Стерва никогда не бывает второй

Моника подняла бровь.

— Боятся?

— Нет.

— Тогда?

— Не хочу превращать первый кофе в исповедь о бывшей жене.

Она откинулась.

— Разумно.

Он посмотрел.

— Вы сказали.

— Не привыкайте.

Официант снова подошёл.

— Ещё кофе?

Андрей посмотрел на Монику. Не спросил. Ждал. Она сказала:

— Да.

Сорок минут закончились. И никто не ушёл. Второй кофе перешёл в разговор о работе. Андрей управлял сетью частных медицинских центров. Не врач. По образованию — экономист. Начал с одного диагностического центра, который когда-то открыл вместе с партнёром. Теперь клиник было двенадцать.

— Скучно, — сказала Моника.

— Что?

— Очень хорошая биография.

— Хотите скандал?

— Для интереса.

— Был.

— Какой?

— Один партнёр украл деньги.

— И?

— Я его выгнал.

— Всё?

— Судился четыре года.

— Уже лучше.

— Рад, что соответствую.

Она улыбнулась.

— Вы всегда такой спокойный?

— Нет.

— Когда нет?

— Когда вопрос касается дочери.

— И Евы?

Он посмотрел.

— Иногда.

Честно. Моника отметила. Не понравилось. Но понравилась честность.

— А вы? — спросил Андрей.

— Что я?

— Когда перестаёте быть спокойной?

— Я всегда спокойна.

— Врёте.

— Первый раз за встречу.

— Уже прогресс.

Она усмехнулась.

— Когда человек рядом начинает считать, что знает, как мне лучше.

— Часто?

— Достаточно.

— И что делаете?

— Ухожу.

— Всегда?

Моника задумалась.

— Почти.

— «Почти» интереснее.

— Не для вас.

— Пока.

Она посмотрела.

— Вы очень уверенно вставляете «пока».

— Оно честнее, чем «никогда».

Снова хорошая фраза. Моника раздражённо отпила кофе.

— Вы репетируете?

— Что?

— Ответы.

— Нет.

— Тогда хуже.

— Почему?

— Придётся признать, что вы иногда действительно говорите хорошо.

— Это будет тяжело?

— Переживу.

Разговор длился почти два часа. Она поняла это только тогда, когда за окном начало темнеть. Телефон лежал рядом. Три рабочих сообщения. Два пропущенных. Она не проверяла. Редкость. Андрей не торопил. Не задавал личных вопросов ради эффекта. Не пытался представить себя лучше. И именно это постепенно расслабляло. Что тоже было опасно.

— Вы говорили сорок минут, — сказал он.

— Тридцать.

— Тем более.

— Это вы затянули.

— Могу оплатить переработку.

— Очень дорого.

— Я не спрашивал цену.

Моника задержала взгляд.

— Опасная фраза.

— Почему?

— Потому что я могу назвать.

— Называйте.

Она улыбнулась.

— Ужин.

Андрей замер. Совсем чуть-чуть. Теперь её очередь наслаждаться.

— Это приглашение?

— Нет.

— Что тогда?

— Стоимость переработки.

— Где?

— Я ещё не решила.

— Когда?

— Тоже.

— Вы любите усложнять.

— Вы сами пришли.

— Не жалею.

— Рано.

Он расплатился. Моника не спорила. Не потому что считала, что мужчина должен платить. Просто сегодня хотелось позволить. На улице было холодно. Они вышли вместе. Андрей надел пальто. Моника поправила шарф.

— Машина? — спросил он.

— Такси.

— Подвезти?

— Нет.

— Хорошо.

Она подняла бровь.

— Всё?

— А надо уговаривать?

— Нет.

— Тогда нет.

— Вы раздражающе удобный.

— Это временно.

— Вот теперь лучше.

Такси подъехало через четыре минуты. Моника уже открыла дверь, когда Андрей сказал:

— Моника.

Она повернулась.

— Да?

— Вчера вы отказали в ужине из-за Евы.

— Не только.

— Из-за чего ещё?

— Потому что слишком быстро.

— А сейчас?

Она посмотрела.

— Сейчас кофе длился два часа.

— Значит?

— Значит, статистика улучшилась.

Он не удержался от улыбки.

— Я напишу.

— Пишите.

Она села. И только когда машина отъехала, поняла, что сама разрешила. Ненавистно. Дома Моника первым делом сняла туфли. Потом открыла холодильник. Закрыла. Открыла чат с Андреем. Ничего. Прошло семнадцать минут. Она рассмеялась.

