Директор рынка 1988

— Я сказал — стоп.

Он замер.

Пахомов перестал улыбаться.

— Алексей... Как вас?

— Николаевич.

— Алексей Николаевич, я с людьми рассчитался. Мы договорились. Сейчас десять минут, и меня нет.

— Рассчитались за разгрузку?

— За всё.

— В том числе за то, чтобы зайти раньше остальных?

Пахомов оглянулся. Людей вокруг прибавлялось.

— Не надо громко-то.

Я повернулся к Котову.

— Ваша договорённость?

— Ребята сами взяли.

— А вы видели?

Он пожал плечами.

Я посмотрел на грузчиков. Первый всё ещё держал ногу на колесе, второй крутил ручку тележки. Совсем молодыми они не были. Прекрасно понимали, что делают.

— Машину назад, — повторил я. — Деньги за очередь вернуть.

— Потом разберёмся, — сказал Пахомов. — Сейчас товар надо снять.

Он полез на борт и взял верхний ящик.

Грузчик протянул руки.

— Поставить, — сказал я.

Ящик повис между ними. Несколько яблок выкатились из верхнего ряда и застучали по доскам.

— Ты что, совсем? — тихо спросил Пахомов.

Я посмотрел на часы. Восемь семнадцать.

— Анатолий. Разгрузку остановить. Всю.

Батя поднял голову.

— Здесь?

— Во дворе. Пока эта машина не вернётся на своё место.

— Люди-то при чём?

— Сейчас разберёмся. Ящики из рук поставить. Начатые тележки докатить, чтобы ничего не осталось в проходе. Новые не брать.

— Ты рынок остановить хочешь?

— Я хочу, чтобы вы выполнили то, под чем подписались час назад.

Он смотрел на меня. За его спиной грузчик всё ещё держал руки поднятыми к ящику.

Если бы Батя сейчас сказал им работать, пришлось бы решать совсем другую задачу. Одной подписи было мало, и я это понимал.

Я подошёл ближе, чтобы слышал только он.

— Выбирайте сами, Анатолий. Либо вы бригадир и работу останавливаете вы. Либо сегодня этим занимаюсь я, а вы письменно объясняете, почему ваши люди берут плату за чужую очередь.

— Написать я умею, — процедил Батя.

— Верю.

Он выругался и гаркнул:

— Поставили! Все! Сказано — поставили!

Ящик вернулся в кузов.

Работа затихла не сразу. Где-то ещё докатили тележку, хлопнул борт. Потом стало слышно, как за забором надрывается двигатель автобуса.

Людмила стояла у весовой. Я подозвал её.

— Запишите время. Восемь семнадцать. И кто сейчас ждёт.

— Записала.

— Молоко ещё есть?

— Последнюю машину отпустили.

Хорошо. До открытия оставалось достаточно времени. Брезент на яблоках имелся. Сорок минут назад я проверял товар у ожидающих машин и знал, что именно стоит под воротами.

Теперь оставалось выдержать собственную остановку.

Пахомов сел на борт и закурил.

— Ну давай, — сказал он. — Посмотрим.

* * *

На третьей минуте ко мне пришёл первый недовольный.

— У меня водитель до девяти, — сообщил мужчина с капустой. — Потом на другую ездку. Ты ему заплатишь?

— Ваш номер?

— Четвёртый.

— Перед вами встала машина без номера. Уберётся — продолжим.

— Так убери!

— Я предложил. Он отказался.

Мужчина посмотрел на грузовик с яблоками, потом снова на меня.

— Молодые пришли, порядки заводят...

Он ушёл к водителю. Там состоялся короткий разговор, после которого водитель вылез из кабины и встал у колеса. Руки сложил на груди.

На шестой минуте явилась Галка Картошка.

— Ты чего устроил? У меня морковь на машине!

— Перед ней четыре заявки. Было бы уже три.

— Я считать умею.

— Тогда посчитайте, сколько ещё Пахомовых успеет заехать, пока до вас дойдёт.

