Девять жизней на двоих. Между нами — мир

Мариям Шаипова

Девять жизней на двоих. Между нами — мир

До рассвета Глава 1

ЧАСТЬ I. КОГДА ЗАБОЛЕЛ МИР

После ночного стука в Доме странников никто больше не лёг спать.

К шести утра карта на стене перестала быть украшением.

Красная нить шла из Рима в Москву, из Москвы — в Ереван, дальше в Вену, Нью-Йорк и Калифорнию. Возле каждой точки появились листки с именами, телефонами, датами и короткими пометками.

«Температура».

«Отказ от еды».

«После выставки».

«После перевозки».

«Две кошки из одного дома».

«Связь не подтверждена».

Последняя фраза повторялась чаще остальных.

Моника ненавидела её больше всего.

Связь не подтверждена означало, что пока никто ничего не понимает.

А она плохо переносила миры, которые невозможно было понять немедленно.

— Ты уже третий раз переставляешь эту кнопку, — сказал Джошуа.

— Потому что она стоит неправильно.

— Она обозначает Вену.

— Я знаю.

— Вена за последние двадцать минут никуда не переехала.

Моника посмотрела на него.

— Ты уверен?

— Нет. После этой ночи я уже ни в чём не уверен.

На подоконнике спал Лео. Он утверждал, что вовсе не спит и контролирует ситуацию, но голова медленно съехала с лапы и теперь лежала на краю старого журнала гостей.

За окном просыпался Рим.

Где-то открывали ставни. По улице проехала первая мусорная машина. На соседнем балконе женщина вытряхнула скатерть, и несколько голубей возмущённо поднялись в воздух.

Город ничего не знал.

Монике это казалось почти оскорбительным.

Как может мир начинать обычное утро, когда несколько часов назад тебе сообщили, что через него, возможно, идёт что-то невидимое?

Клара говорила по телефону на кухне.

Джошуа отправлял сообщения в Америку.

Лоренцо обещал приехать к восьми.

А Мария ехала в Рим.

Эта мысль должна была волновать Монику сильнее всего.

Когда-то ради одной возможности встретить эту женщину она пересекала города и страны. Искала её следы в Москве, Ереване, Нью-Йорке, Калифорнии, Риме. Собирала чужие рассказы, фотографии, забытые записки.

Мария всегда оказывалась на один город впереди.

Теперь она сама написала:

«Я ищу тебя».

Но Моника почти не думала об этом.

На карте было уже девятнадцать отметок.

— Двадцать, — сказал Джошуа.

Моника подняла голову.

Он смотрел в телефон.

— Прага. Кот после международной выставки. Высокая температура со вчерашнего вечера.

— Контактировал с другими?

— Выясняют.

Моника взяла ещё одну красную кнопку.

Двадцать.

В семь сорок Лео проснулся окончательно.

— Я могу помочь.

— Можешь позавтракать, — сказала Моника.

— Это не помощь.

— Для тебя — самая важная.

— Я уже взрослый.

— Именно поэтому должен понимать значение еды.

— Когда вы говорите как родители, вы становитесь невыносимыми.

— Мы стараемся.

Джошуа поставил перед ним миску.

Лео принялся есть с видом существа, которое идёт на огромную жертву ради общего дела.

В восемь приехал Лоренцо.

В девять — Бьянка.

К десяти одну комнату Дома странников полностью освободили и превратили во временную изоляционную зону.

К одиннадцати Моника впервые почувствовала усталость.

Она закрыла глаза всего на секунду.

И именно тогда в дверь постучали.

Три раза.

Пауза.

Два.

Все замерли.

Лео первым поднял голову.

— Опять?

Джошуа посмотрел на Монику.

Она уже шла к двери.

На этот раз он не сказал: «Жди здесь».

Наверное, понял, что за столько лет это всё равно ни разу не сработало.

Моника остановилась перед дверью.

Почему-то только теперь сердце начало биться быстро.

Она знала, кто там.

Не могла знать.

Но знала.

Бьянка открыла.

На пороге стояла женщина.

На плече у неё висела большая тёмная сумка. В одной руке — пластиковая папка, в другой — переноска, накрытая тонким пледом.

Волосы растрепались после дороги.

Лицо было усталым.

Никакой торжественности.

Никакой легенды.

Просто человек, который слишком давно не спал.

Женщина посмотрела сначала на Бьянку, потом на Джошуа.

И наконец увидела Монику.

Несколько секунд никто не двигался.

Моника столько раз представляла этот момент, что должна была знать, что сказать.

Она не знала.

Женщина чуть наклонила голову.

И Моника услышала её мысль совершенно ясно.

Не голос.

Не слова.

Смысл.

Ты Моника.

Моника почувствовала, как по спине прошла дрожь.

Да.

Женщина улыбнулась.

Улыбка мгновенно изменила её лицо.

А я Мария. Но, думаю, эту часть ты уже догадалась.

Моника хотела ответить.

Хотела сказать, что искала её столько лет.

Хотела спросить о Москве, о Ереване, о синей миске Руты, о родителях, о сотне следов, которые вели к ней через половину мира.

Мария подняла переноску.

— Обниматься будем потом.

Моника моргнула.

— Что?

— В дороге температура поднялась до сорока и двух. Лоренцо здесь?

Ветеринар уже подходил.

Мария поставила переноску на стол.

— Кот летел из Вены. До этого был в Будапеште. В Будапешт приехал из Киева. В каждой точке контактировал минимум с пятью животными. Может быть, больше.

Моника мгновенно забыла обо всём, что хотела сказать.

— Когда появились первые симптомы?

Мария посмотрела на неё.

На этот раз в глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение.

