Дорога в никуда. Детективы

— Вот, видите, граждане полицейские! О том, что пистолет системы «глок» является боевым оружием, а не зажигалкой, мой подзащитный не знал. Пистолет системы Ярыгина он нашёл на улице. Будучи человеком, крайне занятым, не успел сдать в полицию. Думаю, любой суд ограничится штрафом. Нападение, как указано в протоколе, на сотрудника правоохранительных органов совершено в состоянии аффекта. Инкриминируемое Алексею Владимировичу убийство гражданки Красавиной — пока ничем не доказанное подозрение! Отказ отвечать на вопросы…

— Я принципиально не «базарю» с «ментами»! — взвился Свистунов. — Если что-то предъявляют — пусть доказывают! Им за это жалованье платят!

— Придётся ответить, Алексей Владимирович! Для вашей же пользы. Я вам подскажу: на какие вопросы отвечать, а на какие не отвечать. Что же вы хотели изначально узнать, капитан? — повернулся к Лодкину адвокат.

— Как вела себя потерпевшая в последнее время? Не выказывала ли страх? Не опасалась ли за свою жизнь? Не говорила ли о поступающих в её адрес угрозах?

— Можно ответить! — кивнул Копейскому защитник.

— Лидка была королевой на районе. Ей никто слова сказать не мог! Потому и ходила или ездила одна по району одна. Когда хотела смотаться за пределы Гребешков, давал ей пару «быков» в сопровождение.

— Зачем ей покидать район без вас? — уточнил капитан.

— Отвезти алкашам-родителям бухло, хавчик, — пояснил Алик после одобрительного кивка юриста. — Когда строили наш элитный жилой комплекс, снесли несколько пятиэтажек. Переселили нищебродов из «хрущоб» в нормальное жильё. Правда, за пределами Гребешков. Но, не всё ли равно гопникам, где бухАть?

— Если потерпевшая не выказывала каких либо опасений, подозрения падают на вас, гражданин Свистунов. Вы могли убить Красавину в приступе ревности. Могли убить в ходе бытового конфликта.

— Ну, даёшь, капитан! — осклабился Алик. — Бабы-девки, познав меня, ни на кого другого даже не смотрели! Такой я мужчина! Какие «конфликты»?! Ни одна шмара без моего разрешения язык не смела высунуть! Лидка жила при коммунизме. Нужна «тачка» — пожалуйста! Нужны «цацки с брюликами» — пожалуйста. Нужно модное «тряпьё» — пожалуйста. Нужен отдых за кордоном — пожалуйста. Не имелось поводов для «тёрок-разборок».

— Кстати, среди задержанных нет вашего старинного друга и подельника Паршина, — внезапно уточнил Лодкин.

— Тебе, капитан, за что жалование платят? Совсем «мышей не ловишь»! Парша раньше меня «с зоны откинулся». Даже «бригадиром» успел побывать. Когда я только вернулся, непонятка какая-то вышла. Подрезали Паршу. Насмерть подрезали: точно в сердце угодили. Притом «завалил» даже не «крутой», а какой-то фраер-торгаш. Сумел «свалить» в Грузию. Его теперь не достанешь… Паршу мы оформили как умершего от инфаркта. Достойно похоронили, правда, без лишнего шума. Чтобы вы на нашу «землю» не лезли. Без вас хлопот хватило. Все «косяки» покойного мне пришлось исправлять.

— Исправили?

— Ещё как! Убийств нет, грабежей нет, разбоев нет. Даже злостного хулиганства нет. Случается, в праздники, по пьянке какие-нибудь быдляки набьют друг другу морды. Мы их в свою, местную «ментовку» сдаём. Им тоже надо показывать, что работают. Зато всё «бабло» на районе остаётся, а не уплывает с заезжими «гастролёрами» непонятно куда. Ты, капитан, и Паршу хотел к этому делу подтасовать?

— Я обязан выяснить все обстоятельства. Где вы были сегодня, третьего мая с десяти, ноль-ноль, до двенадцати ноль-ноль?

— Много где был. В фирмах «Протон», «Наука», «Тимофеев и компания», в барах «Кочегарка» и «Кирпич». Заезжал также в рестораны «Севанский дворик», «Монако». Заглянул в магазины «Крик души», «Очарование», «Бальзаковский возраст». Все директора контор, хозяева шопов, кабаков подтвердят мои визиты. Да и «пацаны», коих вы не за что «повязали» — тоже.