— Боже.

Положила телефон. Через минуту он завибрировал. «Спасибо за тридцать минут». Моника улыбнулась. Ответила: «Вы плохо считаете». «Мне понравилась переработка». «Она оплачивается отдельно». «Ужином?» Моника смотрела. Потом написала: «Возможно». Он: «Тогда жду счёт». Она не ответила. Достаточно. На следующий день Андрей не писал до вечера. Моника работала. Созванивалась. Спорила. Убеждала клиента удалить фразу, которая гарантированно превратила бы локальный скандал в федеральный. В шесть двадцать пришло сообщение. «Ужин завтра?» Она посмотрела. На секунду появилось желание сразу написать «да». Именно поэтому ответила: «Не знаю». «Что мешает узнать?» «Опыт». «Плохой?»

«Разный». «Я могу сделать хороший». Слишком уверенно. Моника написала: «Опять продаёте себя». «Нет. Ужин». «Где?» Он прислал название ресторана. Небольшой. Без модной очереди. Без фотографий с селебрити. Моника знала место. Хорошая кухня. Тихо.

— Неплохо, — сказала она вслух.

Ответила: «Семь тридцать». Он: «Буду». Следом: «Один». Моника засмеялась. Вот за это плюс. В ресторане он снова пришёл раньше. Она снова на три минуты позже.

— Традиция? — спросил Андрей.

— Что?

— Три минуты.

— Проверяю терпение.

— И?

— Пока держитесь.

— Опять «пока».

— Заразили.

Они сели. Ужин начался легко. Слишком легко. Вино. Еда. Разговор. Они спорили о частной медицине, рекламе, деньгах, страхе старения и о том, почему люди охотнее верят плохой новости, чем хорошей. Андрей оказался смешнее, чем накануне. Не шутником. Просто умел увидеть смешное там, где Моника привыкла сразу искать слабое место. Она ловила себя на том, что смеётся. Не вежливо. Настояще. Это раздражало всё меньше. Телефон Андрея лежал экраном вниз. За два часа он ни разу не взял его. Потом экран загорелся. Он посмотрел. Лицо изменилось. Совсем немного. Но Моника уже умела замечать.

— Ева? — спросила она.

Андрей поднял глаза.

— Соня.

— Что случилось?

— Ничего. Спрашивает, можно ли остаться у подруги.

— И?

Он написал ответ. Положил телефон.

— Можно.

Моника смотрела.

— Всё?

— Всё.

— Вы не будете звонить Еве?

— Зачем?

— Проверить.

— Соня спросила меня.

— Хорошо.

Андрей улыбнулся.

— Вы тестируете?

— Всегда.

— И результаты?

— Не сообщаю до конца испытательного срока.

— Сколько он длится?

— Не знаю.

— Очень удобно.

— Для меня.

Они продолжили ужин. Ева больше не появлялась. Ни звонком. Ни сообщением. И это почему-то успокоило Монику сильнее, чем ей хотелось признать. После ресторана они шли пешком. До машины Андрея было два квартала. Моника могла вызвать такси. Не вызвала.

— Холодно? — спросил он.

— Нет.

— Врёте.

— Не настолько, чтобы принимать помощь.

— Я ещё не предложил.

— Предупреждаю.

Он едва заметно улыбнулся.

— Вы всё время защищаетесь заранее.

Моника остановилась.

— Что?

— Ничего.

— Нет. Договорите.

Андрей тоже остановился.

— Вы заранее решаете, где вас попытаются ограничить. И ставите границу до того, как кто-то подошёл.

Она почувствовала раздражение. Быстро.

— Вы психотерапевт?

— Нет.

— Тогда не надо.

— Хорошо.

Он пошёл дальше. Без оправданий. Без «я хотел как лучше». Моника догнала.

— И всё?

— Вы попросили не надо.

— Иногда вы слишком буквально понимаете.

— Тогда объясните.

Она замолчала. Потому что объяснять не хотелось. И потому что он был прав. Чуть-чуть. Что раздражало вдвойне.

— Забудьте.

— Уже.

Они дошли до машины. Андрей открыл дверь со своей стороны. Моника стояла рядом.

— Вы меня не подвезёте.

— Я помню.

— Хорошо.

Он посмотрел.

— Вы опять сказали.

— Это слово принадлежит языку, а не Александре.

— Тогда можно иногда.

— Иногда.

