Миры между. Лето длиною в вечность. Книга 2

Кассиан присел рядом и увеличил изображение на экране. Сайа забрала у него телефон, потому что хотела увидеть именно тот миг, когда монета покинула палец. На записи её кисть раскрылась быстро, а металлический кружок перешёл к своему неторопливому вращению. Никакой видимой границы между ними не было. Она пересмотрела это дважды, затем выключила запись: повтор не добавлял понятности.

Когда монета наконец пошла вниз, Сайа поднялась. На высоте груди Кассиан подставил под неё ладонь. Контакт завершил медленное падение обычным коротким ударом металла по коже. Он вздрогнул сильнее, чем следовало, и сразу усмехнулся собственной реакции.

– Не ожидал?

– Успел забыть, что ловлю.

На ладони остался бледный круг, быстро исчезнувший, пока она смотрела. Сайа забрала монету и теперь опустила её совсем низко, над камнем. Начался тот же переход, только ждать пришлось меньше. Она подхватила монету до удара о бортик, передала Кассиану, получила обратно. В их пальцах вещь не требовала никакой особенной осторожности. Стоило отпустить – и приходилось выбирать, следить ли за падением или делать что-нибудь ещё.

Кассиан хотел попробовать с большим размахом, но Сайа закрыла ладонь.

– Второй раз мои деньги над улицей не запускай. Хватит.

Он оставил протянутую руку и покосился на неё с нарочитой обидой. Она положила монету ему на кончик пальца, сразу сняла и убрала в карман. Всё ещё хотелось смеяться, хотя сам опыт получился серьёзнее их ожиданий. Рядом с медленной улицей любое пустяковое движение могло надолго занять двоих взрослых людей. Сайа посмотрела вдоль тротуара и вдруг почувствовала, как ей надоело стоять, ждать, склоняться к экранам. В теле накопилось желание, которое не имело отношения к ответам.

Она выбрала свободный участок до следующего угла, оглянулась на Кассиана и побежала.

Первые шаги вышли осторожными. Натёртая пятка напомнила о себе; Сайа чуть изменила постановку ноги, и боль перестала мешать. Потом к ней вернулось простое удовольствие от бега. Брюки тянули в коленях, лёгкий джемпер с каждым движением касался живота, воздух проходил между прядями у шеи. Волосы, разлохмаченные ещё за долгую прогулку, лезли к губам. Она убрала их со лба ладонью, потеряла ритм на один шаг и тут же нашла снова.

За спиной раздались быстрые удары подошв. Кассиан догонял её с рюкзаком в руке; вторую руку он просунул в лямку уже на ходу. Сайа успела увидеть, как он перехватил рубашку, зажатую под этой лямкой, и захохотала. На смех сразу не хватило дыхания. Она ускорилась, чтобы он не понял, что именно оказалось смешным, но он был уже рядом.

Мир по краям сузился до просветов, через которые можно было пробежать. Мужчину с велосипедом пришлось обогнуть широко: переднее колесо медленно поворачивалось к дороге. Возле женщины с собакой они перешли на шаг, чтобы не задеть поводок, натянутый поперёк тротуара, а после вновь побежали. В этом уже не было опыта. Сайа чувствовала работу ног, пружинящий толчок, собственное дыхание и чужое рядом. Она не проверяла, как быстро приходит усталость. Ей нравилось, что можно захотеть движения и получить его целиком.

Кассиан первым свернул к широкому пустому въезду во двор, решив срезать угол. Сайа осталась на тротуаре. Они обогнули дом с разных сторон и почти одновременно вышли к перекрёстку; он появился чуть раньше и с видом победителя положил ладонь на столб светофора. Сайа остановилась возле него, упёрлась руками в колени и несколько мгновений дышала, глядя в асфальт. Внизу было видно две тени, её и его, близкие, резкие от утреннего света. Обе дрожали от мелких движений тел.

– Ты срезал, – сказала она, когда смогла говорить.

– Ты не назвала маршрут.

– Сейчас назову. Обратно.

Он посмотрел на неё, потом на улицу, по которой они только что пробежали, и отступил от столба.