— Уж, за совсем глупых нас не держать не надо! — усмехнулся Лодкин. — У шести человек травматические пистолеты, переделанные под стрельбу боевыми патронами. И, надо же, все нашли их на улице, но не успели сдать в полицию. Кто в это поверит? Может быть, через потерпевшую кто-то пытался добраться до вас? Хотя бы, чтобы довести вас до состояния аффекта. Заставить совершать опрометчивые поступки…

— Некому! Когда «сроки мотал», со всеми «на зоне» ладил. Здесь всех держу в кулаке. Боятся. Хотя никого не обижаю. Понимают «гномики», кои на «общак» пашут, что не беспредельничаю. Мало того, если кто-то оказывается в затруднительном финансовом положении, сам деньжат ему подкидываю. На развитие бизнеса!

— Ну а убийца Паршина?

— Даже не знаю ни его имени, ни фамилии, ни «погоняла». Да и не посмеет он из Грузии нос высунуть.

— Не исключаю, что кто-то из вашего ближайшего окружения желает сменить вас на посту «бригадира»…

— Опять же, некому! Паша Коломна — мой дружбан с детства. Мы как братья! К тому же, авторитета у него пока маловато, чтобы «бригадой» командовать. Случись, что со мной — поставят какого-нибудь «варяга» пришлого. На того время надо тратить, чтобы научить «заправлять» на нашей «земле». Остальные? «Быки» и есть «быки»! По своим мозгам даже мечтать о «бригадирстве» не могут. «Пехота»? Сплошные «отморозки», которым до «быков» ещё расти и расти.

— Могло случиться, что какой-либо «бык» не то сказал или не так посмотрел на Красавину? Завязался конфликт…

— Исключено! У каждого «быка» — своя «шмара». «Пехота» пока ходит по проституткам. Но, она очень далеко от Лидки.

— Прежние связи, знакомства потерпевшей?

— Какая-то «школота» со времён учёбы Лидки в колледже. Все переехали в другой район, когда трущобы сносили. Все знали, при ком Лидка пребывала. Не рисковали поддерживать с ней знакомство.

— А, если убийство совершено гостем нашего города, временно проживающим в Гребешково? Случайный конфликт в сквере?

— Мы всех, живущих здесь, знаем. Хоть, гастеров с койко-мест в общагах. Хоть, арендаторов квартир. «Гастролёров», приехавших промышлять грабежами, разбоями, воровством, мошенничеством, попросту вышвыриваем с района. Нам надо, чтобы проживающий здесь народ спокойно «пахал», «отстёгивал» куда следует. Так-то, «мент»!

— Вижу, капитан, у вас иссякли вопросы к моему подопечному, — встрял адвокат. — Не пора ли извиниться перед Алексеем Владимировичем и отпустить его?

— Пока, побудет у нас! — ответил Лодкин. — Подозрений в незаконном обороте оружия с гражданина Свистунова никто ещё не снял. Передаю его в соответствующий отдел.

— Это — произвол! — взвился юрист. — У Алексея Владимировича масса работы по управлению экономикой муниципального округа!

— Так, будет спокойнее. Оказавшись на свободе, Свистунов примется разыскивать убийцу, чем спугнёт его. Да и сам этот «король на районе» может угодить под тот же нож! Злоумышленник беспощаден и очень коварен. Не исключаю: им задумано, что первая жертва — Красавина, вторая — Свистунов. Ну а вы, подозреваемый, ещё раз вспомните события последнего времени, подумайте, проанализируйте! Пребывание в камере очень способствует работе мозга!

СОВСЕМ НЕ «КРУТЫЕ»

— Не ожидал! — отложил прочитанный документ полковник Соколов. — Впервые за столько лет нашей совместной работы ты принёс не план оперативно-розыскных мероприятий, а «филькину грамоту»! Как я это буду докладывать начальнику Криминальной полиции?

— Исходим из того, что имеем, — вздохнул Лодкин. — А мы ничего не имеем. Кроме подозрений.

— Наличие аналогичных преступлений на территории города за последние три месяца по базам «пробили»?

— Лейтенант Бондарев даже перевыполнил задание. «Пробил» наличие аналогичных преступлений за год. Ни у нас, ни в области такие убийства не совершались. Пока, задержали фигурантов по подозрению в незаконном обороте оружия. Завтра суд по определению меры пресечения…

— В курсе. Дружковский адвокат у Свистунова. Сильный юрист. Остальным выделили бесплатных государственных защитников. «К гадалке не ходи» — Свистунову определят ограничения в перемещениях и действиях. Остальных отправят под домашний арест. Как всегда, сроком на два месяца.

— Свистунову это, «как мёртвому припарки»! Он дальше Гребешково выбирается крайне редко. На «сходняк» — к вору в законе Дедову. Или «сдать ему кассу», или вручить презент по случаю праздника, или «на отдых» в Турцию, Египет. Реже — в Таиланд с Эмиратами. Кстати, «намылился» после Дня Победы в Египет…

— Подожди! — взялся за телефонную трубку запиликавшего аппарата полковник, принялся делать пометки. — Так, так!