И вот тут возник тот момент, который оба заметили. Слишком близко. Слишком тихо. Никакой музыки. Никакого шампанского. Просто улица. Моника почувствовала, что он может её поцеловать. И поняла, что не отойдёт. Андрей не сделал этого. Он только сказал:

— Спокойной ночи, Моника.

Неожиданно. Она почти разозлилась.

— И всё?

Он улыбнулся.

— А вы ожидали продолжения?

— Нет.

— Хорошо.

Она посмотрела.

— Вы издеваетесь.

— Немного.

Моника не удержалась и рассмеялась.

— Спокойной ночи, Андрей.

Она вызвала такси. Он дождался, пока машина подъедет. Не открыл дверь. Не прикоснулся. Не сделал ничего из того, что мужчина обычно делает, когда хочет закрепить хороший вечер. Моника села. И всю дорогу домой думала именно об этом. Не о бывшей жене. Не о дочери. Не о фамилии. О том, что он мог её поцеловать. И не поцеловал. На следующий день она сама написала первой. Всего два слова: «Кофе нормальный». Ответ пришёл через минуту. «А ужин?» Моника едва заметно улыбнулась. «Пока наблюдаем». «Это уже почти комплимент». Она не ответила. Но вечером, когда Линда спросила по телефону:

— Ну?

Моника сделала вид, что не понимает.

— Что?

— Кирсанов.

— Что Кирсанов?

— Ты пошла на кофе?

— Да.

— И?

— Потом был ужин.

— Моника.

— Что?

— Два дня назад ты сказала, что не участвуешь в семейных кастингах.

— И не участвую.

— А это что?

Моника подошла к окну. Город внизу был мокрым.

— Просто мужчина.

— С бывшей женой.

— У всех есть прошлое.

— И дочерью.

— Это не проблема.

— И фамилией бывшей жены.

— Они были женаты.

Линда рассмеялась.

— Ты уже защищаешь.

— Не начинай.

— Я молчу.

— Вот и правильно.

Линда стала серьёзной.

— Тебе он правда нравится?

Моника не ответила сразу.

— Да.

Сказать оказалось проще, чем ожидалось.

— Тогда будь осторожна.

— Я всегда.

— Вот это меня и пугает.

Моника коротко усмехнулась.

— Спокойной ночи, Линда.

— Спокойной.

Она отключилась. Телефон сразу завибрировал. Андрей. «В субботу у Сони выставка. После свободен. Ужин?» Моника смотрела. Соня. Он сказал сразу. Не спрятал. Не написал «занят до восьми». Это понравилось. Она ответила: «После выставки?» «Да». «С Евой будете?» «Да». Тоже прямо. Моника смотрела на слово. Потом написала: «Тогда нет». Ответ пришёл не сразу. «Почему?»

Она подумала. И впервые решила не шутить. «Потому что я не хочу становиться продолжением вашего семейного вечера». Долго ничего. Потом: «Понял». Ещё через минуту: «Тогда воскресенье. Без Евы, Сони и семейного контекста». Моника не удержалась от улыбки. «Посмотрим». «Это не отказ». «Не обольщайтесь». «Поздно». Она положила телефон. Пока всё было просто. Андрей не скрывал прошлое. Она не делала вид, что прошлое не имеет значения. Он не требовал доверия заранее. Она не обещала его дать. Можно было попробовать. В тот момент Моника ещё не понимала одной вещи. Иногда мужчина может честно сказать, что бывшую жену больше не любит. И это будет абсолютной правдой.

Но любовь — далеко не единственная причина, по которой люди продолжают оставаться друг для друга первыми.

Глава 3. Моё правило

В воскресенье Андрей приехал за Моникой сам. Не предупредил. Точнее — предупредил ровно за десять минут. «Я внизу». Она посмотрела на сообщение, потом на зеркало.

— Наглый.

Телефон завибрировал. «Это не давление. Просто предложение логистики». В ответ Моника усмехнулась. Ответила: «А если я не хочу садиться в вашу машину?» «Вызову тебе такси». Она смотрела. Опять правильный ответ. Раздражающе правильный. Моника взяла пальто. На улице было холодно. Андрей стоял у машины и разговаривал по телефону. Увидев её, закончил разговор почти сразу.

— Добрый вечер.

— Ты решил, что мы уже на «ты»?

— В переписке ты первая начала.

— Я могла ошибиться.

— Можно вернуться.

— Уже поздно.

Он не удержался от улыбки.

— Значит, «ты».

— Пока.

— Опять.

— Привыкай.

Он открыл переднюю дверь. Моника остановилась.

