— Слушай, Рик, — Брайан поставил кружку. — Ты ведь не за тем меня позвал, чтобы про службу спросить. Тебе по протоколу покидать лечебницу можно вообще?

— Я бунтарь и хулиган, — напомнил я и сделал глоток кофе. — Так что если меня отчитают за несогласованную прогулку, для легенды только лучше будет.

— Смотри не переигрывай, — хмыкнул он и жестом попросил молоденькую продавщицу подать ему ещё бокал.

Я подождал некоторое время, и, когда девушка вернулась обратно за стойку, тихо спросил:

— Как она… вообще?

Брайан не сразу ответил. Несколько секунд он изучающе смотрел на меня, потом сделал большой глоток и со стуком поставил бокал на стол.

— Да что ей будет, она из лечебницы не выходит. Жить там осталась, решив, что в твоём доме ей делать больше нечего.

— Ну и ладно, — я пожал плечами. — Так даже проще, она под присмотром круглые сутки.

— Вот только мне приходится торчать в комнате отдыха всю ночь. И докторам моя компания явно не по душе.

— Ничего, переживут, — я допил кофе. — Она хоть спит нормально?

— Доктор Лепс накладывает ей сонное плетение. Так ничего, вроде высыпается.

Я кивнул и помолчал, разглядывая пустую чашку.

— Слушай, Брайан. Ты с ней… хорошо ладишь?

— В смысле? Она просто объект, мне не обязательно с ней ладить.

— Просто объект, говоришь? А объект в курсе?

— Бро, ты на что намекаешь? — нахмурился он, потом вздохнул, хлопнул по столу и поднял руки в знак капитуляции. — Ладно, признаюсь, в других обстоятельствах я б её трахнул. Пахнет так… и ещё это её упрямство, так и хочется девчонку отшлёпать как следует!

Я сжал зубы и медленно выдохнул через нос, контролируя своё сердцебиение.

— Но, — Брайан поднял указательный палец, — я не идиот. Она — твой “объект”, причём явно уже помеченный. К тому же в неё по уши влюблён твой брат, и вся эта ситуация воняет хуже, чем казарма после рейда. Так что руки я держу при себе.

— Помеченный? — я вскинул бровь. — С чего ты взял?

Брайан посмотрел на меня, как на идиота.

— Рик, ты же знаешь, нюх у меня отличный. От неё тобой несёт за три шага. А от тебя ей — за все пять. Ты вообще в курсе, что ты когда пришёл отпрашиваться в незаслуженный отпуск, парни ставки начали делать, с проституткой ты спал или всё-таки в клубе кого-то снял.

Я невольно усмехнулся.

— И кто выиграл?

— Никто. Потому что на третий вариант — “трахнул объект охраны” — никто не поставил.

— Спасибо, что не сдал.

— И ты всё ещё думаешь, что я могу взять твою девушку? Если бы мне это было интересно, тебя бы уже понизили и отправили в архив пыль протирать.

— Да, прости. Я просто… услышал сегодня, как вы обсуждали какие-то двухместные кровати и совместный приём душа… О чём вообще речь-то шла? Я при всём желании не могу себе представить, чтобы такие темы затрагивали люди, между которыми действительно ничего нет.

— Ну, насчёт “действительно ничего” ты загнул, я же сразу признался, что с удовольствием бы её трахнул, — хмыкнул Брайан. — Но на самом деле про душ была просто шутка, двухместный номер — это мы обсуждали, что ей надо поселиться в палаты, выделенные для родственников тяжелобольных. Какая-никакая, а своя комната. Но так как я должен быть всегда рядом…

— Всё! Всё, понял! — я поднял руки в знак капитуляции. — Был неправ, нервы сдали.

Брайан усмехнулся, а потом вдруг посерьёзнел.

— Слушай, мне в целом плевать и на то, что у тебя с девчонкой и на нарушенный тобой протокол. Но какого днища она к Дрейку-то бегает? Я ненароком услышал их разговор сегодня утром…

Я насторожился.

— И что за разговор? Она навещала Дрейка, когда он очнулся, ведь так?

— Ага. Проснулась, подскочила и бросилась в реанимацию, я даже понять не успел, что происходит. Прибегает, а его уже выкатывают, чтобы в обычную палату перевести.

— Наверное, её разбудило сообщение на вещатель. Мне тоже пришло.

