Подлинная Кундалини Йога. От Шивы к Шиве

Манас служит сценой васан. Старые склонности поднимаются здесь как мысли, образы и желания. Самскара хранит отпечаток, васана тянет к повторению, манас рисует внутреннюю картину. Человек ещё ничего не сделал, а внутри сцена уже разыграна. В этом месте духовная практика и вмешивается: увидеть, остановиться, очистить.

Потому наблюдение ума и стоит так высоко. Если человек верит каждому движению манаса, он делается рабом образов. Мысль пришла – он пошёл за ней. Желание поднялось – он подчинился. Страх поднялся – он отступил. Когда Сакши начинает видеть манас, появляется промежуток: мысль есть, но я вижу её, и страх есть, но он только проходящее состояние.

Манас нуждается в очищении вместо грубого подавления. Нечистый манас связывает. Очищенный манас становится опорой медитации, мантры и внимания. Через пратьяхару чувства перестают вытекать наружу. Через дхарану манас собирается в одной точке. Через дхьяну его течение делается непрерывным.

Манас принимает впечатления и строит реакции, но пережитое где-то остаётся. Ему нужно поле, в котором опыт записывается и позже возвращается как склонность, страх, желание или кармическое направление. Этим полем сохранения служит Читта.

Семнадцатый закон этой главы:

Манас – это подвижный ум, который принимает впечатления, строит образы, сомневается, желает, боится и реагирует. Он становится полем васан и самскар, но через наблюдение, мантру, пратьяхару, дхарану и дхьяну очищается и направляется к освобождению.

Схема главы

Ахамкара присваивает опыт

↓

Манас движется между впечатлениями и реакциями

↓

Органы восприятия дают ему мир

↓

Манас строит образы, желания, страхи и сомнения

↓

Васаны поднимаются как мысли и тяги

↓

Сакши видит ум

↓

Порог Читты

Глава 18. Читта: поле памяти, отпечатков и внутренних следов

После манаса раскрывается Читта. Манас принимает впечатления, строит образы, сомневается и отвечает на приходящее. Внутренний опыт человека этим не кончается. Всё пережитое оставляет след, и след должен где-то храниться, чтобы позже снова стать мыслью, желанием, страхом или привычкой. Это поле сохранения и есть Читта.

Источники обходятся с Читтой по-разному. В санкхье отдельной таттвы Читта нет: внутренний орган там трёхчастный – буддхи, ахамкара, манас. У Патанджали слово «читта» означает весь внутренний орган целиком, а буддхи и манас – его стороны. Четвёртая сторона, Читта как память, появляется в поздних ведантических руководствах, и там это работа того же органа, а не новая ступень. Добавлю отдельно: я выделяю Читту отдельной главой ради наглядности, чтобы поле следов было видно само по себе. Это мой шаг, а не перечень таттв.

Читта – это внутреннее поле памяти, впечатлений и отпечатков. Она хранит то, что прошло через опыт. Человек что-то увидел, пережил, испугался, повторил много раз – и внутри остаётся след. Иногда он лежит близко к поверхности и легко вспоминается. Иногда он уходит глубже и работает скрыто, выходя наружу как настроение, тяга или неясное внутреннее давление.

Буддхи различает, ахамкара присваивает, манас движется между впечатлениями и реакциями, а Читта сохраняет следы этого движения. Буддхи видит направление. Ахамкара говорит: «это моё». Манас строит образ и отклик. Читта записывает пережитое как отпечаток.

Читта делает человеческий опыт непрерывным. Без неё человек потерял бы способность учиться, помнить и строить характер. Через неё же приходит связанность. Всё неочищенное, повторённое и присвоенное остаётся внутренним узором. Позже узор снова поднимается и ведёт человека к прежнему действию.

Когда сильный опыт входит в Читту, он становится самскарой. Самскара – это отпечаток пережитого. Она похожа на борозду на поле. Один раз прошёл плуг – след уже есть. Пройти тем же путём много раз – и борозда сделается глубокой. Так и в человеке: одно действие оставляет след, повторение делает из него привычку, привычка становится склонностью, склонность начинает вести судьбу.

Когда самскара оживает и тянет человека к повторению, она становится васаной. Васана – это тяга, вкус, стремление снова прожить похожий опыт. Человек порой сам не понимает, почему его опять тянет к тем же людям, тем же конфликтам и тем же ошибкам. Читта хранит след, а васана поднимает его как движение.

О месте хранения скажу точно, чтобы не выходило противоречия. Сами следы держит тонкое тело, а их глубокие семена лежат в теле причинном. Читта – рабочее поле, где след становится видимым и начинает действовать: поднимается как память, как настроение, как тяга. Слова «Читта хранит» я употребляю в этом смысле, а не в смысле отдельного склада где-то рядом с телами.

Так складывается круг. Манас переживает образ. Ахамкара присваивает опыт. Действие оставляет след. Читта сохраняет след, и он делается самскарой. Самскара рождает васану. Васана снова поднимает мысль, желание и действие. Так карма входит внутрь человека и становится его характером.

Обычная память говорит: «я помню это событие». Читта шире. Она хранит след и тогда, когда человек уже не помнит событие ясно. Он забыл слова, лица и место, а внутри осталась реакция. Остался страх. Осталась обида. Осталась потребность доказать или избежать. Читта хранит и события, и вкус опыта.

Удовольствие оставляет свой отпечаток. Человек однажды получил сильное наслаждение, признание или победу. След сохранился. Потом он начинает искать повторение. Ему кажется, что он ищет новый предмет, а глубже он ищет возвращение прежнего вкуса.

Боль ложится тем же порядком. Человек однажды пережил предательство, потерю или отвержение. След сохранился. Потом он начинает заранее защищаться, подозревать, закрываться или нападать. Ему кажется, что он видит настоящее положение дел, а часто он смотрит через старый след.

Слова оставляют след не слабее. Сказанное человеку в детстве, в любви, в ссоре или в проклятии живёт внутри долго. Одно слово становится силой. Другое – раной. Третье – внутренним законом. Потому речь и имеет такую кармическую силу. Слово входит в манас, присваивается ахамкарой и оставляет след в Читте.

Глубже всего ложится след действия. Каждое действие, особенно повторённое, прокладывает внутреннюю дорожку. Человек снова и снова поступает одним и тем же образом, и потом этот путь даётся ему легко. Ложь становится привычной, если её повторять. Гнев становится быстрым, если его кормить. Молитва становится естественной, если держать её каждый день. Читта хранит и падение, и очищение.

Для жизни и для пути Читта нужна: она держит учение, мантру и садхану. Беда начинается тогда, когда Читта наполнена неосознанными следами, а Джива принимает их движения за свою истинную природу.

Когда человек говорит: «я такой», часто говорит Читта, наполненная старыми следами. Это голос прежнего опыта, который закрывает Сакши и глубинную душу. «Я всегда боюсь». «Я снова выбираю таких людей». «Меня опять туда тянет». Всё это запись прежнего опыта, а истинная природа лежит глубже.

Духовная практика начинается с того, что человек перестаёт слепо верить каждому следу. Он видит: поднялась старая самскара. Ожила васана. Манас создал образ. Ахамкара уже готова сказать: «это я». Сакши видит всё это. Когда след становится видимым, он перестаёт быть тайным хозяином.