— Мне его яблоки поперёк горла не нужны. Мне морковь нужна!

— Мне нужно то же самое.

Галка отошла к воротам. Через полминуты оттуда донеслось:

— Витя, ты бы слез! Задницу на яблоках отрастил!

Пахомов сделал вид, что не услышал.

На девятой минуте появился Климов.

Он успел застегнуть пиджак, но галстук остался сбоку. Видимо, шёл быстро.

— Алексей Николаевич, немедленно возобновите работу.

— Как только машину отведут назад.

— Я не об этом. Вы понимаете, что срываете торговлю?

Людмила стояла рядом с тетрадью. Климов посмотрел на неё, и она подняла глаза.

— Борис Алексеевич, вы разрешили этой машине въезд вне очереди? — спросил я.

— Я никаких разрешений не давал.

— Тогда помогите. Объясните Пахомову, что он должен отъехать.

Пахомов затушил сигарету.

— Борис Алексеевич, ну вы же меня знаете.

— Знаю, — сказал Климов. — Но зачем вы встали именно сюда?

— Мне сюда велели!

— Кто велел?

Пахомов указал на грузчиков. Те одновременно посмотрели на Котова.

Батя сидел на табурете, который принесли мне.

— Я никому не велел, — сказал он. — Я сказал — по тетрадке.

Это была не вся правда. Но с утра он действительно произнёс такие слова. Я не стал уточнять.

Климов наклонился ко мне.

— Отпустите его одного, и закончим этот цирк.

— Через минуту приедет следующий.

— Следующего не пускайте.

— Этот следующий после вчерашних.

Климов поджал губы и отошёл. К Пахомову он не пошёл.

На двенадцатой минуте торговец с капустой попросил у Людмилы посмотреть очередь.

Она показала.

— Значит, я четвёртый?

— Да.

— И вот он передо мной не будет?

— Не будет.

Торговец провёл пальцем по строкам и вернулся к грузовику с яблоками.

— Вить, отгони. Мне ездку срывают.

— Я сам деньги дал!

— Так забери.

— Мне работать надо!

— А мы здесь загораем, что ли?

Теперь на Пахомова смотрели уже не зрители. Возле него стояли владельцы четырёх машин, два водителя и Галка, которая продолжала перечислять особенности его характера.

Я отошёл к весовой. Людмила пошла за мной.

— Долго ещё? — спросила она тихо.

— Не знаю.

Она взглянула на часы.

— Ещё десять минут, и к вам весь рынок придёт.

— Знаю.

Я не испытывал никакого удовольствия. У ворот стояли чужие деньги, Батя курил, а я обещал разобраться с холодильником и вместо этого смотрел на табурет.

Можно было уступить. Пять человек обрадовались бы сразу, остальные узнали бы только к обеду. Завтра пришлось бы уступать уже без спора.

На пятнадцатой минуте один из грузчиков вытащил деньги из кармана.

— Виктор, забери.

— За что?

— За то самое. Потом разгрузим.

Пахомов не взял. Грузчик сунул купюры под расчёску в его нагрудный карман.

— Мне весь день здесь работать, — сказал он. — А ты уедешь.

Пахомов ударил ладонью по борту.

— Хорошо устроились!

Котов поднялся с табурета.

— Витя. Выезжай.

— А деньги?

— Деньги тебе вернули.

— Я время потерял!

Галка шагнула ближе.

— А наше где? Взвесь нам наше время! У тебя весы хорошие!

Кто-то засмеялся. Пахомов повернулся к шофёру и зло махнул рукой.

На семнадцатой минуте грузовик завёлся.

Ещё три минуты ушли на то, чтобы вывести его из двора. Пришлось отодвинуть тележку и попросить зевак не стоять под задними колёсами. Пахомов шёл рядом с кабиной, глядя себе под ноги.

— Запишите его, — сказал я сторожу.

— Последним?

— По приезду. После тех четырёх, что уже ждали до него. Новые за это время приехали — будут следом.

Пахомов поднял голову.

Он явно ждал, что я заставлю его стоять до вечера.