— Я сама умею.

— Я знаю.

— Тогда зачем?

— Мне нравится.

Она посмотрела.

— Что именно?

— Делать то, что не обязателен.

Фраза понравилась. Слишком. Она села. Машина тронулась.

— Куда?

— Есть одно место.

— Очень информативно.

— Ты же любишь ясность.

— Именно.

— Ресторан. Небольшой. Без музыки. Без открытой кухни. Без официанта, который каждые пять минут спрашивает, понравилась ли нам концепция шефа.

Моника повернулась.

— Ты подготовился.

— Я слушал.

— Опасно.

— Почему?

— Люди, которые слушают, потом знают слишком много.

— Это плохо?

— Иногда.

Он посмотрел на дорогу.

— Тогда буду дозировать.

— Ещё хуже.

Ресторан оказался в старом доме возле Патриарших. Без вывески на полфасада. Без очереди. Без людей, которые фотографировали еду раньше, чем пробовали. Моника одобрила. Не сказала. Андрей понял.

— Подходит?

— Пока.

— Уже достижение.

Они сели у окна. Официант принёс меню. Моника не открыла.

— Ты уже выбрал?

— Нет.

— Хорошо.

— Почему?

— Проверяю, не из тех ли ты мужчин, которые заранее знают, что женщина будет есть.

— Я только знаю, что ты не любишь слишком сладкое.

Она подняла глаза.

— Откуда?

— Десерт в пятницу не доела.

— Следишь?

— Замечаю.

— Ещё хуже.

Он едва заметно улыбнулся.

— Тебе нравится говорить «хуже», когда на самом деле нравится?

Моника замерла.

— Нет.

— Сейчас понравилось.

— Не увлекайся.

— Момент упущен.

Они заказали. Разговор сначала был лёгким. Работа. Люди. Медицина. PR. Скандалы. Андрей рассказывал про пациента, который однажды устроил скандал в холле клиники из-за того, что его жена узнала результаты анализов раньше него. Моника:

— И кто был неправ?

— Все.

— Хороший ответ.

— Я учусь.

— Быстро.

— Есть мотивация.

Она посмотрела.

— Только не начинай.

— Даже не думал.

Моника сделала глоток воды. Сегодня он не пил вообще. Она заметила.

— Почему без вина?

— Я за рулём.

— В прошлый раз тоже был.

— В прошлый раз не был.

— Ты это помнишь?

— Конечно.

— Очень опасный человек.

— Ты говоришь это третий раз.

— Потому что подтверждается.

Еду принесли быстро. Они ели. Моника поймала себя на том, что молчит и ей комфортно. Вот это было редкостью. Обычно тишина рядом с мужчиной требовала усилий. Нужно было либо поддерживать разговор, либо объяснять, почему молчишь. С Андреем — нет. Он не заполнял паузу. Не спрашивал: «О чём думаешь?» Не лез в голову. Просто ел.

— Ты всегда такой? — спросила Моника.

— Какой?

— Не мешаешь молчать.

— А надо?

— Большинство считает, что пауза — проблема.

— Я работаю с врачами. Они любят паузы.

— Почему?

— После паузы люди говорят самое важное.

На лице Моники появилась улыбка.

— Вот теперь ты пытаешься меня вывести на откровенность.

— Нет.

— Врёшь.

— Немного.

— Наконец-то.

Он усмехнулся.

— Тогда честно: да. Мне интересно, что ты не говоришь.

— Много.

— Это я понял.

— И тебя не раздражает?

— Пока нет.

— Опять «пока».

— Заразился.

Они оба улыбнулись. В какой-то момент Андрей сказал:

— Ты вчера отказалась из-за семейного контекста.

Моника сразу поняла, куда разговор идёт.

— Да.

— Хочу понять.

— Что именно?

— Где у тебя граница.

Она отложила вилку.

— Быстро.

— Мы уже третий раз встречаемся.

— Это ничего не значит.

— Для тебя?

— Пока нет.

Он кивнул.

— Тогда именно поэтому и спрашиваю.

Моника посмотрела на него.

— Хорошо.

— Можно?

— Можно.

— Что для тебя неприемлемо в моей ситуации?

Прямо. Без «ты ревнуешь?» Без «ты не доверяешь?» Неплохо.

— Ты хочешь список?

— Если есть.

— Есть.

На его лице мелькнула улыбка.

— Конечно.

— Во-первых, я не конкурирую с детьми.

— Это нормально.

— Для тебя.

