Дева и Дровосек

– Тогда давай меняться, Сашка, – вот теперь в разговор вступает Ваня, а я внутренне напрягаюсь.

Мне нужно посмотреть ему в глаза, как и положено при общении с собеседником один на один, но я не могу.

– Как бы мы не в том возрасте, мальчики, когда вы у меня за цветы меняли сахарные петушки, – вспоминаю один из сюжетов детства и улыбаюсь, только уже легче. Но вот смотрю всё это время на брата.

– Ты сама велась! – захохотал Серёжка, а я не удержалась и дала ему подзатыльник. – Ауч, больно!

– Зато бесплатно, – ответила брату и тут же замолчала.

Вот одна моя часть хочет дерзко послать и Дровосека, и брата туда же, куда и мне указывали путь всё детство. А потом и когда все знали, что я чувствую к Ивану, но смеялись в лицо.

Но вторая только тяжело вздыхает и подкидывает картинки всех игрушек, которые лежат в чемодане, да и половину второго занимают. Там же чего только нет. А этих роботов я захватила, потому что они были по акции и последние.

– Сколько тебе заплатить за этих роботов? – спрашивает Дровосек, а я начинаю закипать в один момент.

– А я что‑то сказала о деньгах? – спрашиваю в ответ и наконец‑то смотрю ему в глаза.

– Ну а что…

– Тихо‑тихо, Вань! – между нами влезает Серёга и смотрит на друга. – Не перегибай! Это Сашка, ты же не забыл?

– Что‑то не похоже. Хотя неизвестно, что с ней там в городе делали, раз стала такой! – отвечает, быстро садится ровно и трогается вперёд.

– Сашунь, Шурочка, ну дурак он, ты же помнишь? – сразу начинает защищать друга брат. – Что не Ваня, то сказочный герой.

– Мг, – тихо отвечаю и перевожу взгляд на коробку с роботом в руках.

Саша, тебе просто нужно будет пережить этап притирки. Все будут спрашивать, почему ты вернулась. И все будут видеть только то, что удобно им!

Подъезжаем к дому в тяжёлом молчании. Рядом с воротами стоит красный пикап. Новенький и намного больше Серёжкиного джипа.

И когда Иван быстро выходит из машины первым и идёт к этому пикапу, понимаю, чья это машина. Оборачиваюсь назад и достаю вторую коробку. Протягиваю брату и, уже успев дважды успокоиться, говорю:

– Отдашь своему другу. И собаку тоже можешь отдать. Мне она не нужна. Я не планирую никого заводить в ближайшее время.

– Саш, ну не подумал он, – вздыхает брат и смотрит на меня виновато. – Ему и так несладко после…

– Мне не интересно, Серёж. Я устала и хочу к родителям, – улыбаюсь брату и выхожу на улицу.

Ноги сразу утопают в снегу, а щёки обдаёт морозом. В деревне он всегда сильнее. Здесь нет такого количества домов и предприятий. В большом городе улицы устилают искусственным снегом, а здесь…

Делаю шаг к воротам, как они открываются, и навстречу выбегает мамочка.

– Шурочка! Моя девочка! Приехала! Ох и долго вы добирались! – мама обнимает меня крепко, а я задыхаюсь от родного тёплого запаха.

– Ой, мать, и мне дай обнять мою кровиночку! – слышу хрипловатый голос папы и сразу же попадаю в тёплые, сильные руки, которые никогда не предадут.

– Так, а, Серёжка, чего не выходит? И куда Ваньку дел? – мама осматривается поверх моей головы.

– Да здесь я! – улыбается брат и тащит уже чемоданы. – Но я сначала за Настей с детьми, а то они обидятся, что без них пошёл в гости.

– А Ванюша? – мама делает несколько шагов вперёд, а Дровосек выходит с другой стороны машины с переноской в руках.

– Здравствуй, тёть Сонь, – улыбается маме Иван.

– Ну как? Купил подарок детям? – сразу же спрашивает мама у Ивана, а я разворачиваюсь к папе и хочу попросить, чтобы он проводил в дом, как слышу:

– Обменял. Сашка ваша решила помочь, и вот теперь это вам, а моей малышне – роботы. Я не вытяну собаку в доме!

Все замирают в таком молчании, что слышно, как где‑то в деревне конь заржал. Это точно надо мной!

– Хех! – первым приходит в себя папа, весело потирая небольшую бороду. – Раньше цветы Сашке таскал, а теперь собачек! Ну даёшь, Иван!

Глава 4

За столом так уютно, весело, много шума и разговоров. Папа делится планами на весну, рассказывая, как хочет развивать и дальше угодья. А Серёжка всё не умолкает о своих любимых косулях. Брат занялся разведением этих красоток давно, и сейчас у него всё уже развилось довольно продуктивно.

Но рук всё равно не хватает — ни папе, ни брату. И я сейчас не о тех руках, которые будут таскать корма или рассекать местность на тракторах. Я именно о тех специалистах, которые сведут им всё, помогут привести в порядок официальную документацию, а также научат вовремя сдавать все отчёты.

