Симбионт

Лис сидел на подоконнике. Он посмотрел на потолок. Потом на Лину.

— Не спорь.

Кот отвернулся.

После завтрака Михаил пришёл с инструментами. Сегодня они собирались разобрать старый стеллаж. Он стоял в дальнем конце читального зала и давно начал отходить от стены. Лина обходила его уже несколько месяцев. Однажды он почти упал. Тогда она просто подперла его тяжёлым ящиком. Но теперь Михаил сказал:

— Его лучше разгрузить.

— А если развалится?

— Поэтому и разгружаем.

Они убрали книги. Большинство из них оказались старыми справочниками. Некоторые Лина никогда не открывала. Она складывала их на пол. Михаил открутил верхнее крепление. Потом второе. Стеллаж слегка качнулся.

— Держи.

Лина взялась за край.

— Держу.

Они медленно отодвинули его от стены. За ним оказалось серое пятно. Пыль. Паутина.

И коробки.

Лина замерла.

— Здесь какие-то коробки.

Михаил присел.

— Похоже это какие-то документы.

Она посмотрела на него.

— Я никогда это не видела.

— Значит, сложили и забыли.

На верхней коробке было написано:

АРХИВ. 2009–2022.

Лина присела. Провела рукой по крышке. Пыль поднялась маленьким облаком. Она чихнула.

Лис тут же подошёл. Понюхал коробку. Отступил.

— Что скажешь?

Кот посмотрел на неё. И сел.

Первую коробку открыли на полу. Внутри лежали старые документы. Счета. Письма. Какие-то списки. Фотографии.

Лина быстро просмотрела несколько папок. Ничего интересного.

— Может, оставить?

Михаил покачал головой.

— Посмотри ещё.

Она достала следующую папку. Потом ещё одну. И вдруг увидела небольшой чёрный блокнот. Без названия. Без подписи. Он лежал отдельно. Лина открыла первую страницу. Почерк был мелкий. Аккуратный.

14 апреля. Год не указан.

Она перевернула страницу.

Там было всего несколько строк.

"Сегодня опять пришли трое. Все спрашивали одно и то же."

Ниже: "Почему кошки не боятся?"

Лина перечитала. Потом посмотрела на Михаила.

— Что это значит?

— Не знаю.

Она перевернула страницу. "В лаборатории говорят, что это обычное поведение животных. Я не верю."

Следующая запись была сделана через два дня. "У них снова изменились показатели."

Ещё страница. "Сегодня привезли аппаратуру. Сказали, что ненадолго."

Потом несколько пустых страниц. И новая дата.

3 мая. "Люди начали жаловаться на шум."

Лина нахмурилась. Михаил сел рядом. Они читали молча. Записи были короткими. Иногда между ними проходило несколько дней. Иногда — несколько недель. Никаких объяснений. Никаких имён. Только наблюдения.

"У кошек реакции нет."

"У людей снова головные боли."

"Собрали данные. Отправили в лабораторию."

"Ответа пока нет."

Лина остановилась.

— Вот.

Она вернулась на предыдущую страницу. Прочитала ещё раз. Потом медленно подняла глаза.

— Здесь написано «снова».

— Да.

— Значит, это уже происходило раньше.

Михаил ничего не ответил. Она перевернула страницу. Почерк вдруг стал неровным.

"Сегодня ночью проснулся от звука. Казалось, кто-то зовёт меня из коридора."

Ниже: "Кошка не реагировала."

Ещё ниже: "Проверил аппаратуру. Всё выключено."

Последняя запись была короткой. Без даты.

"Если это повторится, дело не в аппаратуре."

И всё. Дальше страницы были пустыми.

Лина долго держала блокнот в руках. В библиотеке было тихо. С улицы доносился звук ветра. Где-то хлопнула незакреплённая ставня.

— Кто это написал? — спросила она.

Михаил посмотрел на первую страницу.

— Не знаю.

— А почему здесь нет года?

Он взял блокнот. Осмотрел переплёт.

— Может быть, вырвали первую страницу.

Лина задумалась.

— Зачем?

— Не знаю.

Он положил блокнот обратно. Лина не стала его убирать. Оставила рядом.

— Нужно прочитать дневник как следует. Позже.

Михаил кивнул. К вечеру после спасения книг он ушел. Остальные коробки решили разбирать на следующий день.