— Думаешь, я не услышал бы сигнал вещателя? — Брайан иронично выгнул бровь. — Не, сама подскочила. Я уж думал, съела что-то не то и дристать побежала.

Я перевёл взгляд за окно. Может, снова во сне что-то увидела? Её связь с Дрейком казалась теперь ещё более тесной, чем моя, а ведь нас объединяли не только каналы силы, проложенные Лейлой, но и практически идентичные ауры близнецов.

— Так что там за разговор был? — напомнил я, всё так же глядя на улицу, словно мне в целом было плевать.

Брайан выдержал паузу. Видимо, подбирал слова. Потом неопределённо пожал плечами:

— Слушай, если бы я не знал Дрейка, то сказал бы, что ничего особенного. Сначала он попросил её не обращаться к нему на “вы”, потому что она больше не его адептка. Потом они обсуждали давление в каналах и перераспределение силы или что-то такое — я не врубился даже. А когда доктор открыл дверь, они выглядели, как застуканные за петтингом школьники. Лейла покраснела до кончиков ушей, да и запах от них исходил соответствующий.

Я кивнул и откинулся к спинке стула. Он немного помолчал и добавил:

— Зуб даю, она с вами обоими крутит, и я боюсь, это всё может закончиться так же, как в истории с Миреллой.

— Это уже не твоё дело, — отрезал я, наверное, слишком резко, потому что Брайан снова изумлённо поднял бровь. Я проследил его взгляд, но слишком поздно: фарфоровая чашка уже хрустнула в моих руках, расколовшись на несколько частей и порезав мне пальцы.

— Я сам разберусь с этим, — чуть тише продолжил я. — Просто присмотри за ней, пока я… — замолчал, глубоко вдохнул и добавил: — И постарайся, чтобы она лишний раз ко мне не приближалась, хорошо?

— В этом и заключается моя работа, — спокойно ответил Брайан. — Странно, что охрана на ней не круглосуточная.

— В лечебнице много глаз и много следящих артефактов. Днём охотиться на неё слишком рискованно.

— Хорошо если так, — протянул Брайан и сделал большой глоток эля.

***

Лейла Мариотт

Это был первый день настоящей практики. Миссис Дейдра закончила читать лекции по кардиологии и, не дав нам даже времени всё переварить, приставила каждого к одному из докторов сердечного отделения. Задача была простая: весь день бегать с доктором, к которому приставили, внимательно слушать, наблюдать и запоминать.

Конечно, на деле это было не так просто. Бегать приходилось не только за доктором, но и по поручениям этого доктора. Обеденного перерыва не предусматривалось и есть приходилось буквально на ходу. Мне досталась молоденькая девушка, чему я очень порадовалась, потому что она, как и я, была человечкой.

— Одноликая, — поправила она. — Мы здесь не используем таких терминов как “человеческая раса”. Это грубо и неправильно. Ведь дракон по сути — тоже человек. Его человеческая ипостась никуда не делась от того, что ему посчастливилось иметь вторую. Запомни: человек с одной ипостасью — одноликий. С двумя — двуликий. С тремя — трёхликий. Но все мы — люди.

— А что, такие тоже бывают? — изумилась я. — Ну… трёхликие.

Доктор только усмехнулась и пустилась было в объяснения, но нас прервали вызовом к пациенту, которому стало хуже.

Когда к концу дня я уже буквально валилась с ног, она только смеялась и говорила, что всё это — только начало. Примерно так выглядит работа ассистента доктора, но перед этим придётся пройти интернатуру, в которой всё ещё хуже. Там не только поесть некогда, но даже спать придётся стоя. Я честно сделала вид, что испугалась, но была уже такой уставшей, что едва ли ощутила хоть что-то.

Один плюс был в этой ситуации: ни времени, ни сил думать о близнецах у меня не было. Я не выкроила ни минуты, чтобы проведать Дрейка и ни разу не встретила Рика. Наверное, это потому, что сердечное отделение было ещё дальше от терапевтического, чем хирургия.

И только поздно вечером, когда меня, наконец, отпустили, я нашла время сбегать к Дрейку. Оставалось всего несколько минут, прежде чем Брайан меня из-под земли достанет и снова установит слежку.

— Тук-тук, — я заглянула в палату и с радостью отметила, что Дрейк уже сидит совсем в другой позе: спина прямая, ноги скрещены, в руках — толстенная папка с мелко исписанными листами.