— Ну вот, Сашка вернулась — теперь нам станет легче! — довольно заключил брат. К нему подбежала Светочка и что‑то прошептала на ухо.

Серёжка что‑то ей так же тихо ответил, она поцеловала брата в щёчку и убежала дальше играть — а точнее, собирать огромный домик для кукол.

— Боже, ну куда мы будем вот это всё ставить? — вздохнула с улыбкой Настя, садясь рядом со мной помогать собирать железную дорогу для Павлика.

— Ой, не прибедняйся, — хихикнула я, бросая хитрый взгляд на невестку. — Вы уже два года как переехали в новый дом. Места вам хватит.

Настя только тяжело вздохнула и закатила глаза. Красивая, с румяными щёками, большими для её лица голубыми глазами и всегда красными, сочными губами. В городе за такие губы платят десятки тысяч, а тут — свои, родные!

Мне иногда кажется, что именно из‑за этих губ Серёжка и влюбился в Настю. Хотя тут нужно ещё не забывать о русой косе до пояса, пышной груди не меньше четвёртого размера и шикарных бёдрах.

Серёжка всегда так смотрит на свою жену, что у меня самой дух захватывает. И даже немного завидно им — только честно‑честно, по‑белому! Я рада, что у моих родителей есть внуки и самая лучшая в мире невестка. А я…

Мне всегда было интересно, в кого я такая уродилась — как любила говорить бабуля. Вроде голубых кровей в нашем роду не было, а я — как брак производства.

— Так, Серый, дай сестре сначала обжиться! — строго сказал папа. — Да и куда мы её посадим? У нас‑то и отдельного здания нет. Только будка для планёрок. А там вечно ошиваются мужики.

Я плотно сжала губы, стараясь сдержать рвущийся наружу смех. Но стоило мне перевести взгляд на Настю, как моя выдержка закончилась. Она сидела точно так же, как я, — только это выглядело так смешно, что уже через несколько секунд мы с ней вдвоём хохотали.

— Эх, Гриша, Гриша… — качает головой мама и по‑доброму журит папу. — Ты вспомни, как наша Сашка парней крапивой гоняла, чтобы они её за косы не дёргали.

И снова дом наполнился смехом родных мне людей. И так тепло стало от этого. Я столько лет жила в городе в одиночестве, приходила в холодную квартиру. Не буквально, конечно, но в ней всегда было холодно — будто сами стены отталкивали меня. Так же уходила на работу и просто существовала.

Хотя почему «просто»? Я смогла прилично накопить денег. Для этой местности я — богачка. Вот только такой себя не чувствую.

Точнее, вот сейчас я себя чувствую намного богаче, чем когда покупала чашку кофе за пятьсот рублей или обед за две тысячи.

Мама принимается убирать со стола, а я вспоминаю, о чём хотела поговорить с братом и Настей, пока они здесь вместе.

— Серёж, Насть, а вы свой первый домик не продали же? — спрашиваю серьёзно.

— Не‑е‑ет, — тянет брат, нервно переглядываясь с Настей.

— А ты зачем спрашиваешь? — спрашивает мама и ставит тарелки обратно, которые уже успела взять со стола.

— Через неделю должна приехать машина с вещами. Там и мебель будет — немного, но я не стала оставлять ничего, чтобы уж точно не вернуться, — улыбнулась я всем, смотря прямо на каждого. — Так вот, я подумала, что, может, я куплю у вас его?

— Чего? — папа с Серёжей выкрикивают почти одновременно.

— Так, давайте я не буду объяснять, что сюда не поместится то, что приедет. Да и поскольку я решила, что возвращаюсь, то почему бы не начать жить уже сразу отдельно? — говорю и даже улыбаюсь, стараясь заметить в глазах хоть кого‑то поддержку.

Набираю в грудь побольше воздуха, чтобы перейти уже в полное наступление и привести самые весомые доводы, как в дверь раздаётся громкий стук.

Мелкий, белый, пушистый комок, которого счастливая Светочка уже назвала Зефирчиком, мирно спал всё время наших посиделок в углу на старой папиной куртке — и вдруг звонко затявкал.

Я поднялась с пола, отложила детали железной дороги (которая сегодня явно не будет закончена) и, поняв, что все мои в шоке, пошла смотреть, кто пришёл на ночь глядя.

Выйдя в холодный коридор, я сразу же уткнулась в твёрдую грудь… Ивана.

— Привет, — громыхнул он над головой, заставляя меня отскочить назад. — Настя у вас? Позови.

— Здоровались сегодня, — постаралась говорить ровно, но сердце снова предательски забилось.

Только после того, как я его быстро осмотрела, поняла, что он какой‑то взмыленный. Первым желанием было спросить: «Что случилось?», но, резко остановив себя, я открыла дверь и молча пропустила его внутрь.

Дровосек прошёл в дом и сразу же пошёл в зал, где все и сидели. Я пошла за ним — и снова не успела и рта открыть, как Иван выдал как на духу:

— Насть, у вас есть жаропонижающее? Дети разболелись, а у меня всё закончилось.

— Ой, так как же это? — запричитала мама, и все забегали в один момент.