Лина унесла дневник в свою комнату. Положила на стол. Сверху — тяжёлую книгу. Будто кто-то мог прийти ночью и забрать его.

Перед сном она снова открыла блокнот. Прочитала последнюю запись.

"Если это повторится, дело не в аппаратуре."

Она долго смотрела на эти слова. Потом перевела взгляд на Лиса. Кот лежал у двери. Спокойный. Как всегда.

— Ты ведь что-то знаешь?

Лис открыл глаза. Посмотрел на неё. Ничего не ответил.

Лина улыбнулась.

— Ладно.

Она закрыла дневник. Погасила лампу.

И только когда легла, впервые за три года ей пришла в голову мысль, от которой стало немного не по себе.

Возможно, Катастрофа началась не три года назад.

Возможно...

Три года назад она закончилась.

Глава 11. Уголь

Утром Михаил пришёл позже обычного. Лина уже успела принести воду. Проверила грядку. И два раза прошла по библиотеке, хотя делать там было нечего.

Она ждала его. Не признаваясь себе в этом. Когда наконец услышала шаги, сразу вышла на крыльцо.

— Вы опоздали.

Михаил посмотрел на солнце.

— На двадцать минут.

— Всё равно.

Он улыбнулся.

— Извини.

В руках у него был тканевый мешочек.

Лина посмотрела.

— Что там?

— Сушеные яблоки.

Он положил мешочек на ступени.

Лис тут же подошёл. Понюхал. Потом сел рядом.

— Нет, — сказал Михаил.

Кот посмотрел на него.

— Это не тебе.

Лис медленно моргнул. И ушёл.

Лина рассмеялась.

— Кажется, вы ему нравитесь.

— Мне кажется, он просто понял, что со мной можно спорить.

Они вернулись к архиву. Коробки всё ещё стояли внизу. Лина принесла дневник. Михаил долго смотрел на него.

— Ты вчера читала?

— Да.

— Нашла что-нибудь?

— Пока нет.

Она помолчала.

— Но там написано про кошек.

Михаил посмотрел на неё.

— Что именно?

Лина открыла нужную страницу.

— «У них снова изменились показатели».

Он нахмурился.

— Показатели чего?

— Не знаю.

Она перелистнула.

— А ещё здесь написано, что люди слышали шум.

— И кошки не реагировали.

— Да.

Михаил ничего не сказал. Только провёл пальцем по краю страницы.

— Надо найти продолжение.

Они разобрали вторую коробку. Потом третью. Большая часть документов оказалась бесполезной. Старые счета. Инвентарные списки. Письма. Фотографии.

Но в самом низу третьей коробки Лина нашла тонкую папку. На ней стояла дата.

2019.

Внутри было несколько газетных вырезок. Она разложила их на полу.

Первая статья рассказывала о массовой гибели птиц.

Вторая — о странном поведении домашних животных.

Третья была почти полностью выцветшей. Но несколько строк ещё читались. Лина наклонилась ближе.

— Михаил.

Он подошёл. Она прочитала:

— «Исследователи отмечают необычную способность некоторых видов животных ориентироваться в условиях искусственных электромагнитных помех».

Ниже было подчёркнуто карандашом: «Особенно кошек».

Они посмотрели друг на друга.

— Двадцать лет назад? — спросил Михаил.

— Похоже.

— Значит, это началось раньше.

Лина снова посмотрела на дату. 2019.

Катастрофа была три года назад.

Но записи были сделаны за десятилетия до неё.

Лина почувствовала странный холод. Не страх. Пока нет. Скорее ощущение, что перед ней открылась дверь. А за ней было слишком много темноты.

Ночью Лина снова читала дневник. На этот раз она дошла до записи, которую раньше пропустила. Она была написана на внутренней стороне обложки. Совсем мелко.

Будто автор не хотел, чтобы её заметили.

"Наблюдение продолжается. Кошки чувствуют изменения раньше приборов."

Ниже: "Не только чувствуют."

И ещё одна строка.

"Они меняют поведение людей рядом с собой."

Лина перечитала. Потом ещё раз. В комнате было тихо. Лис лежал у двери. Она посмотрела на него.

— Это про тебя?

Кот открыл глаза.

Лина взяла карандаш. Подчеркнула последнюю строчку. И вдруг заметила ещё одну запись. Ещё мельче. Почти у самого переплёта.

"Если они действительно влияют друг на друга, необходимо наблюдать пары."

Пары.