— Для всех должно быть.

— Не должно.

Он задумался.

— Справедливо.

— Во-вторых, я не участвую в войне с бывшей.

— Я не предлагаю.

— Пока.

Он коротко усмехнулся.

— Хорошо.

Она посмотрела.

— Ты специально?

— Нет.

— Ладно.

Продолжила:

— В-третьих, если у тебя есть незавершённые отношения, я в них не вхожу.

Андрей стал серьёзнее.

— У меня нет незавершённых отношений.

— Это тебе кажется.

— Почему?

— Потому что вчера ты ушёл вместе с Евой.

— Из-за Сони.

— Я знаю.

— Тогда?

— Тогда ничего.

— Моника.

Она вздохнула.

— Я не говорю, что между вами роман.

— Его нет.

— Я верю.

Он удивился.

— Быстро.

— Не обольщайся.

— Уже.

— Я говорю о другом. Есть женщины, с которыми мужчина спит. Есть женщины, которых любит. Есть женщины, которым звонит, когда плохо. Есть женщины, рядом с которыми автоматически принимает решения.

Андрей молчал.

— И иногда всё это разные женщины.

— Ты думаешь, Ева для меня одна из них?

— Пока не знаю.

— А ты?

Моника едва заметно улыбнулась.

— Мы знакомы три дня.

— Это не ответ.

— Очень даже.

— Хорошо.

Она подняла бровь.

— Ты рискуешь.

— Понял.

Они снова ели. Через несколько минут Андрей спросил:

— А четвёртый пункт?

Моника посмотрела внимательнее.

— Есть.

— Конечно.

— Я не бываю второй.

Он не улыбнулся. Не пошутил. Просто спросил:

— Что это значит?

Моника откинулась на спинку стула. Тот момент. Она не собиралась превращать его в декларацию. Но теперь уже не отступать.

— Это значит, что я не выясняю, кому ты позвонишь первым.

— При чём тут звонки?

— Ни при чём.

— Тогда?

— Я не проверяю, с кем ты проведёшь праздник. Не спрашиваю, чьи планы важнее. Не хочу выигрывать у другой женщины.

— А если речь о дочери?

— Ты опять смешиваешь.

— Нет.

— Да.

Она стала серьёзной.

— Соня — не соперница. Никогда.

— Хорошо.

— Ева — тоже не обязана быть.

— Она и не будет.

— Не обещай.

Андрей посмотрел.

— Почему?

— Потому что ты пока не знаешь, что для тебя нормально.

— В смысле?

— Ты три года разведен. Но вчера вы пришли вместе, ушли вместе, говорили так, будто всё давно отлажено.

— Мы родители.

— Да.

— И?

— Ничего.

— Ты делаешь выводы.

— Я смотрю.

— Разница?

— Огромная.

Он молчал. Моника продолжила:

— Я не буду просить мужчину доказать, что я первая.

— Почему?

Она ответила сразу:

— Потому что если это нужно доказывать, я уже вторая.

Фраза прозвучала спокойно. Без театра. Именно поэтому сильнее. Андрей смотрел на неё. Долго.

— Это правило?

— Да.

— Жёсткое.

— Рабочее.

— Всегда?

Моника едва заметно усмехнулась.

— Ты хочешь найти исключение?

— Хочу понять.

— Это одно и то же.

— Не всегда.

— Хорошо.

Он посмотрел. Она поймала себя.

— Давай без этого.

Он не удержался от улыбки.

— Продолжай.

— Мне не нужен мужчина, который каждый раз будет выбирать меня.

— Странно звучит после твоего правила.

— Нет.

— Объясни.

— Если мужчина должен постоянно выбирать между двумя женщинами, проблема уже возникла.

Андрей задумался.

— А если ситуации разные?

— Тогда никто не второй.

— Например?

— Если твоя дочь заболела, ты едешь к дочери.

— Естественно.

— Если Еве нужна помощь как матери твоего ребёнка — помогаешь.

— Да.

— Если у неё сломалась машина в три часа ночи?

В ответ он усмехнулся.

— Уже интереснее.

— Вот.

— И что делать?

— Не знаю.

— Но оценишь?

— Обязательно.

Он рассмеялся.

— Ужас.

— Я предупреждала.

— Да.

— А если тебе нужна помощь в три часа ночи?

Моника на секунду всмотрелась.

— Я вызову службу.

— Очень романтично.

— Очень эффективно.

— Не верю.

— Почему?

— Потому что ты бы позвонила человеку, которому доверяешь.