— Вчера вечером.

— Ел?

— Утром немного. Потом отказался.

— Кашель?

— Пока нет.

Джошуа уже записывал.

Лоренцо унёс переноску в подготовленную комнату.

Мария осталась стоять посреди гостиной.

Только теперь она медленно выдохнула.

Моника заметила, что руки у неё дрожат.

Совсем немного.

Если не смотреть внимательно — можно было не увидеть.

— Вы давно не спали? — спросила Моника.

— Не помню.

— Это не ответ.

— Тогда часов тридцать.

— Вам нужно лечь.

Мария посмотрела на неё с удивлением.

— Мы знакомы четыре минуты, а ты уже командуешь?

Джошуа кашлянул.

Моника повернула голову.

— Только попробуй.

— Я ничего.

Мария посмотрела на него.

Потом снова на Монику.

И вдруг рассмеялась.

Громко.

Совсем не так, как должна была смеяться легенда.

Живо.

Устало.

По-настоящему.

— Тесса была права, — сказала Моника.

— Что она тебе наговорила?

— Достаточно.

— Это опасная кошка.

— Она сказала то же самое о вас.

— Значит, квиты.

На несколько секунд стало легче.

Потом Мария увидела карту.

Смех исчез.

Она подошла к стене.

Долго смотрела на красные точки.

— Это всё?

— Всё, что подтвердили к этому часу, — ответил Джошуа.

— Значит, не всё.

Она открыла сумку.

Достала сложенный лист.

Потом ещё один.

И ещё.

Развернула их на столе.

На них были даты, города, маршруты животных, клиники, приюты, номера рейсов.

Моника почувствовала холод.

Красных точек там было гораздо больше.

— Сколько? — спросила она.

— Подозрительных — сто тринадцать.

Джошуа перестал писать.

— Сто тринадцать?

— Подтверждённой связи пока нет. И именно поэтому никто не произносит слово «эпидемия».

— А вы? — спросила Моника.

Мария посмотрела на неё.

— А я стараюсь не давать имени тому, чего ещё не понимаю.

Она провела пальцем от Москвы к Еревану.

Потом к Европе.

Через океан.

— Но я знаю другое. Если мы будем ждать, пока всё станет очевидным, мы будем считать уже не маршруты.

Она замолчала.

Моника поняла продолжение сама.

Жизни.

Мария достала из папки чистый лист и положила перед ними.

Наверху было написано:

ПРОТОКОЛ 1. ОБЩАЯ КАРТА.

— У нас пока нет вакцины, — сказала Мария. — У нас нет лекарства. У нас даже нет уверенности, что это один возбудитель.

Она посмотрела на Монику.

Потом на Джошуа.

— Но у нас есть то, чего нет почти ни у кого.

— Что? — спросил Лео с подоконника.

Мария улыбнулась ему.

— Мы знаем, как найти друг друга.

За окном Рим продолжал жить обычным утром.

Моника посмотрела на карту.

Вчера красные линии обозначали дороги, по которым однажды можно будет поехать.

Сегодня они обозначали путь болезни.

А завтра, возможно, станут путями спасения.

Она ещё не знала, что эта карта разделит её и Джошуа.

Что приведёт её к человеку, которого она искала всю жизнь.

Что однажды заставит её смотреть в глаза собственным родителям.

Что из-за неё Джошуа окажется на другом конце мира, среди ночных крыш Бангкока.

И что между ними действительно окажется целый мир.

Пока же Мария взяла первую красную кнопку.

— Начнём с Киева.

И Моника впервые за много лет не спросила:

— Куда потом?

Она спросила:

— Кого нужно спасти первым?

ЭНЦИКЛОПЕДИЯ ДВУХ ДОРОГ. ЗАПИСЬ 1. НЕИЗВЕСТНОСТЬ

Неизвестность страшнее плохой новости.

Плохая новость хотя бы имеет форму. Её можно положить на стол, назвать, измерить, оплакать, попытаться исправить.

Неизвестность не имеет границ.

Она живёт в паузе между звонками, в закрытой двери лаборатории, в словах «пока не знаем», в молчании того, кто обычно отвечает сразу.

Моника написала:

«Наверное, поэтому мы так любим давать имена всему, что нас пугает».

Через семь минут Джошуа добавил:

«А потом начинаем бояться имени сильнее, чем самой вещи».

Мария прочитала и оставила третью строку:

«Поэтому сначала факты. Потом название».

Файл получил имя случайно.

«Энциклопедия двух дорог».

Никто тогда не знал, что однажды она станет единственным местом, где Моника и Джошуа продолжат разговаривать, когда обычных слов между ними почти не останется.

Глава 2-10

Сто тринадцать совпадений

К полудню Дом странников перестал быть домом.

Он стал штабом.

На кухне Бьянка варила кофе для людей и раскладывала корм для кошек. В гостиной Джошуа превратил длинный стол в подобие редакции. На полу сидел Лео с тремя маркерами и серьёзно переписывал названия городов на карточки, хотя половину слов писал с ошибками и никому не разрешал исправлять без согласования.

— «Будапешт» с мягким знаком? — спросил он.

— Нет, — сказал Джошуа.

— Почему?

— Потому что венгры решили испортить тебе жизнь.

— Я их не люблю.

— Очень зрелая международная позиция.

Моника сидела возле Марии.

Перед ними лежали сто тринадцать карточек.

На каждой — животное.

Имя.

Возраст.

Город.

Маршрут.

Симптомы.

Иногда фотография.

Иногда только номер телефона и слово «срочно».

Мария сортировала их быстро. Не нервно. Быстро.

Это была разница, которую Моника заметила почти сразу.