Лина медленно закрыла дневник. Слово осталось в голове. Не кошки. Не люди. Пары. Она посмотрела на Лиса. Потом на пустой стул Михаила. И впервые подумала о том, что же происходило между человеком и кошкой. Не сегодня. Не три года назад. Возможно, гораздо раньше. За много лет до Катастрофы. За десятилетия.

Может быть, именно поэтому автор дневника вообще начал свои наблюдения.

Утром пришёл Михаил. Остановился у лестницы.

— Уголь был здесь ночью.

Лина вышла на крыльцо.

— Откуда вы знаете?

Михаил показал на землю.

На влажной траве были следы. Большие. Кошачьи. Совсем свежие.

Лис медленно пошёл по следам. Но не в сторону леса. Он обогнул дом и остановился у старой скамейки под яблоней. Там, в высокой траве, лежал Уголь.

Он не спал. Он смотрел на них.

Михаил улыбнулся.

— Кажется, он решил, что мы слишком долго не приходили сами.

Глава 12. Мастерская

Уголь лежал в траве спокойно. Он не стал убегать, когда они подошли.

Михаил опустился на корточки.

— Привет, большой.

Уголь тихо мурлыкнул. Лис сел рядом, соблюдая почтительную дистанцию. Два кота. Один — большой и чёрный, с серебром на морде. Другой — быстрый и осторожный. Они не касались друг друга, между ними не было напряжения.

— Вы сказали «первое время», — вспомнила Лина, глядя на котов. — В мастерской. Что он жил там первое время.

Михаил кивнул. Он не вставал, продолжая смотреть на Угля.

— Мастерская была недалеко от моего дома, до Катастрофы там работало несколько человек.

Лина сразу насторожилась.

— Сколько?

— Сначала восемь.

— И что с ними стало?

Михаил посмотрел на Угля.

— Остались двое.

— Остальные?

— Ушли.

— Куда?

— Кто куда.

Лина ждала. Михаил не продолжал.

—Вы можете рассказать?

Он провёл ладонью по лицу.

— Могу. Только не знаю, зачем.

— Потому что я хочу понимать.

Михаил посмотрел на неё.

— Хорошо.

Он откинулся назад, опираясь руками о траву.

— Первые месяцы я думал, что самое страшное — голод.

— А потом?

— Потом понял, что ошибался. Люди начали меняться.

Лина ничего не сказала.

— Не сразу, — продолжил Михаил. — Сначала человек просто забывал. Всё подряд. Иногда это выглядело почти смешно. Мужчина мог забыть, зачем вошёл в комнату. Потом вспомнить. Потом снова забыть.

— А потом?

— Потом некоторые переставали узнавать людей.

Лина опустила глаза.

— Совсем?

— Иногда на несколько минут. А потом на час. Потом на весь день.

Уголь открыл глаза. Посмотрел на Михаила.

— Была женщина, — продолжил Михаил. — Нина Петровна. У неё был сын лет десяти.

— Она перестала его узнавать?

— Да.

Лина почувствовала неприятный холод.

— Она хотя бы понимала, что это её сын?

— В хорошие дни — да. А в плохие? Спрашивала, кто он.

Лина молчала.

Михаил опустил голову.

— Иногда она плакала. Иногда злилась. А иногда просто смотрела на него и улыбалась. Будто всё нормально. Через несколько недель она перестала задавать вопросы.

— Стало лучше?

— Нет. Она перестала говорить вообще.

— А другие?

— У каждого было по-своему. Один человек повторял одну и ту же фразу: «Надо идти домой». Но он был дома. И всё равно говорил. Сотни раз. Другой каждый вечер переставлял стулья. Пока не оставалось свободного места. А потом начинал сначала. Ещё один мужчина стоял у окна по несколько часов. Говорил, что ждёт. Кого — не знал. Иногда отвечал: «Он уже идёт».

Лина почувствовала, как внутри всё замерло.

— Что вы думали тогда?

— Что люди сходят с ума. Это было самое простое объяснение. Самое человеческое.

— А потом вы передумали?

— Не сразу. Я заметил одну странность. Иногда человек вдруг приходил в себя.

— Сам?

— Иногда. А иногда... когда рядом был Уголь.

В саду стало тихо. Лина не торопила его.

— Первый раз я не придал этому значения, — продолжил Михаил. — Один мужчина несколько дней почти не разговаривал. Сидел у стены. На вопросы не отвечал. Уголь просто лёг рядом. Ничего особенного. Но минут через двадцать человек пришёл в себя. Попросил воды.

