Аниме: искусство, которое покорило мир

Дара Вейн

Аниме: искусство, которое покорило мир

АНИМЕ

Искусство, которое покорило мир

Автор: Дара Вейн

__________________________________________________

Оглавление

Глава 1. Не просто мультики

Глава 2. Три отца японской анимации

Глава 3. Осаму Тэдзука и революция

Глава 4. Золотой век: Акира, Миядзаки и выход в мир

Глава 5. Жанры: от кодомо до сэйнэн

Глава 6. Студии, которые изменили всё

Глава 7. Великие аниме, вошедшие в историю

Глава 8. Как делают аниме: техника и конвейер

Глава 9. Сэйю — невидимые звёзды

Глава 10. Музыка в аниме: от опенингов до симфоний

Глава 11. Отаку — культура фэнов

Глава 12. Аниме в России

Глава 13. Влияние на мировую поп-культуру

Глава 14. Тёмная сторона индустрии

Глава 15. Манга — источник жизни аниме

Глава 16. Косплей: искусство перевоплощения

Глава 17. Аниме-конвенции: фестивали, где все свои

Глава 18. Будущее аниме

Глава 19. С чего начать новичку

Эпилог

Глава 1. Не просто мультики

Кафе «Манго» на углу Тверской. За столиком у окна — трое. Лена, двадцать семь лет, фанатка аниме со стажем в десять лет, на ней худи с принтом «Евангелиона». Максим, тридцать, её коллега по работе, скептик до мозга костей, убеждён, что аниме — это «мультики для детей». И Даша, двадцать три, подруга Лены, которая ни разу в жизни не смотрела ни одного аниме, но ей стало любопытно.

Лена листает телефон, Максим пьёт кофе, Даша вертит в руках меню.

— Максим: Лен, ну вот объясни мне честно. Тебе двадцать семь лет. Ты взрослая женщина. А ты сидишь в худи с какими-то роботами и смотришь мультики. Я не понимаю.

— Лена: Макс, вот честно — ты уже пятый раз задаёшь этот вопрос. И каждый раз я отвечаю одно и то же. Аниме — это не «мультики». Это полноценное искусство. Как кино, как литература. Только нарисованное.

— Максим: Ну да, конечно. А потом тебе тридцать, и ты всё ещё смотришь, как шестиклассник спасает мир криком «дух силы!».

— Даша: А что, правда спасает мир криком?

— Лена: Даш, не слушай его. Он специально утрирует. Хотя... в некоторых сёнэнах герой действительно становится сильнее от силы дружбы и эмоций. Но это жанровая конвенция, как в боевиках герой всегда успевает разминировать бомбу за последнюю секунду.

— Максим: Вот! Вот это! «Сила дружбы». Ты серьёзно?

— Лена: Макс, а ты «Мстителей» смотрел?

— Максим: Ну да, смотрел.

— Лена: И чем заканчивается первый «Мстителей»? Они объединяются, потому что вместе сильнее. Это та же «сила дружбы», только в голливудской обёртке.

— Даша: Ха, логично.

— Максим: Это другое! Там — супергерои, там — Марвел!

— Лена: Макс, Марвел — это тоже комиксы, которые когда-то считались «детским чтивом». А теперь — это многомиллиардная франшиза. С аниме та же история. Только японцы дошли до этого лет на тридцать раньше.

— Даша: Лен, а что вообще такое аниме? Я вот правда не понимаю. Это просто японская анимация?

Лена откладывает телефон, подаётся вперёд. Глаза загораются — она обожает объяснять.

— Лена: Даш, смотри. Аниме — это сокращение от английского «animation». В Японии так называют всю анимацию вообще — хоть диснеевскую, хоть свою. А вот в остальном мире «аниме» закрепилось именно за японской анимацией. Это как с словом «манга» — в Японии это все комиксы, а у нас — японские.

— Даша: То есть, если я нарисую мультфильм в японском стиле, это будет аниме?

— Максим: Нет, это будет подделка.

— Лена: Макс, заткнись. Даш, вопрос хороший. Спорно, на самом деле. Есть аниме, которое делают не в Японии — например, «Аватар: Легенда об Аанге». Его рисовали в США, но визуально и по структуре — чистое аниме. И многие фанаты его так и называют. А есть чисто японские проекты, которые выглядят как западные. Так что граница размытая.

— Даша: А сколько аниме вообще существует?

— Лена: Тысячи. Если считать с начала двадцатого века — больше двенадцати тысяч сериалов, фильмов и OVA. И каждый год выходит ещё пара сотен.

— Максим: Пара сотен в год? Они там все аниматоры?

— Лена: Индустрия огромная, Макс. Там работают десятки тысяч человек. Студии, аниматоры, сценаристы, композиторы, актёры озвучки — сэйю. Это целая экосистема.

— Даша: А почему оно стало так популярно за пределами Японии?

Лена задумывается на секунду.

— Лена: Знаешь, я думаю, дело в трёх вещах. Первое — тематика. Аниме покрывает вообще всё. Хочешь — романтику, хочешь — хоррор, хочешь — философию существования. Для любого возраста, для любого настроения. Второе — визуальный стиль. Аниме выглядит не как ничто другое. Большие глаза, экспрессивные лица, детальные фоны. Это сразу цепляет. И третье — эмоциональная глубина. Японцы не боятся показывать сложные чувства. Герой может быть слабым, трусливым, неуверенным — и это нормально. Он растёт через это. А западная анимация долго держалась в рамках «добро побеждает зло, все смеются, конец».

— Даша: То есть аниме может быть грустным?

