Легенды Зазеркалья - Алиса

Андрей Корниенко

Легенды Зазеркалья - Алиса

Глава 1

В этом городе ночь никогда не наступала сразу.

Она стекала на улицы медленно, как густая чёрная смола, просачивалась между кирпичными стенами, заполняла собой пустые дворы, заброшенные станции и безымянные переулки. Сначала гасло небо, затем тускнели окна, потом исчезали лица прохожих. И лишь после этого мегаполис начинал дышать по-настоящему.

Днём он казался огромным механизмом, созданным для того, чтобы перемалывать человеческие жизни. По его мостам двигались бесконечные потоки машин, в подземных туннелях с грохотом проносились поезда, заводские трубы извергали в небеса тяжёлый дым, а рекламные экраны без устали обещали людям счастье, успех и новую жизнь. Но ночью яркие вывески становились похожи на лихорадочные глаза, а стеклянные башни напоминали надгробия, поставленные неизвестным богам.

Алиса жила на девятом этаже дома, прижатого к старому промышленному району. Из её окна открывался вид на кирпичные стены соседних зданий, ржавые лестницы пожарных выходов и длинную трубу, из которой в любое время суток поднимался серый дым.

Её комната была маленькой и почти всегда сумрачной. Даже утром свет добирался до неё уставшим, разбитым, словно проходил через множество чужих снов. На стене висело зеркало с потемневшей рамой. В нём Алиса часто видела себя не целиком.

Иногда отражение появлялось с запозданием.

Иногда улыбалось тогда, когда она оставалась серьёзной.

А иногда Алисе казалось, что в глубине зеркала стоит кто-то ещё. Тонкая фигура, прижавшая ладонь к стеклу изнутри.

Она никогда не говорила об этом вслух.

Люди не любят тех, кто замечает трещины в привычном мире. Они предпочитают считать такие трещины усталостью, плохим освещением или расстроенными нервами. Им проще назвать безумием то, чего они сами боятся увидеть.

Алиса тоже долго убеждала себя, что с ней всё в порядке. Она исправно ходила на работу, отвечала на сообщения, покупала хлеб в магазине на углу и иногда даже улыбалась соседке, встреченной на лестнице. Она умела выполнять все действия, которые делают человека похожим на живого.

Но внутри неё существовала пустота.

Не тихая и не спокойная. Пустота, похожая на огромный вокзал после последнего поезда, когда табло продолжает мигать, объявления звучат в пустом воздухе, а двери уже закрыты.

Алиса чувствовала себя расколотой. Не сломанной, потому что сломанное можно починить. Не потерянной, потому что потерянное иногда находят. Она была разделена на две части, и обе они продолжали жить внутри неё, не соглашаясь одна с другой.

Одна часть хотела тишины, покоя, ясного утра и простой дороги без поворотов.

Другая тянулась к ночи, к опасности, к дверям без названий и голосам, которые доносились из-за стен. Первая часть боялась перемен. Вторая боялась остаться прежней.

Они спорили молча, но их спор не прекращался ни на минуту.

Поэтому по ночам Алиса уходила из дома.

Она надевала старое тёмное пальто, застёгивала его на все пуговицы и спускалась по лестнице, где под ногами скрипели пыльные ступени. На улице её встречал влажный холод. Он касался лица, запутывался в волосах и проникал под воротник, но эта боль была честнее многих слов.

Она шла без цели.

Иногда направлялась к железнодорожным путям, где рельсы уходили в туман и исчезали за чёрными складами. Иногда спускалась к реке, над которой висел красноватый смог. Иногда бродила по району старых фабрик, где в разбитых окнах отражались фонари и редкие звёзды.

Алиса искала ответ, хотя не могла сказать, на какой вопрос.

Возможно, она искала место, где могла бы перестать притворяться цельной. Возможно, пыталась понять, какая из её двух половин настоящая. А может быть, ей просто хотелось встретить кого-нибудь, кто тоже знал, каково это — жить с внутренней дверью, которую невозможно закрыть.