— Это могло быть совпадением.

— Конечно. После первого раза — да. После второго тоже. А потом я перестал считать.

— Сколько было случаев?

— Не знаю точно. И всегда рядом были кошки. Не только Уголь. Но я не знаю, связано ли это.

— Вы записывали?

Он улыбнулся.

— Нет. Зачем? А сейчас понимаю, что должен был. Потому что после Катастрофы начинаешь запоминать всё, что хоть раз помогло человеку остаться человеком.

Лина почувствовала, как эта фраза осталась внутри. Не как ответ. Как что-то другое.

— А тот человек, которому стало лучше рядом с Углём, — спросила она, — что с ним случилось потом?

Михаил долго молчал.

— Ушёл.

— Выздоровел?

— Не знаю. Он не мог говорить. Но узнавал людей.

— Тогда почему ушёл?

— Потому что все ушли. И потому что когда кошки уходили, людям иногда становилось хуже. Кошка же не всегда должна жить рядом с человеком, чтобы быть с ним.

Уголь поднялся. Отряхнулся. Лис тоже встал.

— Ты его заберёшь? — тихо спросила Лина.

— Нет.

— Почему?

— Потому что он не вещь.

— Но ты хочешь, чтобы он был рядом.

Михаил посмотрел на неё.

— Да. Иногда любить — это не держать.

Они двинулись обратно к дому. Уголь не пошёл за ними. Он остался в траве, наблюдая, как они уходят. Но когда Лина и Михаил поднялись на крыльцо, она услышала тихие шаги.

Уголь шёл за ними. Не как домашний питомец. Как гость, который решил зайти.

Он запрыгнул на ступени. Лис уступил ему место. Два кота лежали рядом, не касаясь друг друга.

Вечером Лина открыла свой блокнот. Писать о произошедшем не стала.

Она долго смотрела на чистую страницу. Потом записала только одну фразу:

«Сегодня я впервые увидела, как они сидят вместе».

Подумала. И добавила:

«Может быть, именно поэтому автор дневника писал про пары.

После Катастрофы уцелели не только люди.

Уцелели какие-то связи, которым люди ещё не придумали названия.

Но пока я не знаю, что это значит. И не хочу угадывать.

Пока достаточно просто видеть.

Лис. Уголь. Михаил.

И я — не одна».

Глава 13. Не доказательство

Уголь пришёл вечером.

Лина услышала его раньше, чем увидела.

Тяжёлые шаги по деревянному крыльцу.

Потом короткое мяуканье.

Лис, лежавший на подоконнике, сразу поднял голову.

Михаил отложил книгу.

— Опять.

— Он теперь приходит каждый вечер?

— Похоже.

Уголь вошёл, не дожидаясь приглашения.

Прошёл через комнату, остановился возле камина и лёг.

Лина посмотрела на него, затем открыла книгу, но читать не смогла.

В голове снова возникали слова Михаила о первых месяцах после Катастрофы.

Люди, которые переставали узнавать близких.

Люди, повторявшие одни и те же фразы.

Люди, которые продолжали выполнять какие-то действия, хотя уже не могли объяснить зачем.

И вдруг Лина спросила:

— А вы сами помните первый день?

Михаил посмотрел на неё.

— Катастрофу?

— Да.

— Большую часть.

— А что было потом?

— После самой Катастрофы?

— Да.

Он немного подумал.

— Первое время все просто пытались понять, что произошло.

— А вы?

— Я тоже.

Лина закрыла книгу.

— Мне было 11 лет. Я почти ничего не помню.

Михаил удивился.

— Совсем?

— Отдельные куски.

Она посмотрела на окно.

— Свет. Шум. Людей на улице.

— А потом?

— Потом пустота.

Михаил молчал.

Лина некоторое время собиралась с мыслями.

— Я помню, что в тот день родители ушли.

— Куда?

— Не знаю.

— Вместе?

— Кажется, да.

Она нахмурилась.

— Или сначала ушёл папа, а мама потом пошла за ним. Я не уверена.

— Они вернулись?

Лина покачала головой.

— Нет.

Это «нет» прозвучало очень спокойно.

Слишком спокойно. Михаил понял это.

— Ты их искала?

— Я боялась.

Она улыбнулась без радости.