— Лейла, — чуть заметно улыбнулся он и аккуратно закрыл папку, после чего опустил на пол босые ноги и встал.

Я поборола желание броситься ему на шею, и вместо этого медленно подошла, заложив руки за спину.

— Как ваше… — начала было я, поднимая на него взгляд, но Дрейк уже сам сгрёб меня в охапку и крепко прижал к себе. Я на несколько мгновений растерялась, но потом тоже обняла его там, куда дотянулась — за крепкий твёрдый торс.

— Вам лучше, — выдохнула я ему в грудь.

Дрейк отстранил меня, взял за подбородок и повернул лицо к свету.

— У тебя опять круги под глазами. Ты ела сегодня?

— У меня было не так много времени, так что приходилось перехватывать на ходу…

— Что именно?

— Тирль на палочке, шоколадку с кофе… — я задумалась. — И ещё Дана дала мне смесь орехов.

Дрейк втянул носом воздух и серьёзно сказал:

— Лейла, мы с тобой уже не раз говорили о том, как важно достаточно спать и правильно, полноценно питаться, особенно когда тебе нужно осваивать новый материал!

— Вообще-то, я не выспалась из-за вас! — вскинулась я и упёрла руки в бока.

Он замолчал. Потом уголок его рта дрогнул — совсем чуть-чуть, почти незаметно.

— Справедливо, — сказал он и снова притянул меня к себе, уложив подбородок мне на макушку. — Придётся мне снова самому тебя кормить. У нас есть десять минут, пока не прибежит твой рыжий сторож.

Я невольно хихикнула. Значит, Дрейку тоже не нравился этот постоянный надзор — вот уж чего не ожидала!

— Вообще-то, я серьёзно, — добавил он, неправильно поняв мою реакцию. — У тебя явно голова от голода и недосыпа плохо соображает.

— Это ещё с чего вы взяли?! — возмутилась я, отстраняясь от него.

Он в ответ поймал меня за подбородок и потянул его на себя. Мне пришлось встать на носочки и приподнять голову, и только когда наши лица оказались достаточно близко, он хрипло выдохнул:

— Я кому говорил больше не обращаться ко мне на “вы”, а?!

— Простите, куратор. Никак не могу иначе…

Он утробно зарычал, склонившись ко мне ещё ближе.

— Знаешь, что делают с теми, кто систематически нарушает установленные правила? — выдохнул он мне в губы, и у меня, кажется, потемнело в глазах.

— О-отчисляют? — невпопад ответила я, потому что мозги мои уже буквально плавились от исходящего от него жара.

Его хватка на моём подбородке чуть ослабла. Большой палец медленно, весомо скользнул по нижней губе — и Дрейк отстранился. Отпустил. Выпрямился и спокойно сказал:

— Наказывают.

А потом развернулся к тумбочке, как ни в чём не бывало, и достал из ящика контейнер.

— Садись. Ешь. И только попробуй назвать меня “куратором” ещё раз.

— Как скажете, куратор, — отчётливо произнесла я, с наглой улыбкой глядя ему при этом в глаза. Очень уж хотелось узнать, как он будет меня “наказывать”, да ещё и здесь, в больничной палате. Уложит себе на коленки и отшлёпает? Это было бы интересное зрелище.

Вместо ответа Дрейк перехватил мои собранные в хвост волосы и медленно намотал на кулак, неотрывно глядя мне в глаза. Виток за витком, пока волосы не натянулись и голова сама не запрокинулась назад. Горло обнажилось, и я невольно, с трудом, сглотнула.

Вторая ладонь властным жестом легла мне на подбородок. Он обхватил мою челюсть снизу — твёрдо, по-хозяйски, словно я безоговорочно принадлежала ему.

Я перестала дышать.

Он не двигался. Просто стоял надо мной и смотрел сверху вниз, не мигая, глазами, в которых плавилось серебро. Я чувствовала его дыхание на своём лице, ощущала жар его пальцев на коже и — бездна! — слышала, как бешено колотится собственное сердце, оглушая меня изнутри.

Его ноздри дрогнули. Он медленно, глубоко вдохнул, и я осознала, что он прекрасно чувствует вспыхнувшее во мне нестерпимое желание, буквально прожигающее меня изнутри. Чувствует всё, до последней капли. Всё то, что я не могла контролировать и не могла спрятать от дракона, стоявшего так близко.