Закончив слушать сообщение, Соколов повернулся к капитану.

— «Убой» в муниципальном округе Сластёнино. Граничит в Гребешково. Убийство — «один в один» с убийством Красавиной. Ранение в область печени, перерезанная глотка…

— Ничего себе! — вырвалось у Лодкина. — Сразу две «мокрухи» в один день!

— Три, — поправил начальник отдела. — В этом случае сразу двое потерпевших: мужчина и женщина. Поднимай подчинённых! Дам вводные криминалистам и судмедэкспертам. Кстати, подозреваемый задержан. Уже легче!

Ближе к вечеру прибыли в Сластёнино. Прошли на склад, смонтированный из железных модулей. В сопровождении местных оперов вошли в помещение типа офиса. Там прикованная наручниками к стеллажу повисла женщина лет сорока в залитом кровью платье. Горло несчастной было перерезано от уха до уха. В правом боку зияла рана с коричневыми кусками вывернутой печени. Чуть поодаль лежал в луже крови её ровесник — жгучий брюнет с перекошенным от ужаса лицом. Те же раны, что у прикованной к стеллажу и убитой утром Красавиной. Тихо зажужжала видеокамера, защёлкала фотокамера. Судмедэксперты склонились над убитым.

— Мы свои съёмки сделали. Протокол с места происшествия составили, — сообщил старший местной опергруппы.

— Личности потерпевших установлены? — уточнил Лодкин.

— Так, точно! Женщина — Сухонина Марина Ивановна. Проживала в районе последние три года. Переехала из муниципального округа Гребешково. Там сносили старые дома. Ей была предоставлена квартира у нас. Держала склад, на который свозили товары местные предприниматели, занимающиеся торговлей и перевалкой промышленной продукции. В прошлом неоднократно судима. Прозвище: Марина-бандитка. У нас вела себя тихо, в правонарушениях не замечена. Второй потерпевший — Тимохин Борис Николаевич. Сожитель Сухониной. Инвалид второй группы. Не работал. Неоднократно судим за вымогательство, причинение тяжкого вреда здоровью. Прозвище: Тима-щелкунчик. Очень любил ломать пальцы коммерсантам при вымогательстве у них денежных средств. Также переехал из Гребешково. Также в противоправных действиях не замечен.

— Не верится, чтобы такая отпетая публика раскаялась и «завязала», — усомнился Лодкин. — Положим, Тимохин — инвалид. Не в состоянии заняться преступным промыслом. Однако мозги остались прежние. Вряд ли изменили вес, количество извилин и нервных клеток. Надо проверить помещения склада, затем провести обыск в жилищах потерпевших. Думаю, найдём много интересного… Первая версия — расправа сообщников за какие-то огрехи убиенных в противоправной деятельности…

— Имеется задержанный. Незаконно пребывающий на территории России гражданин из Ближнего Зарубежья Адил Раджапов. Пойман вернувшимися с обеда работниками склада рядом с местом происшествия. Буквально, в дверях офиса. Вину отрицает…

— Пойдём, послушаем этого Раджапова? Где он?

— В бытовке. Оказывают медицинскую помощь. Крепко его работники, в том числе — земляки — побили.

Сотрудница местного ОВД только закончила обрабатывать йодом и заклеивать ссадины на лице задержанного. Тщедушный напуганный человечек со страхом взглянул на капитана.

— Аллахом клянусь — не убивал! — выпалил он.

— Аллахом клясться не надо! Накажет Аллах! — строго произнёс Лодкин. — С какой целью оказались в офисе склада?

— Думал: все на обеде. Дверь открыта. Хотел чего-то взять по мелочи.

— Берут с разрешения. Когда берут без него, называется по-другому — воруют, — поправил его опер. — Что дальше?

— Зашёл. А там такое!!! Побежал, поскользнулся в крови, упал. Тут рабочие шли с обеда. Схватили, стали бить. Долго били. Потом «ментов» вызвали.

— Изгадил ты, Адил, все следы. Наша собака ничего не взяла, — добавил местный сыщик.

— В данном случае след взять невозможно. Столько народа ходит, — добавил Лодкин. — Поедешь с нами, Раджапов! Пока, посиди в бытовке. Коллега! Приставьте к нему кого-то из ваших! Чтобы не сбежал или работяги не добили.

— Товарищ, капитан! — вошел Сергеев. — Обнаружил в офисе камеру скрытого наблюдения.

— Глянем! — включил воспроизводство съёмки Лодкин. — Ох, ты!

На камере высветилась Сбрасывающая форменный халат Сухонина.