— Первые дни я была уверена, что они просто не могут добраться домой.

— Почему?

— Потому что дороги были перекрыты. Люди не понимали, что происходит. Кто-то говорил на улице, что на другом конце города пожар. Кто-то — что разрушился мост.

Она помолчала.

— Я ждала.

— Долго?

— Да.

— Одна?

Лина посмотрела на Лиса.

— Нет.

Кот спал на подоконнике.

— Со мной был Лис.

Михаил улыбнулся.

— Он был с тобой ещё тогда?

— Да.

— Он твой?

Лина задумалась.

— Теперь — да.

— А раньше?

— Не совсем.

Она посмотрела на кота.

— Он просто жил рядом. Иногда приходил к нам. Мама его подкармливала.

— А потом?

— Потом остался со мной.

Лина замолчала.

Ей вдруг снова вспомнилась та первая ночь.

Квартира.

Темнота.

Она сидит возле двери и прислушивается к звукам на лестнице.

Каждый звук заставляет её поднимать голову.

Каждый раз она думает: сейчас.

Сейчас мама откроет дверь.

Сейчас войдёт папа.

Но дверь не открывалась.

Лис сидел рядом.

— Я поняла, что они не вернутся, но не сразу, — сказала Лина.

— Когда?

— Когда перестала ждать шаги на лестнице.

Михаил ничего не сказал.

— Сначала я ждала каждый вечер. Потом только ночью. Потом перестала ждать.

Она провела рукой по столу.

— А потом в доме закончилась вся еда и вода. Двери квартир соседей были открыты, и я какое-то время искала еду и воду для себя и для Лиса там, потом всё закончилось и там.

— И ты ушла?

— Да.

— Одна?

Лина кивнула.

— С Лисом.

Михаил посмотрел на кота.

— Как вы добрались сюда?

— Не помню весь путь.

— А библиотеку?

Лина улыбнулась.

— Её я помню. Я не знала, куда идти. Просто помнила библиотеку. Раньше я часто туда приходила. Ещё до Катастрофы. И мама тоже иногда брала меня с собой. А папа всё шутил, что однажды я прочитаю все книги и тогда библиотека закроется за ненадобностью.

Лина улыбнулась.

— Мне было страшно быть дома… И я не знала другого места. Город был неузнаваем. Машины стояли брошенными. Дома были открыты. На улицах почти никого. Иногда я видела людей. Но старалась обходить их. Я не знала, кто они, и что с ними произошло. Лис всё время шёл рядом. Иногда забегал вперёд. Потом возвращался. Библиотека оказалась открыта, людей не было. Лис вошёл первым. Я зашла за ним. Все было развалено, книги валялись на полу. Некоторые полки были опрокинуты. Но само здание почти не пострадало. Здесь были толстые стены. Подвал. Вода. Старые одеяла в подсобке. Генератор. Небольшая кухня для сотрудников. И главное — книги.

— Поэтому ты осталась? — спросил Михаил.

— Да.

— Из-за книг?

Лина посмотрела вокруг.

— Не только.

— А из-за чего?

Она подумала.

— Здесь было тихо.

Пауза.

— И никто меня не искал.

Михаил понял.

— Ты хотела, чтобы искали?

Лина опустила глаза.

— Первое время — да.

Она улыбнулась.

— Потом я поняла, что если кто-нибудь придёт, я испугаюсь.

Михаил ничего не ответил.

Лис вдруг спрыгнул с подоконника и подошёл к Лине. Потёрся о её ногу.

Она машинально погладила его.

— Он остался со мной, — сказала она.

— Лис?

— Да.

— Поэтому ты так ему доверяешь?

— А кому ещё?

Лина посмотрела на кота.

— В тот период у меня не осталось никого.

Михаил долго молчал. Потом тихо сказал:

— Понимаю.

— А вы? — спросила Лина. — Как вы выжили?

Михаил ответил не сразу.

Уголь лежал у печки, свернувшись чёрным клубком.

— Не знаю, — наконец сказал он.

— В смысле?

— Иногда мне кажется, что знаю. А потом понимаю, что просто придумываю объяснение.

— Но вы же помните первый день?

— Отдельными кусками.

— Как и я.

Он кивнул.

Лина немного помолчала.

— Вы были один?

— Нет.

— С кем?

Михаил посмотрел на Угля.

Но ничего не сказал.

Лина проследила за его взглядом.

— С ним?

— Нет.