— Лена: Даш, аниме может быть настолько грустным, что ты будешь рыдать три дня. Я не шучу. Есть такое понятие — «кёр-дробительное аниме». «Кладбище светлячков», «Твоё имя», «Я хочу съесть твою поджелудочную»...

— Максим: Чего?! «Я хочу съесть твою поджелудочную»? Это вообще законно?

— Лена: Это романтическая драма, Макс. Очень красивая и очень грустная. И нет, там никто никого не ест. Это метафора.

— Даша: Ладно, ты меня заинтриговала. Может, правда посмотрю что-нибудь?

— Лена: Вот! Вот это правильный подход. Давай, я подберу тебе что-нибудь для начала. Макс, ты тоже смотри. Молча и без комментариев.

— Максим: Не обещаю.

Глава 2. Три отца японской анимации

Через неделю. То же кафе, тот же столик. Лена приходит с ноутбуком. Максим уже сидит с кофе, Даша — с чаем и пирожным.

— Даша: Я посмотрела первый эпизод «Атаки титанов». Мне было страшно. Мне до сих пор страшно. Но я не могу остановиться.

— Лена: Ха-ха, добро пожаловать! Это нормальная реакция. «Атака титанов» — это вообще не то, с чего я бы начала, но раз уж тебя затянуло — хорошо.

— Максим: Я посмотрел десять минут «Атаки титанов». Там парень увидел гиганта, который жрал его мать. Это... это было...

— Лена: Травматично?

— Максим: Ужасно.

— Лена: Ага. И при этом — рисованный. Вот об этом я и говорю: аниме не боится показывать тёмные темы. Ладно, раз вы оба заинтересовались, давайте начнём с начала. Откуда вообще взялось аниме.

Лена открывает ноутбук, показывает старые чёрно-белые кадры.

— Лена: Вот. Это считается самой старой японской анимацией. «Боевой корабль» — 1907 год. Три секунды движения. Матрос салютует. Всё.

— Даша: Три секунды? И это считается аниме?

— Лена: Это считается первой японской анимацией. Да, три секунды. Но с чего-то надо было начинать. Тогда не было компьютеров, не было профессиональных студий. Один человек рисовал каждый кадр от руки.

— Максим: И кто это был?

— Лена: Аноним. До сих пор неизвестно, кто именно нарисовал эти три секунды. Есть версии — может, это был кто-то из трёх человек, которых называют «отцами японской анимации». Это О-тэн Симокава, Дзюнъити Коти и Сэйтаро Китаоя. Каждый из них в 1910–1917 годах делал свои короткие мультфильмы.

— Даша: А что они рисовали?

— Лена: В основном — короткие истории, сказки, бытовые сценки. Что-то вроде экспериментального кино. Но были и серьёзные работы — например, «Момотаро» — про мальчика, рождённого из персика. Это японский фольклор. На нём выросли поколения.

— Максим: Мальчик из персика? Серьёзно?

— Даша: Макс, у нас Илья Муромец до тридцати трёх лет на печи лежал, и ничего. Каждой культуре свои герои.

— Лена: Даша права. И кстати, во время войны японское правительство использовало анимацию для пропаганды. Тот же «Момотаро» — в 1945 году вышел полнометражный «Момотаро: Божественный морской пехотинец». Это был первый японский полнометражный анимационный фильм. Сделали его для поддержки военных. Жутковато, но факт.

— Максим: Пропаганда через мультики. Цинично.

— Лена: Война вообще цинична, Макс. Но важно понимать: после войны именно эти технологии и эти люди помогли восстановить индустрию. Япония была разрушена, не до мультиков было. Но постепенно всё начало возрождаться.

Глава 3. Осаму Тэдзука и революция

Лена перелистывает страницы ноутбука, её лицо меняется — становится мягче, теплее. Это её любимая тема.

— Лена: Теперь — главный человек. Без него не было бы современного аниме. Вообще. Осаму Тэдзука. Его называют «богом манги» и «отцом аниме».

— Даша: Бог манги? Сильное звание.

— Лена: Заслуженное. Тэдзука начинал как врач — выучился на медика в Осакском университете. Но ещё в студенческие годы начал рисовать мангу. И оказался настолько талантлив, что бросил медицину и ушёл в комиксы.

— Максим: Врач бросил карьеру ради комиксов. Его родители, наверное, были в восторге.

— Лена: Сложно сказать. Но он принял правильное решение. Тэдзука создал «Астробоя» в 1952 году как мангу. А в 1963-м он сам сделал из неё аниме-сериал. Первый японский сериал в стиле, который мы сейчас называем аниме.

— Даша: А что было особенного в «Астробое»?

— Лена: Всё. Тэдзука придумал визуальный язык аниме. Большие выразительные глаза — это его идея. Он вдохновлялся работами Уолта Диснея, в частности «Бэмби». Но он не копировал — он адаптировал. Диснеевские глаза были круглыми, а у Тэдзуки они стали миндалевидными, с сложной структурой бликов. Это стало стандартом на шестьдесят лет вперёд.

— Максим: Подожди. Ты хочешь сказать, что все эти огромные глаза в аниме — от одного человека?

— Лена: Да, Макс. От одного. И это не только глаза. Тэдзука внедрил приём «лимитированной анимации» — когда не каждый кадр рисуется заново, а используются повторяющиеся элементы. Это позволило делать сериалы быстро и дёшево. И это стало основой японского анимационного производства.

— Даша: А ещё он что-то придумал?

— Лена: Ещё он ввёл в мангу кинематографический монтаж. До Тэдзуки манга читалась как театр — статичные сцены, плоские ракурсы. Тэдзука начал использовать крупные планы, панорамы, наезды камеры, рапид. Манга стала «двигаться». Он превращал страницу в экран.

— Максим: Звучит как революция.