– Тогда считай, что победила.

Она выпрямилась, смеясь уже свободнее. На его висках блестела испарина, футболка чуть потемнела у ворота. Его плечи поднимались с дыханием, и в этом знакомом усилии было больше убедительности, чем в получасе съёмки монеты. Сайа потянулась всем телом, почувствовала мышцы спины и неожиданно захотела ещё раз пробежать тот же отрезок. Пятка отозвалась сразу, как только она переступила. Пришлось отказаться; телу всё-таки было что возразить против её нового увлечения.

Они стояли у перехода. Красный человечек горел над пустой ближней полосой; дальше, в середине перекрёстка, автомобиль едва заметно перемещался мимо белой линии. Сайа машинально приготовилась ждать зелёного и только потом поняла, насколько долгим окажется это послушание. Кассиан тоже стоял, глядя на светофор, и, заметив её взгляд, коротко рассмеялся.

Переходить всё равно было неприятно. Они дошли до бордюра, осмотрели полосы, отдельно проверили машину, которая собиралась поворачивать, и выбрали свободный проход по дальнему краю разметки. На середине Сайа невольно ускорила шаг. Она знала, что до автомобиля достаточно места, видела, как мало он продвинулся, но красный свет за спиной продолжал раздражать чем-то старым и непререкаемым. На другом тротуаре она снова обернулась. Машина ещё не дошла до места, которое они пересекли.

Витрина у угла отразила их в полный рост. Сайа подошла ближе, поправляя джемпер, сбившийся при беге. В стекле были видны узкие плечи под светлой тканью, тёмные брюки с пыльным следом у колена и волосы, распавшиеся на неровные каштановые пряди. Щёки порозовели. Она встретилась глазами с собственным отражением и впервые за долгое время увидела в нём что-то помимо тревоги. За её плечом Кассиан вытряхивал из ботинка мелкий камешек; для этого пришлось опереться ладонью о стекло и согнуть одну ногу. При всей его собранности поза получилась настолько неустойчивой, что Сайа придержала его за локоть.

В глубине отражения медленно проходил человек в светлой рубашке. Его рукав ещё не закончил складку, начатую предыдущим шагом, а Кассиан уже обулся и поставил обе ноги на землю. Сайа поднесла ладонь к стеклу. Отражённая рука встретилась с ней сразу. Её лёгкий толчок помог Кассиану выпрямиться, он благодарно коснулся пальцами её плеча. За ними человек продолжал идти по собственным делам, не зная, сколько раз они успели взглянуть на него за один шаг.

Сайа отступила от витрины. Смотреть на людей стало труднее именно теперь, когда вернулась радость движения. Она не хотела, чтобы чужая медленность была платой за их возможность бегать. У женщины с собакой, у водителя, у того человека в светлой рубашке оставались свои намерения, и для каждого путь до угла, наверное, длился как обычно. Она могла вклиниться с вопросом, задержать, что-то купить. Оставаться возле них и ждать, что общий день сам собой станет одинаковым, не получалось.

Пить захотелось ещё по дороге к фонтану, и возле площади они купили воду. Сели на низкую часть бортика, открыли бутылку. Кассиан протянул её Сайе, затем потянулся к воде, чтобы смочить ладонь. Поверхность уступила пальцам сразу; он зачерпнул немного, и над его рукой поднялась неровная кромка. Когда он убрал ладонь, вода продолжила расправляться уже медленно, удерживая след движения. Сайа смотрела, как маленькое углубление на поверхности теряет форму, и думала о кране дома. Запасы в бутылках не могли оставаться решением на неизвестно сколько времени.

Она попробовала сама. Вода обогнула её кисть, между пальцами прошла знакомая прохлада. Никакой большой волны от этого не побежало через чашу. Там, где Сайа больше ничего не трогала, вода едва сдвигалась. Она стряхнула капли над фонтаном и наблюдала, как те отдаляются от руки; одну задержала кончиком пальца, остальные оставила падать. Вся эта медленная красота теперь имела очень простое следствие: если дома открыть кран и подставить лицо, умывание может занять остаток их терпения.