Большой палец соскользнул с моего подбородка на губы. Лёг на нижнюю, чуть надавил — и я разомкнула зубы раньше, чем успела подумать. Кончик пальца скользнул внутрь, коснулся языка, и в животе что-то сжалось так сильно, что колени едва не подогнулись.

Дрейк наклонился к моему уху. Я ощутила его губы — горячее, сухое прикосновение, — и услышала его голос, низкий, хриплый, от которого по позвоночнику прошла волна мурашек:

— Дрейк. Скажи “Дрейк”.

Глава 3

Лейла Мариотт

Палец всё ещё касался кончика моего языка. Я попыталась собрать то, что осталось от моих мыслей, и, невольно проводя языком по его коже, выдохнула:

— Д...Дрейк.

Он медленно вытащил палец. Провёл влажным следом по моей нижней губе, выпустил волосы и отступил на шаг, мгновенно изменившись в лице.

Словно ничего не было. Словно мир не перевернулся только что, прямо здесь, в больничной палате, пахнущей лекарствами и лавандой.

— Хорошая девочка, — сказал он спокойно. — А теперь садись и ешь.

Я судорожно втянула носом воздух и буквально упала на край кровати. Ноги подкосились, а единственный стул был занят папками — у меня просто не было выбора. Но легче не стало, потому что в следующее мгновение Дрейк сел рядом и, придвинув тумбочку, поставил на неё открытый контейнер, из которого потянуло таким ароматом, что у меня мгновенно рот наполнился слюной.

Что ж, по крайней мере, это немного отвлекло меня от ощущения бьющегося пульса где-то чуть ниже живота.

В металлической коробочке лежали небольшие рулетики с какой-то сочной сырной начинкой. Я подцепила один из них и отправила в рот, с наслаждением закатив глаза. Вот чего мне так не хватало весь этот день!

— На еду из лечебницы не похоже, — заметила я, запив рулетик чистой водой, которую Дрейк налил в стакан из довольно большого графина. — Откуда у тебя это?

— Эйра принесла, — ответил он просто и тоже сделал глоток из того же стакана.

— Эйра была здесь? — я чуть не подавилась вторым рулетиком. — И ты ничего не сказал?!

— А почему я должен был об этом говорить?

Я покачала головой и продолжила уплетать еду под одобрительным взглядом Дрейка. Он склонился, опершись локтями о колени, и не сводил с меня взгляда, а на лице всё время блуждала странная улыбка.

— Как у тебя день прошёл? — спросил он, когда скорость уплетания рулетиков снизилась до адекватной.

И я рассказала ему про доктора Дану, про практику по сердечным болезням и о том, что такое веселье нам предстоит переживать каждый месяц по несколько дней. Про то, что бегать пришлось весь день без остановки, и что обеда не существует в принципе. Про пациента, которому стало хуже прямо во время обхода, и как Дана спокойно и точно наложила три плетения одновременно, пока я стояла рядом, на ходу пытаясь разобрать эти плетения на составные части.

За разговорами я залезла глубже на кровать и, разувшись, подтянула под себя ноги. Мы сидели так, словно были старыми друзьями, которые встретились в один из обычных вечеров пообщаться о простом, житейском, и я вдруг обнаружила, что с Дрейком тоже может быть легко. Нет, он не веселил меня, как Рик, не устраивал прогулок, чтобы “проветрить мозги”, но слушал так внимательно, что на душе быстро становилось легче. И тогда, когда я окончательно расслабилась, тихо добавила:

— Рик… ведёт себя странно.

— Что ты имеешь в виду?

Я смутилась, опустила взгляд на собственные руки, которые трепали ткань юбки.

— После того, как его оформили в лечебницу, он стал… отбитым каким-то.

Это слово настолько изумило Дрейка, что он вопреки обыкновению удивлённо вскинул брови:

— Не понял? Каким?

— Отбитым, — повторила я и сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями. — Он постригся. Коротко совсем, всю длину убрал. Выглядит теперь, как хулиган, честное слово. И ведёт себя так же. Подрался с каким-то пациентом в терапевтическом крыле. Зажимал медсестру за кофейной лавкой. Мне даже показалось, что он её поцеловал…

Последние слова я проговорила тихо, и под конец голос сорвался. Пришлось набрать полную грудь воздуха и покачать головой:

— Нет, я не могу.

— Чего не можешь?

— Рассказать тебе обо всём.