Она замолчала.

— Возможно.

— И если это буду я?

— Тогда посмотрим.

— Опять «пока».

— Нет. «Посмотрим».

— Ещё хуже.

Она улыбнулась. Он начал говорить её словами. Это было приятно. И опасно. После ужина они пошли пешком. Моника не спешила домой. Андрей тоже. На улице было тихо. Холодно. Свет от витрин ложился на мокрый асфальт.

— Ты всегда такая? — спросил он.

— Ты уже спрашивал.

— Нет. Я про правила.

— А что с ними?

— Ты их говоришь заранее.

— Да.

— Зачем?

— Чтобы потом никто не говорил, что не знал.

— Удобно.

— Очень.

— И если человек нарушит?

— Уйду.

— Сразу?

— Зависит.

— От чего?

— От того, правило нарушил или доверие.

Он посмотрел.

— Это разное?

— Конечно.

— Объясни.

— Правило можно нарушить случайно. Доверие — почти никогда.

Андрей кивнул.

— С этим согласен.

— Быстро.

— Потому что правда.

Они дошли до перекрёстка. Моника остановилась.

— Мне сюда.

— Подвезти?

— Нет.

— Хорошо.

Она улыбнулась.

— Уже можно.

— Прогресс.

Он стоял рядом. Снова возникла пауза. Та самая. Моника знала. Он тоже. Андрей не двигался.

— Ты опять не будешь меня целовать? — спросила она.

Он поднял бровь.

— Это претензия?

— Наблюдение.

— А ты хочешь?

Прямо. Моника почувствовала, как внутри что-то тёплое и опасное поднялось слишком быстро.

— Возможно.

— Слишком неясно.

— Ты же любишь ясность.

— Ты любишь.

— И ты учишься.

Он сделал шаг ближе. Не касался.

— Моника.

— Что?

— Я не хочу угадывать.

Она смотрела. Тоже правило. Не её. Его.

— Хорошо.

Он улыбнулся.

— Можно?

Она молчала секунду. Потом сказала:

— Можно.

Он поцеловал. Не слишком осторожно. Не слишком уверенно. Правильно. Моника почувствовала, как её рука сама легла ему на плечо. Поцелуй был коротким. Первым. Он отстранился раньше. Она посмотрела.

— Всё?

— Пока.

Она рассмеялась.

— Вот теперь ты точно заражён.

— Боюсь, уже поздно.

Моника почувствовала, что улыбается. Не хотела скрывать. Пусть.

— Спокойной ночи.

— Спокойной.

Она уже пошла, когда Андрей сказал:

— Моника.

Она обернулась.

— Что?

— Я услышал твоё правило.

Она стала серьёзной.

— Хорошо.

На его лице мелькнула улыбка.

— Теперь специально.

— И?

— Не обещаю, что всегда буду понимать его так же, как ты.

— Честно.

— Но если пойму, что делаю тебя второй, скажу.

Моника посмотрела.

— Это слабое обещание.

— Зато выполнимое.

Она кивнула.

— Лучше.

Домой она шла пешком. Не вызвала машину. Хотелось холода. Голова работала слишком быстро. Поцелуй. Разговор. Ева. Соня. Правило. Она знала, что некоторые вещи нельзя предусмотреть. И знала, что именно поэтому создаёт правила. Чтобы хотя бы не потерять себя, когда всё пойдёт не по плану. Телефон завибрировал. Андрей. «Дошла?» Моника коротко усмехнулась. «Иду». «Напиши». Она остановилась. Написала: «Это контроль?»

«Это просьба». Снова разница. Моника: «Хорошо». Он: «Ты сказала». Она: «Не рассчитывай на это». Он: «Поздно». Она улыбнулась и убрала телефон. Через десять минут написала: «Дома». Ответ: «Спокойной ночи». Без сердечек. Без намёков. Без второй волны флирта. Она поставила телефон на зарядку. Потом увидела пропущенный звонок от Линды. Перезвонила.

— Ну?

— Что «ну»?

— Воскресенье.

— Ты следишь?

— Конечно.

— Был ужин.

— И?

Моника сняла серьги.

— Нормально.

Линда засмеялась.

— Значит, понравилось.

— Почему?

— «Нормально» у тебя означает «очень».

— Ничего подобного.

— Поцеловались?

Моника замолчала.

— Моника.

— Да.

— О.

— Не делай из этого событие.

— Я ничего.

— Именно.

Линда стала серьёзнее.

— Ты аккуратно.