— Сейчас найдём, Вань! Не переживай. Здесь тоже есть запас, да, мам Сонь? — вслед за мамой подскочила Настя и понеслась на кухню за аптечкой.

А я только уставилась на них в полном непонимании. И дело здесь не в том, что я злая. Дело в том, что какого, спрашивается, овоща с детьми Дровосека носятся и переживают за них мама и Настя, а не его идеальная Злата?!

— Это, может, и не моё дело, но о чём твоя жена думала, когда закончились лекарства в доме? — задаю вопрос и складываю руки на груди, принимая испепеляющий взгляд Ивана.

Глава 5

***

Потрогав ещё раз уже мокрые лобики Сашки и Машки, тихо выдыхаю и перевожу взгляд на светящиеся зелёным приглушённым светом часы на стене. Два часа ночи.

Всё нормально. Всё просто как нельзя лучше!

Я думал, неделя бешеная вышла, а нет. Это мне показалось! Вот сегодняшний день побил все рекорды. Начиная с того самого момента, как в зоомагазине мне позвонила Злата и начала что‑то рассказывать о том, что ей нужны деньги.

И пока я слушал этот бред и вспоминал приличные слова, чтобы бедная продавщица не смотрела на меня испуганным взглядом, когда я рычал на бывшую в трубку, какая‑то старая кошёлка с ярко‑розовыми губами увела одного щенка из‑под носа!

Сторговаться с этой старой ведьмой не вышло. А вот прибить её хотелось с каждой секундой всё больше. Особенно когда мне начали говорить, что нужно уважительнее относиться к старшему поколению!

Пришлось забирать одного, а этой слишком умной старой карге с руками‑крюками достался слишком выразительный взгляд, после которого я услышал бесящий бубнёж, что понаехало бандюков!

Но стоило мне сесть в машину, как я пропал! А ещё дико разозлился на своего друга и кума по совместительству!

На своей тачке решил не ехать. Её нужно было в автосервис отогнать ещё неделю назад, но у меня всё руки не доходят! А тут такая удача: Серый едет в областной город! Кто же знал, зачем он ехал? И ни словом не обмолвился все четыреста километров!

Сажусь на край кровати, опираюсь локтями в колени и запускаю руки в волосы, растрёпывая их. Может, легче станет? Или все эти идиотские мысли сбегут, почуяв, что я готов сейчас на всё, чтобы только не думать о…

Сашка! Шурочек‑шнурочек. Мелкая, вредная, дерзкая девчонка‑заноза. Младшая сестра лучшего друга. Она всегда была нашим хвостиком. Хотя у меня всегда было чёткое ощущение, что нас жёстко дурят с Серым и это мы её хвостики.

Куда бы ни шло это белобрысое чудо, мы всегда шли за ней! А потом мы ушли в армию, потом — учёба, и когда я приехал домой с невестой, увидел уже не мелкую занозу Сашку!

Все в селе знали, что она была влюблена в меня. Но мы только ржали. Да и куда было смотреть‑то?

А сегодня увидел её и охренел в очередной раз! С того самого момента, как видел её на собственной свадьбе, прошло почти десять лет. И даже когда Сашка приезжала в гости к своим, я с ней и не виделся.

— Фу‑у‑у‑ух! — шумно выдыхаю и поднимаюсь на ноги.

Нужно помыться и спать. Работу всё равно никто не отменял. Пускай мы с Серым и работаем на себя, но наглеть тоже не стоит.

А Сашка… Да ну их, этих баб! Только с одной распрощался! Устала она, видите ли! Не такой она жизни хотела. Она видела во мне перспективу в молодости, но сейчас ничего не изменилось!

А ещё я — козёл и кусок льда, заставил её родить!

Она же еле пережила роды!

Хотя я был на родах. У Златы были королевские условия. Я сделал всё для того, чтобы наши дети родились так, как мечтала моя жена.

А то, что характер стал плохой, — так это просто беременность. Хотя и подруги у неё резко все закончились, а последние полгода я вообще слушал, что гуляю от неё налево, так как не пристаю. А то, что врачи запретили любую связь, это её не волновало!

Захожу в ванную и осматриваюсь. Целую комнату отделал под ванную, так как мечтала Злата, а в итоге вышло, что так хотел я, а не она! А ей не такое нужно было!

Но когда она перестала следить за детьми, в моём мозгу, а точнее, в мировоззрении что‑то надломилось.

— Вот зараза! И нужно же было вспомнить о ней на ночь глядя! — выругавшись, быстро сдёрнул с себя вещи, отправил их в корзину для грязного белья, а сам залез под душ.

Через пятнадцать минут вернулся в комнату. Снова проверил детей и завалился спать без сил. Бабушка была с детьми, пока я был в городе. Но для неё мои шустрики слишком активные.

Но вот утро началось так, как я точно того не ожидал. Проснулся от того, что в моей комнате кто‑то стоит и смотрит на меня.

А когда открыл глаза, обалдел окончательно!

Сашка стояла в белой куртке и меховой шапке, в которой мои дети пытались что‑то найти.