Золото Южноуралья Книга 4 1917-1936

Участники стахановского движения 30-х годов отмечали, что они остро реагировали на подведение итогов в конце каждой рабочей смены. Нормировщики заносили итоги на Доску показателей, тут же рядом писали, кто сколько заработал. Очень действовала Доска показателей на людей. На шахтах регулярно проводились вечера стахановцев, победителям соревнований вручались подарки: отрезы материала, обувь.

Формировалась крепкая трудовая дисциплина в эту пятилетку. Горняки являлись на работу за полчаса, быстро проходила «раскомандировка», и к назначенному времени каждый находился на своем рабочем месте, чтобы к концу смены убедиться: план перевыполнен по-стахановски. Первыми победителями стахановского движения стали на комбинате бурильщики старательской артели имени Володарского Петр Егорович Башкирцев и Петр Никифорович Ивойлов, крепильщик шахты «Красная» Яков Семенович Демин, каменщик ремстройучастка Сабирзян Серазетдинов, слесарь автогаража Иван Петрович Мазин, кузнец шахты имени Фрунзе Владимир Титович Богдан, шофер автогаража Иван Петрович Павлов. Среди стахановцев-женщин — откатчицы шахты «Октябрь»»; Анна Ивановна Сюпаева и Мария Степановна Петрова, токарь автогаража Зоя Семеновна Вяткина, дробильщица завода имени Артема Елена Никандровна Плотникова, штукатур ремстройучастка Пелагея Анисимовна Дровелева.

Энтузиазм строителей новой жизни помогал добиваться невероятно высокой производительности труда. На шахтах в Ново-Троицке забойщик Яков Лукич Павличенко перевыполнял нормы по бурению на 750 процентов! Забойщики Ромазан Гильманов, его товарищ Николай Николаевич Пинчук, забойщик Георгий Васильевич Карелин отбивали за смену по полторы-две нормы. Таких «двухсотников» были десятки человек.

Ветераны Кочкаря вспоминают удивительный пример, который хотел показать директор шахты Кирилл Поликарпович Собачкин. Подобно Шолоховскому Давыдову, он засучил рукава, желая доказать, что сам черт ему не брат, и спустился в забой, где бурильным молотком БМ-18 выполнил свыше одиннадцати норм и только после этого вышел на поверхность еле живой. Участие в стахановском движении было выражением патриотизма, стремлением быть активным участником индустриализации страны.

Вместе с тем производительный труд давал людям материальные блага: передовики производства неплохо зарабатывали. Улучшилось снабжение в магазинах. Жизнь горняков

становилась более обеспеченной. Горняки, однако, жили недолго — часто умирали в 45-50 лет, особенно те, кто всухую бурил в забоях, дышал кварцевой пылью почти всю жизнь. Рабочие мечтали о лучших условиях труда, о хорошей технике.

В 30-х годах стали выпускать свою продукцию Уралмаш, Московский компрессорный завод, в Ленинграде завод «Пневматика», Кыштымский перфораторный. Отечественные машины прочно занимали место в горняцких забоях. На Кочкарь пошел ток по линиям электропередачи от Челябинской ГРЭС.

Город стал застраиваться интенсивней, появилось мною новых бараков и индивидуальных домиков. Строятся капитальные кирпичные здания. В 1925 году в поселке построено двухэтажное кирпичное здание новой больницы на 80 коек с отделениями: хирургическим, терапевтическим, родильным, инфекционным. В деревянном здании размещалась поликлиника, рассчитанная на 100 посещений в день.

К 30-м годам Пласт становится уже не только промышленным, но и административным центром Кочкарского района; по постановлению Уральского облисполкома от 20 февраля 1921 года в него, кроме Пласта, входили населенные пункты с сельсоветами в Ново-Троицке, Кочкаре, Чуксе, Новом Кумляке, Демарино, Кособродке, Верхней Санарке, Тогузаке, Поляновке. Кочкарский райисполком подчинялся Троицкому окрисполкому, после ликвидации округа — непосредственно Уральскому облисполкому.

В 1931 году стала издаваться местная газета «На штурм», Которая с 1936 года стала называться «Кочкарский рабочий». Проходит всеобуч взрослого населения, развиваются народное образование и здравоохранение. В 1933 году создана санитарная служба. По итогам областного смотра в 1934 году Пластовская больница признана образцовой. Горняки получили хорошую базу для лечения и профилактики заболеваний.

В 1935 году в общеобразовательных школах района училось 3400 детей. Для рабочей молодежи был открыт рабфак. Многие после его окончания продолжали обучение в техникумах и вузах страны. Сын горняка Ахмет Сабитов после окончания рабфака в Пласте учился в Свердловской Промакадемии, после нее работал начальником Северного рудника.

Для многих людей жизнь менялась в лучшую сторону, кто-то обретал то, о чем прежде и не мечтал. Жизнь сотен старателей получила новое дыхание, но еще многого не хватало в повседневной заботе о своем быте, многие ютились в землянках или наскоро сколоченных бараках (до сих пор в Благовещенске сохранились эти старые постройки 30-х годов).

Но люди жили надеждами на будущее. Им ярко светили окна клубов имени Володарского, Ленина, Калинина. Здесь собирались семьями, а руководители комбината не упускали случая, чтобы объявить о каком-нибудь очередном достижении коллектива предприятия. А достижения были — и очень? заметные!

Начиная с 1935 года шахты и рудники Кочкарской системы стали давать большое количество металла. Параллельно развивалась добыча мышьяка. По распоряжению Наркомтяжпрома для получения мышьяка был построен новый обжиговый завод.

В столице постоянно следили за работой кочкарцев, и, конечно, — председатель правления «Цветметзолота», заместитель наркома тяжелой промышленности А. П. Серебровский. Однажды он лично побывает в Пласте.

Чтобы возродить старые золоторудные шахты и вообще создать свой порядок в промышленности, в стране, начинавшей почти все с нуля, руководить работой должны были старые проверенные партийцы. Встал и вопрос: кому можно поручать возглавить работу золотой промышленности? Такого человека предложил Г. К. Орджоникидзе. По его мнению, этим требованиям отвечал Серебровский Александр Павлович, возглавлявший уже «Азнефть». С 1926 года он становится заместителем председателя ВСНХ, затем — в президиуме этого органа и, наконец, — председатель правления «Цветметзолота» (с 1931 по 1937 год был одновременно заместителем Орджоникидзе).

В годы руководства Серебровского в стране была разрешена и причем широко поощрялась наряду с государственной старательская золотодобыча. Разрешалось работать и семьями. Распространена стала «собиранка», чтобы подключить к важнейшей работе женщин и подростков. Работа для них отводилась, в общем, нетрудная: набрать из отвалов крупных шахт руды воз-другой и свезти на бегунную фабрику. За несколько добытых граммов золота получали «боны». И семьи понемногу прибавляли к достатку: приодевались, обували детей, доставались им и редкие продукты. А для старателей государство не жалело дефицитных товаров: нужно было, чтоб стабильно пополнялся валютный запас.