— Номер получите, — сказал я. — Накройте яблоки. Когда подойдёт очередь, вас позовут.

Он ничего не ответил. Взял у сторожа клочок бумаги и полез за брезентом.

Восемь тридцать семь.

— Анатолий, продолжаем.

Батя затоптал окурок.

— Чего встали? — заорал он. — Давай, давай! До обеда любоваться будем?

* * *

К половине десятого очередь разошлась.

Не совсем: машины ещё подходили, но уже не толкались носами в воротах. Сторож писал, Котов отправлял людей, водитель смотрел на номер перед собой и понимал, кого ждать. На табличку с ценами ругались дважды. Оба раза заплатили столько, сколько было написано.

Пахомова разгружали предпоследним из тех, кто собрался утром. Я стоял у весовой и видел, как Батя сам проверил количество ящиков.

Один оказался разбит снизу.

— Этот отдельно, — сказал я. — Чтобы потом не спорить.

Пахомов присел, осмотрел доску и махнул рукой.

— На базе такой дали.

Грузчик подложил снизу пустой ящик. Яблоки донесли целыми.

Перед отъездом Пахомов подошёл ко мне.

— В следующий раз тоже так?

— Да.

— Даже если на полчаса раньше приеду?

— Тогда на полчаса раньше запишетесь.

Он почесал подбородок.

— А грузчики точно будут?

— К началу разгрузки будут.

— Смотри, директор. Я приеду.

— Приезжайте.

Он ушёл к машине, на ходу застёгивая рубашку.

Людмила принесла мне стакан чая. Чай успел остыть, но я выпил половину залпом.

— Вы им обещали грузчиков, — сказала она.

— Слышал.

— Теперь придётся обеспечить.

— Для этого мне и нужен Котов.

Батя стоял неподалёку. Услышав фамилию, подошёл.

— Ну что, доволен?

Я показал ему тетрадь.

— Здесь два раза забыли отметить окончание. И расстояние до овощного ряда надо мерить от борта, а не от ворот. Иначе снова начнутся споры.

— Я спросил, доволен ли ты.

— Тем, что после остановки разгрузили всех, — да. Самой остановкой — нет.

Котов взял стакан с края весовой, отпил и поморщился.

— Сладкий.

— Это мой.

Он поставил его обратно.

— Завтра одного человека на ворота дай. Сторож и двери открывает, и пишет, и с бабками ругается. У него к девяти почерк закончился.

Я глянул на последние строки. Вместо номера машины там действительно красовалось что-то похожее на рецепт.

— Найду на утро. Кто из твоих умеет считать и не берёт за это отдельно?

Батя задумался.

— Считать все умеют.

— Я заметил.

Он почесал шею.

— Петьку можно. У него спина, всё равно тяжёлое не носит.

— Позови.

Батя двинулся было прочь, но остановился.

— И ещё. Не надо при всех со мной так.

— Тогда не ставь меня перед выбором при всех.

Он посмотрел на меня тяжело. Я выдержал взгляд.

— Я своих кормлю, — сказал Котов.

— Кормите. Работа есть. Очередь не продавайте.

Он сплюнул в сторону лужи и пошёл за Петькой.

Я допил чай. На дне хрустнула чаинка.

Через двор шёл электрик с сумкой. Его перехватила Тонька-Сметана и, взяв за локоть, повела к молочному павильону. Вчерашнее обещание хотя бы начало исполняться. Камеры Хромова ещё ждали.

Людмила собрала листки.

— Борис Алексеевич папку принёс. Положил вам на стол.

— Толстую?

— Очень. Сказал, всё необходимое внутри.

Я вернул ей пустой стакан.

— Пойдём посмотрим, чего он туда не положил.

В приёмной нас ждала Раиса Моисеевна.

Главный бухгалтер сидела прямо, держа сумочку на коленях. На мне задержала взгляд, затем посмотрела на тетрадь у Людмилы в руках.

— Вы сегодня деньги за разгрузку считать начали?

— Начал.

— И что получилось?

— Люди ст