Он несколько мгновений молчал и смотрел на меня, чуть склонив голову. Потом сказал:

— Это твой выбор и твоё право. Но только не в том случае, если причина — твой страх причинить мне боль.

Я подняла на него взгляд, с трудом осмысляя сказанное.

— Лейла. Я не из тех, кого нужно оберегать от правды. Да и, в конце концов, не мужик я, что ли? Жалость унижает мужчину. Это я должен тебя защищать, а не наоборот, слышишь?

От его прямого взгляда моё сердце снова забилось быстрее, и я кивнула, хотя едва ли соображала, как теперь продолжить беседу. Но Дрейк сам продолжил, окончательно вогнав меня в краску.

— Ты ведь не думала, что я не замечу в тебе перемены? Твой запах изменился, в нём больше нет характерной сладости, которая исходит от невинных девушек. И не нужно быть детективом, чтобы понять, с кем именно это произошло.

Мне стало трудно дышать. И единственное, что мне удалось — это кивнуть подтверждая его догадку.

— Он тебя обидел? — очень серьёзно глядя мне в глаза, спросил Дрейк.

Я сначала отрицательно замотала головой, потом закивала, а потом снова замотала.

— Так “да” или “нет”?

— Не знаю, — жалобно выдохнула я, но не смогла продолжить, потому что дверь распахнулась и на пороге появился Брайан.

— Так и знал, что найду тебя здесь, — сказал он, а потом подошёл и протянул руку Дрейку. Тот ответил ему крепким рукопожатием. Брайан усмехнулся: — Идёшь на поправку. Скоро в строй возвращаешься?

— Надеюсь, после Нового года. Первое время — следователем, потом вернусь в оперативники.

— Вот это настрой, — одобрительно кивнул Брайан и перевёл взгляд на меня.

— Тебе пора, Мариотт, — сказал он. — Там к тебе гости внизу.

— Гости? — удивилась я, потому что никого не ждала.

— Две драконицы. Одну я даже знаю — малышка Эйра. Хотя сейчас она не такая уж и малышка, — офицер усмехнулся. — А вторая — будто старшая сестра, хотя если бы у вас была такая хорошенькая сестричка, я бы об этом знал, ведь так?

— Дальняя сестра, — пояснил Дрейк и придвинулся к краю кровати, чтобы аккуратно закрыть контейнер. — Будь добр, спустись и проводи девочек сюда. Приёмные часы уже закончились, но с тобой их пропустят.

— С каких пор ты стал таким ловеласом? Одни молоденькие красотки тебя навещают.

— Ты сейчас говоришь о моих сёстрах, — напомнил Дрейк.

— Это не отменяет того факта, что они — молоденькие красотки, — ухмыльнулся Брайан и скрылся за дверью.

В палате снова стало тихо.

Дрейк повернулся ко мне, и его взгляд стал другим — собранным и тёмным.

— У нас мало времени, — сказал он твёрдо. — Так что там с Риком? Что он тебе сделал?

И я рассказала ему всё, как есть. Никогда ещё слова не давались мне так тяжело, как в эти две минуты. Но Дрейк отреагировал совершенно спокойно и ни разу не изменился в лице за всё это время. Единственное, о чём я умолчала — это о разговоре с доктором Вейром, который объяснял нам причину резкого ухудшения состояния Дрейка. Это была непростая тема, и для неё нужно было выбрать более… удобный момент.

— Вот, что я тебе скажу, — произнёс он, когда я закончила, с трудом сдерживая слёзы обиды на Рика. — Держись от него подальше.

— В тебе сейчас говорит ревнивый брат или офицер полиции? — с иронией спросила я.

— Оба, — неожиданно честно ответил Дрейк. — Но больше офицер.

Я моргнула. Про офицера я пошутила, потому что была уверена: он просто захочет воспользоваться ситуацией, чтобы заставить меня расстаться с Риком. Если то, что между нами происходило, вообще можно было назвать какими-никакими серьёзными отношениями.

— И почему же… офицер Андреас так говорит? — осторожно спросила я.

— Не могу сказать в целях твоей же безопасности. Но, прошу тебя, не отходи далеко от Брайана и не приближайся к терапевтическому крылу.

— Нет уж, — я поймала Дрейка за робу чуть ниже груди и попыталась притянуть к себе. Но каменную глыбу было сдвинуть легче, так что пришлось самой подняться на колени и, возвышаясь над сидящим Дрейком, посмотреть сверху вниз ему в глаза. — Офицер Андреас сейчас же расскажет мне, что происходит с его бессовестным братом!

