Доверие

— Откуда ты знаешь про Тахира? — прошептал Эмир, и в этом вопросе крылось столько ледяной опасности, что Мира на секунду пожалела о своем длинном языке.

* * *

Холодное дыхание Эмира обожгло обнаженное плечо Миры, заставив каждую клеточку ее тела натянуться, словно тетива перед смертельным выстрелом. В просторной, погруженной в полумрак столовой повисла такая зловещая тишина, что было слышно, как за окнами тяжелые капли дождя разбиваются о каменные плиты террасы. Его пальцы легли на спинку ее стула с такой силой, что темное дерево жалобно заскрипело под напором стальной хватки. Мужчина возвышался над ней, как темное грозовое облако, готовое пролиться разрушительным штормом.

— Я задал тебе вопрос, Мира, — его голос звучал тихо, почти вкрадчиво, но в каждой ноте сквозила ледяная сталь, способная разрезать стекло. — Откуда тебе известно имя моего дяди Тахира в контексте той аварии? Об этом инциденте не упоминается ни в одном полицейском отчете двадцатилетней давности. Все архивы дорожной инспекции были подчищены. Так откуда в твоей прелестной головке появились эти опасные мысли?

Мира судорожно сглотнула подступивший к горлу ком, чувствуя, как сердце отчаянно бьется о ребра, грозя проломить грудную клетку. Страх парализовал на секунду, но гордость и упрямство взяли верх. Медленно, преодолевая внутреннее оцепенение, она повернула голову, встречаясь с ним взглядом. В ее темных глазах не было покорности — лишь вызов, чистый и беспощадный.

— В отличие от тебя, Эмир, я не доверяю слепой вере в чужие мифы, — чеканя каждое слово, произнесла она. — Когда твой отец рухнул под грузом обвинений, а наш особняк начали вывозить по частям судебные приставы, я заглянула в старые папки в отцовском кабинете. Там не было компромата на твой бизнес, зато были вырезки из газет двадцатилетней давности и... кое-что еще. Фотографии с места той самой аварии, где отчетливо виден автомобиль твого дяди Тахира, стоящий на обочине за несколько минут до столкновения. Так кто здесь на самом деле лжет, Эмир? Твой обожаемый дядя, который сейчас с улыбкой пожимает тебе руки на советах директоров, или мой отец, сделанный козлом отпущения в вашей семейной бойне?

Эмир замер. На долю секунды в его темно-серых глазах промелькнула буря из самых противоречивых эмоций: шок, недоверие, ярость и внезапное осознание чудовищной ловушки, в которой они оба оказались заперты много лет назад. Его рука медленно соскользнула со спинки стула. Мужчина отступил на шаг назад, словно получив физический удар.

— Не произноси его имя в этом доме, — процедил Эмир сквозь зубы, отводя взгляд в сторону темного окна. В его голосе прорезались нотки глухой, выстраданной боли, которую он так тщательно прятал за маской циничного тирана. — Ты понятия не имеешь, в какой паутине мы все запутались, Мира. Тахир — не просто дядя. Он — архитектор разрушения наших семей. И если ты думаешь, что твои тайные раскопки в прошлом помогут тебе выйти сухой из воды, ты глубоко заблуждаешься. Игра, которую ты пытаешься начать, стоит тебе жизни.