Высокий совет. Избранные

Юрий Воскобойников

Высокий совет. Избранные

ГЛАВА 1. ЦЕНА НЕЗАВИСИМОСТИ. ЭПИЗОД 1 - ДОПРОС

«Мятеж не может кончиться удачей — в противном случае его зовут иначе»,

английский поэт Джон Харингтон, придворный королевы Елизаветы I.

ВРЕМЯ меняет людей, направляет течение жизни и определяет политику государств. Время, это не секундная стрелка на часах, или смена дня и ночи. Время — это ощущения шелеста осенней листвы под ногами, шум прибоя и отражение солнца от мягкого снега в горах. Время — это чувства радости близких и родительского тепла, слезы разлук и боль от предательств. Время — это ежедневная битва за право на существование, борьба с обстоятельствами и ошибками. Но самое главное, время — это пережитый опыт прошлого, который определяет наше будущее, несет ответственность за поступки и груз последствий принятых решений. Время закладывает фундамент личности и формирует индивидуальность, которая не смирилась с зыбучей силой песочных часов и магией возраста. Оно определяет смыслы завтрашнего дня и отбирает людей, чьими именами потомки назовут наше настоящее.

Декабрь 1991 года. Белоруссия.

Плотные портьеры на витражных панорамных окнах заслонили последний луч закатного солнца. Затерянный глубоко в заснеженном лесу двухэтажный деревянный дом с мансардой скрывал от мира тайны своих высоких гостей. Угасающий свет оставлял длинные тени на правительственных трассах посреди уходящего за горизонт заповедника. Только отгремели осенние грозы, и закончился сезон дождей, но зимние ветры уже пронизывали холодом чащу реликтового первобытного леса. Тяжелый монолитный шум вековых дубов, как голос исполинов из другого мира, предвещал наступление тяжелых перемен. Чаща словно сжимала в своих тисках, стараясь проглотить инородные постройки государственного охотничьего хозяйства, которые шрамом зияли на карте древнего лесного массива.

Зажглось электрическое освещение на золотых люстрах загородной резиденции. За шторами под гулкими ударами ветра стекла отбивали рваный ритм биения сердца большого дома. Казалось, нечто невидимое с улицы предупреждало о приближающейся беде. Через плотную изоляцию белых с резными венцами дверей слышались нервные шаги по паркету каминного зала. Напряжение в особняке росло в ожидании больших перемен и разрешения сложнейшего вопроса о будущем государства. На политической карте мира охотничье поместье имело ритуальное значение. Место тяжелых мыслей и серьезных переговоров о судьбе родины, место согласования решений влиятельных чиновников из многих стран. Сегодня в рабочем кабинете находились мужчины, которые не знали, что их жизни связаны. И ничто не должно было нарушать разговор политика и иностранного гостя.

«На что ты рассчитывал?» — человек в строгом черном костюме взял с бара бутылку дорогого дубового цвета с надписью «Гленфиддих» и опустился в кожаное кресло. «Ты арестован за незаконное проникновение на секретный государственный объект, — он медленно налил полный стакан темного шотландского виски, бросил лед и поставил его по центру стола. — Зачем ты украл сведения, составляющие государственную тайну?» В ответ мерзко и раздражающе звучал до боли в деснах озлобленный скрип зубами. На жестком деревянном стуле напротив покачивался мужчина, прикованный к ножкам наручниками. «Пока не приехали агенты из комитета, ты останешься под надзором службы безопасности. Рано или поздно признаешься во всем…» — политик смотрел в бегающие дьявольские огни в глазах связанного. Странным образом он не выглядел сломленным или растерянным, а по лицу пробежала лукавая насмешка.

«Слишком долго я шел за тобой… С того дня, как ты пытался передать ложный приказ войскам на штурм», — человек в костюме бросил взгляд на пленника, поднялся и подошел к охраннику с белым наушником и в черной военной форме. Крепкий мужчина с шевроном службы тайных операций девятого управления комитета национальной безопасности коротко кивнул и направился в сторону прикованного к стулу. В этот момент тот резко качнулся и зубами вцепился в оставленный стакан. Запрокинув голову, он жадно несколькими глотками осушил обжигающий виски, прокусив тонкий хрусталь. По комнате разнесся звон посыпавшего на пол стекла. Изорванная рубашка пропиталась остатками расплеснутого напитка, который напоминал кровавые следы на черной материи. Политик спокойно продолжил: «Кто эти семеро, твои сообщники? Вспоминай! Как ты получил силу темных богов?!»

В ответ последовал только скрежет ногтями по металлу наручников и лязг цепей. С издевательской ухмылкой пленник пережевывал кровоточащими губами осколки стакана. Политик сделал движение рукой, и сзади израненного мужчины неожиданно появился охранник в черной форме. Он намертво схватил пленника за корпус, а еще двое агентов комитета развернули стул к окну. Человек в строгом костюме быстрым движением откинул портьеру, и закатное зарево осветило рабочий кабинет резиденции. Вдруг раздался нечеловеческий вопль. Первый проблеск солнца отразился от кулона серебряной козлиной головы на обнаженной груди под треснувшей рубашкой заключенного. Яростный взгляд прикованного с ненавистью смотрел в глаза своей смерти, сражаясь с косыми затухающими лучами как в последний раз в жизни. Шею изрезали нити натянутых вен и артерий. Человек напротив витражей корчился от боли, судороги разбивали его лицо, а на руках вскипели ожоги.