И именно в этот момент дверь палаты распахнулась, снова застав нас в самой неоднозначной позе.

— Ого, — сказала Марго.

Эйра за её спиной прижала ладонь ко рту с таким видом, словно увидела нечто сенсационное и уже собиралась бежать сообщать об этом в ближайшую газету.

Я отпрянула от Дрейка так резко, что чуть не свалилась с кровати. Он невозмутимо придержал меня за локоть.

— Добрый вечер, — сказал Дрейк ровным голосом. — Проходите.

Марго втянула носом воздух — и посмотрела на меня так, что мне захотелось провалиться сквозь все этажи лечебницы до самого подвала. Брайан хотя бы виду не подал, что считал в воздухе некие особые флюиды!

— О божечки, божечки, божечки, божечки! — взвизгнула Эйра, с восторгом запрыгивая в палату. — Вы теперь встречаетесь, да? Встречаетесь, да, да?

— Нет, — ответила я.

— Да, — одновременно со мной произнёс Дрейк, и мы переглянулись.

— Нет! — возмутилась я.

— Один-один, — констатировала Марго. — Нужен арбитр. Я голосую за “да”.

— Я против, — хмыкнул Брайан, который скрестил руки на груди и прислонился плечом к косяку.

— Последнее слово за тобой, — обратилась Марго к Эйре, которая буквально задыхалась от восторга, переводя взгляд с меня на Дрейка и обратно.

Эйра набрала воздуха, прижала ладони к щекам и выдохнула:

— Конечно “да”! Три голоса — за, два — против! Лейла, смирись, демократия сильнее тебя!

— Это не демократия, это заговор! — я спрыгнула с кровати и уставилась на Брайана как на единственного вменяемого человека в этой палате. Тот только развёл руками.

Дрейк в это время тоже поднялся на ноги. Поймав за запястье, он притянул меня к себе. Одной ладонью при этом он обхватил мой затылок, а другую, выпустив мою руку, положил на щёку и запечатлел на моих губах самый неожиданный поцелуй.

Даже первый поцелуй Рика не был таким неожиданным, как этот. Я несколько мгновений смотрела на него широко распахнутыми глазами, упираясь ладонями в твёрдую грудь, а потом смирилась и обмякла, поддавшись его чувственным губам.

Он целовал властно, собственнически, словно заявляя свои права на меня. Это была не страсть, что-то более глубокое и древнее, от чего поджимались пальчики на ногах, а в горле вставал ком. Что-то такое, чему было невозможно противиться. От чего было невозможно отказаться…

Я не видела остальных и смогла услышать только восторженный писк Эйры, который быстро затих. А поцелуй всё продолжался.

Когда он, наконец, отстранился, я обнаружила, что вцепилась в его робу обеими руками и забыла, как дышать, потому что дыхание стало рваным и неритмичным.

Дрейк несколько раз нежно провёл большим пальцем по моей щеке, глядя то в мои глаза, то на губы. А потом, будто не выдержав, поцеловал ещё раз — коротко, мягко, ласково.

И, глядя мне в глаза, выдохнул:

— Эйра, скажи маме, что на этот Новый год у меня будет “плюс один”.

— Да-а-а-а-а-а! — завопила она и, подбежав к нам, крепко обняла сначала меня, а потом Дрейка.

— Опять ты не спрашиваешь моего мнения, — тихо сказала я, посмотрев Дрейку в глаза снизу вверх.

— Не согласен, — возразил он, усмехнувшись одним уголком губ. — Ты сама на всё подписалась, когда ответила на поцелуй. А теперь все вон, — Дрейк опустился на кровать и, взяв в руки папку, устроился полулёжа на пухлой подушке. — Скоро начнётся вечерний обход, и мне бы не хотелось, чтобы мистер Вейр снова застал мисс Мариотт — да и всех вас — в неположенное время.

— Мисс Мариотт? — захлопала ресницами Марго. — Уже не Лейла?

Дрейк проигнорировал его слова и кивнул на тумбочку:

— Эйра, можешь забрать контейнеры, спасибо тебе за всё, очень пригодилось. Если бы не ты, кое-кто сидел бы тут голодным.

<1 2 3 4 >

На страницу:

Перейти

2 из 4