, цветов, листьев. Но река, как ей и положено, разлилась в середине апреля, семнадцатого числа.

И за два дня до годовщины Александр Утемов заранее просмолённую лодку отвёз к Нижнему пруду и поплыл вниз по реке. Его сын на велосипеде поехал через деревню Волоковые на Исады, чтобы попасть на ту же реку. Где они договорились встретиться. Генрих к тому времени учился в 9 классе. Но уже отцу старался ни в чём не уступать. Юный, не по годам сильный, где не доставало опыта, добирал упрямством.

Когда он туда приехал, отец сидел на берегу около костра и кипятил чай, перевёрнутые вверх подошвой сапоги сушились на воткнутых в землю веточках немного поодаль, сам же мужчина, чтобы не застудить ноги, обмотал их плащ-палаткой. Выпив по кружке чая, два рыбака сели в лодку и переплыли на другой берег в Исадную курью. Там, на мелководье, уже не было льда, а значит, установке сетей ничего не мешало.

Генрих, пока отец краем весла удерживал лодку от дрейфа, расправил полотно, и, аккуратно опуская в воду грузила, распрямил подбор, пуская по течению оснастки.

В течение следующих нескольких месяцев это станет его обязанностью, не зависимо от капризов природы, каждые два дня проверять сетчатые ловушки, вынимать рыбу, чистить, ремонтировать, доставлять улов домой, разделывать его, подготавливая для засола и последующего копчения.

Но, естественно, в памяти сохраняется первый опыт, девственные впечатления. Оттого и все последующие приключения остались всего лишь рябью на воде по сравнению с первоначальным штормом воспоминаний.

За день под чутким руководством Александра Прокопьевича поднялись по большой воде до речки Ждановки. При разливе подъём вдоль леса получается лёгким, так как вода делает водоворот и поднимается вверх. Там заглушили ещё две сети. Обрыв на реке в Чёрной прилуке десять метров, а омут глубиной четыре с половиной метра. Рыба ожидалась крупная и жирная.

Заночевали недалеко от Спиринского озера за рекой, около Романовой курьи и старицы под берёзами, в Чёрной прилуке, на плёсе повыше Котчихи.

Завалили сухую сосну, разрубили на двухметровые чурки, разожгли костёр. Генрих подвесил чайник, начал собирать ужин. Вынимая из котомки масло, сыр, хлеб, то и дело поглядывал на отца. Он, сидя напротив на оставшейся от сосны чурке, закурил.

Несколько раз Генрих почти решился сказать: «Бать, дай закурить», но и без того суровое отцовское лицо от жаркого костра краснело кривым шрамом, идущим от подбородка по левой щеке к шее, а оттуда на затылок — украшение, оставленное берложником.

Генрих к тому времени и сам уже видел медведя на расстоянии вытянутой руки. Знал не понаслышке, каков этот зверь вблизи.

Случилось это прошлым летом. Собирая грибы, вышел он на Плишкинскую дорогу, названную так по имени Стёпы Плишкина, который, желая полакомиться запечённым картофелем, выжег целую берёзовую рощу. Она состояла всего из нескольких десятков деревьев, оттого Стёпу мать оттаскала как следует за чуб, на том наказание и закончилось. Стёпа, не осознавая своего везения, ещё долго сетовал на мать. «Как гуска щипала меня», — рассказывал он одноклассникам и, недоумевая, отчего те смеются, демонстрировал на голове два озерца, лишённые волос, но замазанные зелёнкой, размером с ноготь.

Стёпу жаль, естественно, но зато у местных появилась ещё одна байка и небольшой малинник.

На месте сгоревшей рощицы уже скоро разрослась малина. Кто её там укоренил, к сожалению, неизвестно. Вероятно, человек добрый, ведь росла она, не опасаясь ни засух, ни затяжных дождей. Пока в 1998 году неизвестный злодей не выкопал её всю. По сей день как только не ругают этого вредителя. И знать бы кто, — убили бы. Только это не вся правда. Истина в том, что не один год сами люди, те, которые ругают неизвестного, выкапывали кусты, развозили их по личным садикам, переправляли родственникам и друзьям, торговали на рынке, а остатки малинника переломали, загадили, повторно сожгли и больше не укоренили.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Сборник воспоминаний первых комсомольцев. Кировское книжное издательство, 1958 г.